Зеркало




11 сентября, 2007

Пустите бля даму!

Когда я была молода и красива, когда в моде были лосины, сиреневая помада и джинсы опёздальских цветов – меня вожделели все аборигены посёлка N, неподалёку от которого мой дед-инвалид получил когда-то свои законные шесть соток.
Мода на ватники и телогрейки, царившая в нашем садоводческом товариществе «Родина» вызывала у меня кислую отрыжку, поэтому местным Жаном Полем Готье стала именно я.
Это я заставила всех девок-дачниц шляться по лесу на каблуках и в кожаных юбках.
Это я пугала мальчиков-дачников мэйк-апом «Авария – дочь мента».
Это я наращивала ресницы, кроша ножницами вату в мамину Ленинградскую тушь «Плюнь-намажь».
А ещё у меня были джинсовые шорты как у Сабрины.
Джинсы-трусики. Сильно рваные. Увешанные ключами от пивных банок.
Я была неотразима ни в одной луже, и поэтому мой дедушка-ветеран огуливал меня по горбу костылём, за то, что с восьми часов вечера, и до двух ночи включительно, под окнами нашей дачи стоял свист молодецкий, вопли: «Лидка! Выходи, бля, гулять!», рёв мотоциклов; и за суицид, происходивший под окном дедовской спальни раз в неделю.

Суицид всегда происходил с ушастым мальчиком Петей, которому пора было идти в армию, а он не мог туда пойти, не будучи уверенным, что я его буду ждать оттуда два года.
Я не хотела ждать мальчика Петю. Я вообще никого и ниоткуда ждать не хотела. Я хотела покорять дачу и окрестности джинсовыми трусами, и гладкой попкой без признаков целлюлита.
Петя впадал в уныние и отчаяние.
И, вооружившись старым бритвенным лезвием «Нева», удрученно пилил себе запястья, сидя во моём саду под облепихой, и пел:
- О, маленькая девочка, со взглядом волчицы,
Я тоже когда-то был самоубийцей…
Дед открывал форточку, и наугад тыкал в облепиху костылём. И всегда метко. Ибо не зря носил Звезду Героя.
Петя спасался бегством, а через неделю снова пел песни под облепихой.

А я понимала, что Петя меня недостоин, и ждала ЕГО. Того, кто оценит мой мэйк-ап и шорты по максимальной шкале красоты.
Поздним вечером, нарисовав сиреневой помадой влажную похотливую улыбку, и надев майку с Микки-Маусом, мы с подружкой Мариной пошли к партизанам.
То есть, в город за пивом.
Город славился своим пивом и аборигенами.
Мы надеялись получить и то, и другое. Желательно, бесплатно.
Пиво мы себе купили сами, а аборигенов пришлось поискать. Искали долго. Часа полтора. И все-таки, нашли.
Два стриженных затылка сидели на бревне, и пили водку. Мне понравился затылок справа. Я подкралась к вкушающим освежающий напиток, и дружелюбно рявкнула:
- Откройте мне пиво!!!
Левый затылок уронил пластиковый стаканчик, куда струйкой вливал нектар из мутной бутылки правый затылок, и вскричал:
- Сукабля! Я тебе щас череп вскрою без наркоза, нах!
Маринка испугалась, и тут же села пописать под куст. А я не испугалась, потому что знала, что у меня майка с Микки Маусом, и помада очень модная в этом сезоне.
Правый затылок обернулся порывисто, страстно, и в его движении угадывалось сильное желание выбить мне зуб. А я улыбнулась улыбкой Чеширского кота, и добавила:
- Пожалуйста…
Затылок оценил мою майку и помаду, поэтому просто плюнул мне на мои новые туфли, и вежливо процедил сквозь зубы:
- Давай, бля, свою мочу. Открою.
Из-под куста вылезла ещё одна бутылка. Затылок посмотрел туда, откуда она вылезла, сморщился, но и вторую бутылку открыл.
За это время я уже успела оценить затылок в анфас и в профиль, и он мне понравился. Поэтому уходить я не спешила, и развязно предложила:
- Мальчики, а вы нас до дома не проводите. Мы дачницы…
Кодовое слово было произнесено. Дачницы. Местные аборигены делали стойку на это слово. Ибо все они хотели женицца на дачницах, и жыть в Москве.
Но это оказались неправильные аборигены. Потому что они хором ответили:
- А хуле вы тут делаете, дачницы? Идите нахуй.
Маринка снова пописала, натянула трусы, и двинула в сторону нашего посёлка. А я осталась. И, с нажимом, повторила:
- А нам страшно идти одним. Понятно? Меня зовут Лида, я знаю Витьку Лаврова, и меня непременно надо проводить до дома. Ага.
Абориген, вызвавший у меня симпатию и лёгкое сексуальное возбуждение, сплюнул себе под ноги, и трезво ответил:
- Вот пусть Лавров тебя и провожает. Чё ты до нас-то доебалась, чепушила?
Маринки уже и след простыл. Микки Маус померк на моей плоской груди, а помада осталась на горлышке пивной бутылки.
Аргументы закончились.
Я развернулась, и неудачно вляпалась в говно. Вполне возможно, что в Маринкино. Она долго сидела под кустом.
Наклонилась, чтобы вытереть туфлю о траву, и явила миру жопу в джинсовых трусах.
С тех пор я уверовала в то, что жопа – это лучшее что у меня есть. Потому что тут же почувствовала на ней чьи-то руки, и голос, принадлежащий симпатичному аборигену, вдруг сказал:
- Где, говоришь, ваша дача?

