Зеркало




03 октября, 2007

До свиданья друг

Во всем районе отключили свет. Так часто бывало, и потому неожиданно навалившаяся на меня темнота не вызвала ни удивления, ни досады. Несколько секунд, пока привыкали глаза, я слушал ритмичные чавкающие звуки, потом во мраке постепенно проявился синий прямоугольник окна и черные очертания мебели в моей комнате. Через минуту я отчетливо видел и ее тощий, бесцветный зад, как по рельсу, скользящий туда сюда по моему неутомимому члену.
Она старалась. Сосредоточенно сопела в темноте, насаживаясь на твердый отросток. Было странно, как мой аппарат умещается в ней, такой маленькой и тоненькой, как тростинка. Исчезает полностью, до самого основания погружаясь в ее узкую, тугую щель. Упирается там во что-то мягкое и сочное, достает, кажется, до желудка.
Я лежу на спине, на кровати. На мокрой и липкой от пота и выделений простыне, широко раскинув руки и ноги. Она сидит на корточках, спиной ко мне, обхватив руками колени. Голая и смешная. Я наблюдаю, как задница ее лунно наплывает на хуй и медленно приподнимается, выпуская из себя почти полностью его влажный, жилистый ствол. Наблюдаю, как двигаются под кожей острые лопатки на ее согнутой в дугу спине.
Эта дрянь снова меня изнасиловала. Чумазая вокзальная шлюшка с синяками на локтевых изгибах. Она не оставит меня в покое. Ей плевать на мои гражданские свободы. Она будет снова и снова приходить и караулить меня под дверью, тихо царапаться в ее дерматиновую обивку, зная, что я не выдержу и открою. Она будет похотливо улыбаться и задирать юбку, показывая мне свою промежность в кровоподтеках. Она будет нарочито небрежно рассказывать мне, как бомж Пригодич трахал ее на обмотанных утеплителем трубах теплотрассы.

- Свет отключили. А я только заметила. Думала, это у меня в глазах все померкло от удовольствия. Ядерный оргазм. Такой один на миллион бывает – резко выдохнув, говорит она. Таз ее перестает двигаться, она привстает и разворачивается ко мне лицом. Волосы спадают ей на лоб.
Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не закричать. У нас с ней такой уговор – во что бы то ни стало, никогда не кричать. Она этого не переносит. Говорит, что человек должен направлять сексуальную энергию внутрь себя, тогда наслаждение будет просто запредельным. А визжат в постели только жалкие закомплексованые неудачники и симулянты.
Она наклоняется и начинает делать мне минет. Жестко, глубоко. Кажется, член проникает прямиком в пищевод. Потом облизывает мой хуй, как эскимо, что-то ласково бормочет себе под нос. Язык ее ловко полирует тугую, распухшую головку.
Я стискиваю зубы. Спидозная сука! Знает свое дело - ебаться и заживо гнить. Моя до смерти ненавидимая, гадкая тень. Верный спутник моего морального разложения. Здесь, в этом городе, где в переулках каждая собака знает мою легкую походку, где я пропадаю навсегда в безжалостных жерновах каменных улиц, она единственная, кому я оказался хоть немного да нужен.
В этот момент я вспоминаю, что ее, возможно, зовут Айседора, и тут же взрываюсь внизу живота. Свет в квартире снова включается и бьет мне по глазам, я слышу, как она судорожно глотает.
- Блядь… - не выдерживаю я.

- Что, проняло? – она подняла на меня глаза и улыбнулась. Ее изуродованное сифилисом лицо стало похоже на маску какого-то голливудского страшилища из маленького магазинчика ужасов.
Я не ответил и стер простыней последние капли спермы с головки члена. Айседора наклонилась и ласково поцеловала меня в лоб. В нос ударил исходящий от нее гнилостный запах.
- Ты никогда не говорила мне, сколько тебе лет. – сказал я, закуривая и садясь в кровати. – Пятнадцать? Четырнадцать? Ты выглядишь точно не старше. О том, что тебе меньше, я и думать не хочу.
- А тебе? – вдруг спросила она – двадцать три?
- Двадцать три – я