…Его звали Серёжа. Он работал машинистом электрички, был высок, красив, зеленоглаз и остроумен.
Через неделю я влюбилась в него до отросшей щетины на моих ногах.
По ночам мы воровали у Серёгиного соседа старый УАЗик, и гоняли на нём по городу.
Мы гуляли по просмоленным шпалам до электродепо и обратно.
Мы ночевали в лесу возле костра.
Мы сломали диван у него дома.
Серёгина мама называла меня «доча».
Я выкинула сиреневую помаду, шорты-трусы и майку с Микки Маусом.
Я научилась готовить пищу.
Меня позвали замуж.

Замуж не хотелось. Наверное, потому что, я и так выходила замуж через десять дней за Володю.
Само собой, Сереже знать об этом не следовало.
И я уехала в Москву выходить замуж, обещая Серёже непременно вернуться.
Вернулась я через год, с внушительным животом…
Серёжа выгуливал мой живот по лесу, собирал для него землянику, ездил в соседнюю деревню за свежим молоком, и смирился с наличием мужа.
А муж не хотел мириться с наличием Серёжи, но выхода у него не было.
Я тупо любила другого человека, но уходить к нему не собиралась…

И прошёл ещё год.
И снова лето. И мой годовалый сын, весело попискивая, карабкается на Серёжкины колени, шурша раздутым памперсом.
А я сижу на корточках возле коляски, ковыряюсь проволокой в колесе, и разговариваю спиной:
- Серёж… Женись. Не жди меня. Забудь. Всё.
Сын пищит весело.
Памперс шуршит.
Птицы поют.
- Лид, ты уверена?
Колесо починила. Выпрямилась. А спиной говорить легче:
- Уверена.
Тишина.
Птицы поют.
Сын пищит.
Удаляющиеся шаги за спиной.
Губы солёные и нос заложен…

Серёжкина свадьба. Невеста с заметным животом. А мы с сыном сидим в засаде, и смотрим на нашего Серёжку.
Красивый такой. Глаза счастливые. Дай ему Бог всего-всего…
В последний раз посмотрела, и пошла домой.
А дома – мама. С новостью. Сидит, в платок сморкается:
- Лидуш, ты только не переживай… Мы тебе поможем… От вас, Лид, Вовка ушёл. Ну, как-как… Ушёл он, ты что, не понимаешь? Вещи забрал, ключи отдал… Просил передать, что ему очень неудобно, но у него есть другая женщина… На развод он подаст сам… Лид, ты что?
А я что? А я смеюсь истерически.

…Семь лет прошло.
Семь с половиной даже.
И почему-то всё время казалось, что я проебала что-то очень важное.
Что уже когда-то давно я уже стояла на развилке у камня с высеченной на нём надписью: «Направо пойдёшь – счастье найдёшь, налево пойдёшь – выебут и нахуй пошлют, прямо пойдёшь – в говно вляпаешься», и смутно подозревала, что пошла я прямо, но по пути свернула налево…
Каждое третье июля я ездила на дачу, и кидала в Серёжкин почтовый ящик запечатанный конверт с открыткой. Всегда одна и та же открытка: имбецильный розовый слоник, весело тряся жирами, размахивает зонтиком под золотой надписью «С днём рождения!»
Ответа я никогда не получала.
Мне всё чаще вспоминалось душное лето многолетней давности, синяя форма машиниста, о которую я тёрлась носом, букет ромашек на крыльце моей дачи, и гудок Серёжкиной электрички.
У нас договорённость была. Когда-то.
Проезжая ночью в районе моей дачи, Серёжка давал два длинных гудка. По слогам моего имени. Ли-да.
Я всегда просыпалась, и долго потом слушала, как вдалеке, на стыке рельсов, стучат колёса. Тук-тук, тук-тук, тук-тук…
Остались только воспоминания. Ни писем, ни фотографий. Ничего не было.
Только воспоминания и сны.
И вдруг однажды зазвонил телефон.
И знакомый голос сказал в трубку: «Привет, кукла…»
И у меня задрожали колени, и вспотели ладони.
И я тоже сказала: «Привет, Самошин…»
И мы разговаривали полчаса. Короткими фразами. С трудом подбирая слова.
- Как ты? – спрашиваю, и губы кусаю.
- Хорошо, а ты? – отвечает и спрашивает на автомате.
- И я хорошо. Ты женился, да? – риторический такой вопрос. Только в голову ничего больше не лезло.
- Да, у меня дочка в первый класс пошла. Дочка. Лида…
Очередной дежурный вопрос комом встал в горле. Дочка Лида. Дочка. Лида.
Зубы стиснула, и дальше шпарю:
- Отлично. Рада за вас. А у меня сын в третий класс пошёл, да… Незамужем до сих пор… - и язык прикусила. Только поздно уже. Всё равно это прозвучало жалко. Даже самой понятно стало.
Пауза в трубке. И я молчу. И понимаю, если ничего сейчас не скажу – он попрощается. В голове вертятся какие-то штампованные обрывки фраз, а на языке пусто и сухо. Пауза.
- Лид, рад был тебя услышать. Мне пора.
И тут я плюю на приличия, штампы и всё остальное. И ору в трубку:
- Серёжа! Подожди, не клади трубку… Ты где сейчас работаешь? В Люберцах, да? Я приеду к тебе. Я сама приеду. Я сейчас такси поймаю – и приеду! Сама! Приеду…
Сухой далёкий треск телефонной мембраны.
- Лидунь, не надо. Я не хочу с тобой встречаться. У меня семья, жена, дочь. Я их люблю, понимаешь. Я не хочу их терять. Извини, кукла…
И – гудки. Короткие гудки.

…Месяц я писала стихи:
<…Мы странно встретились, и странно разошлись,
Я – по одной, ты – по другой дороге,
Я виновата в том, что ты грустишь, и виновата в том, что одиноки
Мы оба. В окружении семьи, и ты, и я – мы ищем утешенья,
И не находим. Мы с тобой одни.
Два грустных клоуна на шумном дне рожденья…>
<…Прости за то, что причиняла боль, жонглировала чувствами твоими,
Теперь за них заплачено с лихвой: слезами, болью, криками немыми,
Душой разорванной, сожжённою дотла, пустым сердечком, ранней сединою…
За всё, за всё заплачено сполна. Но поздно. Ты не мой, и не со мною…>
Ну и тому подобные розовые сопли. Не помогало.
А через месяц – звонок.
- Лидунька! Слушай, я вот что предложить тебе хотел… - голос рвался из трубки, стремясь сотрясти воздух, буквы лезли друг на друга, и мне не давали вставить слова. – Я завтра в Москве буду! У нашего концерна завтра юбилей, и в каком-то Доме хуй-пойми-кого у нас будет корпоративка. Я могу провести одного человека по своему желанию. Я хочу, чтобы это была ты! Ты слышишь меня, Лидк?
Слышала ли я его? О, да. Ещё как. Причём, пока он говорил, я уже вышвыривала из шкафа на кровать все свои шмотки, лихорадочно соображая, в чём мне завтра идти на встречу.
Которую я ждала почти восемь лет.
Восемь. Лет.
Долгих лет.

Метро «Новослободская». Шесть часов вечера. Кручусь около входа в метро, оглядываясь по сторонам, как потерявшаяся собачонка.
Не вижу никого. Не вижу!
И вдруг сзади – голос. Знакомый до боли.
- Лидунька…
Оборачиваюсь с такой силой, что волосы стегнули по правой щеке как пощёчина…

Что? Думали, сейчас будет сцена из «Титаника»? Хуй вам всем! На этом сопли закончились.
За спиной стоит Роман Трахтенберг. Только лысый, без бороды, и волосня повсюду сивая.
И он улыбается, сияя пятью железными зубами, и говорит голосом Самошина:
- Кукла моя… Ты совсем не изменилась…
Ёбаная тётя, как ты исхудала… Сто пятьдесят килограммов жира, покрытые грязным, свалявшимся каракулем – это мой Серёжка?!
Суки! Куда делись стальные мышцы, о которые я ломала ногти на руках и ногах, когда билась в оргазмических корчах? Где, бля, улыбка в тридцать два собственных зуба?! Где густые русые кудри? Хотя, с кудрями понятно. Они теперь везде.
Щас, к слову, расскажу, с чем можно сравнить моё ощущение.
Была у меня подруга Ленка. Девушка чрезвычайно красивая, и настолько же темпераментная. Стрекоза из басни дедушки Крылова. Каждый день Ленка где-то на тусовках, где много пьют, и долго ебут.
И вот как-то просыпается она утром, от звонка будильника. На работу идти надо – а Лена нетранспортабельна шопесдец. И сушняк долбит ниибический. Включает свет, и первое, что она видит – это стакан с розовой жидкостью, стоящий на столе у кровати младшего брата Лёлика. Лена хватает стакан, и, зажмурив глаза, начинает жадно глотать жидкость. В процессе она понимает, что это какая-то неправильная жидкость, и что-то сильно напоминает, но всё равно пьёт. До дна. И дышит-дышит-дышит. Потом открывает глаза, и наталкивается на изумлённый взгляд Лёлика, который сначала смотрит на сестру, открыв рот, а потом начинает истерически, до икоты, ржать. Оторжался, значит, Лёлик, и говорит, икая, и уссываясь:
- Ленк, я позавчера на улице поссал, и хуй застудил. Мать мне марганцовки развела, и сказала, чтоб я в ней шляпу полоскал десять раз в день. Сейчас я должен был это сделать в десятый раз… Гыыыыыыыыыыыыыыыыы!!!!
Ясен пень, на работу в тот день Ленка не пошла…
В общем, я стояла, и понимала, что чувствовала Ленка, выжрав стакан марганцовки, в которой её брат хуй полоскал. Очень понимала.
Я. Восемь. Лет. Жила. Бля. Воспоминаниями. О самой. Светлой. И большой. Любви.
В своей, сука, жизни.
Ляпис Трубецкой беспесды был прав, когда сказал: «Любовь повернулась ко мне задом…»
Что делать? На роже у меня плотно и явно отпечаталась вся гамма чувств.
Самошин перестал улыбаться и отшатнулся.
Я тоже отпрыгнула в сторону, и засеменила в сторону метро.
Самошин настиг меня в два прыжка, и задышал мне в ухо:
- Поедем к тебе?
- Хуй! – отчеканила я, и попыталась вырваться.
- Я скучал! – посуровел Самошин.
- Писать хочется! – решила давить на жалость.
- Дома поссышь! – отрезал Самошин, и сунул меня в такси, продиктовав водиле мой домашний адрес.
Я сидела на заднем сиденье, и совершила по пути две попытки съебаться на полном ходу. Не вышло.
Перед глазами покачивались волосатые уши Самошина, и писать захотелось по-настоящему.
Родной подъезд. Меня несут подмышкой, параллельно выуживая из моего кармана ключи от квартиры.
Моя квартирка. На кухне горит свет. Там Самошин варит пельмени «Три поросёнка», которые он достал из своей сумки. Сижу в прихожей на галошнице, и думаю что делать дальше.
Придумать не успела.
Из кухни вышел Самошин и, дожёвывая пельмень, оповестил меня:
- Щас, Лидунька, я буду тебя ебать. В жопу. Извини.
Я заверещала, и почти пробежала по стене.
Поймали, и потащили в спальню.
Обеструсили. Укусили за клитор. Засмеялись. Извинились.
Приготовилась умереть на хую. Какая нелепая смерть!
Что-то ткнулось в спину. Замерла.
И – тишина…
Я молчу, и сзади молчат.
Медленно поворачиваю голову, и вижу, что Самошин уснул.
Так везёт раз в жизни. И то – не каждому. Потому я быстро напялила трусы-носки-штаны-сапоги, и вылетела на улицу.
До семи утра я пила водку у подруги-соседки. В полвосьмого вместе с ней тихонько вошла к себе домой.
Самошин спал в той позе, в которой я его оставила: стоя раком на полу, лёжа грудью на кровати.
На ковре сиротливо застыли недопереваренные пельмени «Три поросёнка»…

В тот момент я остро поняла одну непреложную истину: НИКОГДА не входи в одну реку дважды.
До тебя не дураки на свете жили. И, раз они это сказали – значит, в этом что-то есть.
У меня были воспоминания, на основании которых можно было бы написать сопливый бабский роман.
Теперь у меня нет нихуя.
Не делайте собственных ошибок. Учитесь на чужих.

…Вчера в Интернете увидела фото Трахтенберга.
Стошнило.
Простите меня, Рома… Это не со зла.

Мама Стифлера

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии

11.09.07 14:34

упс

 
Антихуй
11.09.07 14:35

чё-та букаф дахуищща.. читать или нет?

 

11.09.07 14:38

третий блиа

 

11.09.07 14:42

Ок

 

11.09.07 14:42

Ок

 
данунах
11.09.07 14:45

тваю мать

 
Сцукомама
11.09.07 14:50

эта женсчина любит поебаьса, чорт вазьми

 
Реrкin
11.09.07 14:52

асилил, харашо написано! не ожидал!!!
правда букф дахуя канечно!

 
Завр
11.09.07 14:53

Говно старой маразматички. Ты шалашовка на себя бы в зеркало взглянула, блядь постылая.
Никто с возрастом не молодеет

 
му
11.09.07 14:54

гавно

 
ZaiKo
11.09.07 14:55

Мама Стифлера последние несколько креативоф просто радует!

садись, пять!

 
гость
11.09.07 14:56

В общем-то, Завр +1.

 
syava
11.09.07 14:56

недопонятно

 
robz
11.09.07 15:02

дерьмище

 

11.09.07 15:05

Скрытая реклама пельменей?

 
old
11.09.07 15:08

вы, пиздаболы маладые, лучше бы повнимательнее почитали и прониклись.... Ибо писАлось с душой и по делу, по ходу не из башки выдумано, а минимум по пьяному бабскому разговору...

 
Киевлянин
11.09.07 15:10

Ну мужик он есть мужик - толстый,лысый,без зубов, по хуй,вернее главное хуй,во! А вот мамулины параметры тоже ж изменились - и юбка уже с майкой мики мауса хер налезет на 5-6 жировых складок и обвислые груши...Улыбнуло.

 
Will
11.09.07 15:10

скоро распечатывать буду...и в оффлайне показывать(кто не знает, что это за зверь такой Маман Стифлера)...ЗАЧОТ!

 

11.09.07 15:11

пррикольно

 
ski
11.09.07 15:13

5 балов.

 
буч
11.09.07 15:15

мама стифлера как всегда хороша))

 

11.09.07 15:15

И грустно и смешно. Здорово. :)

 
клей
11.09.07 15:17

любила за внешность бууугаа, бабы дуры.
кто сдесь?

 
Зоркон
11.09.07 15:24

Гавно какоета, ну ифантазия у тётки, если эта ваще не гамасек писал

 
Cowboy
11.09.07 15:24

а где же стифлер мамы?? когда начнет он херачить кревативы?

 
Cowboy
11.09.07 15:24

а где же стифлер мамы?? когда начнет он херачить кревативы?

 
Zaebis
11.09.07 15:29

бездатно
местами даже ржал

 
mageaur
11.09.07 15:33

ну не знаю...слог неплох, содержание назову "старым баяном" - это ж типичная жизненная ситуёвина, которая происходит с момента зарождения человечества...а уж скока фильмов на эту тему - ебать ту Люсю...

 
велик
11.09.07 15:43

жжош мамуля))))

 
Arma
11.09.07 15:45

Ничего так, поржал, местами обороты просто пиздец. Вот только начинаю задумывацца об авторе. Либо Мама Стифлера закомплексованное ОНО, либо мегапрошмандовка.

>Но это оказались неправильные аборигены. Потому что они хором ответили:
- А хуле вы тут делаете, дачницы? Идите нахуй.

Неееет, это были правильные аборигены!
А любить за внешность, да ещё через восемь лет сцацца кипятком по давно чужому человеку это маразм. И кстати сам входил в одну реку дважды и не жалею ни грама, потому что любил женщину а не картинку/сиськи/попу/фигуру.

 
AND
11.09.07 15:50

норм!

 
xz67
11.09.07 15:51

сегодня мама не в ударе...

 
zZz
11.09.07 15:53

мама стифлера - по традицыи жжот через раз...

вначале было прикольно...но, сцуко, вконце опять какоито соплежуйство...да и смазано как-то...нифперло

 
Маша
11.09.07 15:59

Очень жизненно!!!

 
mao
11.09.07 16:23

Нормально так.Мама стифлера радует

 
Will
11.09.07 16:26

тетёха сфотографировала для себя образ любви всей своей жизни, вот только совсем забыла, что это не фотосессия, а кино.с самым хреновым финалом, который только можно придумать. мы все умрем....

 
ммм
11.09.07 16:39

рассказ бляди...
буков дохуя настрочила
поебень одним словом

 

11.09.07 16:51

Бараны, в одну реку два раза войти невозможно, а не запрещается =)

 
ГаСеС
11.09.07 16:52

Написано как всегда приличным языком и даже мысля есть.
Мля, как же описываемой тетке не повезло с мозгами. Жалко её. Господи, всемогущий, дай ей разума.

 
Jinn
11.09.07 16:56

бля прошмандовка

 

11.09.07 16:56
Бараны, в одну реку два раза войти невозможно, а не запрещается =)

Остряк. Аллегория знаешь что такое. Смотрю в книгу-вижу фигу. Баран

 

11.09.07 16:59

Бля, ну и хуйня... Писала дура-баба, которая до сих пор нихрена не умеет и нихера не понимает

 
http://procerus.mylivepage.ru/
11.09.07 18:04

Дура, бля. Хуля ещё говорить, пизда её по жизни вела а не мозги.

 
http://procerus.mylivepage.ru/
11.09.07 18:04

Дура, бля. Хуля ещё говорить, пизда её по жизни вела а не мозги.

 
mixel
11.09.07 18:37

Ждем истории самого Самошина...

 
гость
11.09.07 18:53

Хотя понятно, что всё вышесказанное относится к героинке, а не к аффтару.
Если я всё правильно понял, то Мама Стифлера, она же Старпелодко, она же Лидунчег, 1979-го г.р. и выглядит куда симпатичнее своих персонажей: алкоголичек-поблядушек.

P.S.
Но вот то, что умница-красавица выбрала себе таких героинь, наверно говорит о её скрытой порочности :D .

 
sls
11.09.07 18:53

Мама Стифлера- супер.

 
порчу отношения
11.09.07 19:24
третий блиа
нахуй пошол ебучий говноед
 

11.09.07 19:25

Я СКАЗАТь 1 ХочУ, Кому Бля ЭТо НЕ ПоНРавИлось, то вы БЛя ПолоУмныЙ Дибил Или малолетка безмозговая ((( меня жёстко зацепил этот рассказ...очень сильно

 
logdog
11.09.07 19:25

мама стифлера как обычно жжот
вова давай еще

 
Я Ленина видел
11.09.07 19:30

Забавно написано,хоть и мама Сифлера.
Думал про Пенку

 
каравансарай
11.09.07 19:39

жизненно но дурно. пахнет моложавым калом и кинзой, одним словом на любительбля

 
Бландинко
11.09.07 20:56

зачОтно. Мама жжот!
Но...
Штот сблевнуть тянет... вродь Трахтенберга не встречала, да и с пельменями не дружу, но все же.... По началу пазитифф, а быт в конце... наверно им и навеян рвотный рефлекс......

 
Бландинко
11.09.07 21:01

Кста, предлагаю Воффе постить Маму чаще, пусть уж лучше будет ржачный бабскей пазитифф, чем та поебень морковная, которую он выкладывает на сцайте абычна.....

 

12.09.07 00:01

MAMA +5 as usual

 
Бетег
12.09.07 01:09

Зачот!

 

12.09.07 01:30

аффтор пиши исще,х жисть мать ее

 
aas
12.09.07 08:34

Аффтар мозгом поработал, в отличии от героини. Но, чтоб мужик за восемь лет так изменился, этож как бухать надо? Таких на корпоративку не зовут. В мелочах не стыковки. А ведь именно они, т.е. мелочи, и придают достоверности.

 
резонансная
12.09.07 09:35

люблю ее читать, вот нравицо она мне

 
Краевед
12.09.07 11:05

Гадость, блядь...

 
Adi
12.09.07 11:14

-1

 

12.09.07 12:54

каменты не читал. отпечаталось. в начале поста, гложимый сомнениями думал, что мне тоже надо свою старую любовь возвращать, а когда дочитал, понял, что - куй! все что ни делается - к лучшему.
вощем, крео все-таки немного попахивает жизнью.

 
Paokai
12.09.07 15:01

Жизнено, за неделю первое номальное крео. Мама давай зачетку

 
agaf
12.09.07 17:12

Так бывает...

 

12.09.07 22:09

вот и оставалась бы в своем усрутьзажопинске звездой! зачем сюда вылезла???

 
Мафра
13.09.07 12:02

очень понравилось. жизненно, блин...

 


Последние посты:

Девушка дня
Итоги дня
Глава родительского комитета
Фен Шуй
Как меня ребенком в милицию забирали
Экскаваторщиков лучше не трогать
Как из умницы превратиться в тварь: пособие для девушек
Расширяем словарный запас
4 вида спорта, от которых потом член не стоит
Правильные наряды к Новому году


Случайные посты:

Типичная девушка
Пятничная картинка от Мака
О провинциальных зарплатах
Насильники утопленниц
Страшная тайна отечественной мультпликации
Трудности перевода
Почему офицер ценнее врача и учителя вместе взятых?
Мои часы
Как я бабушке в магазине в помощи отказал
Советы по экономии, которые не работают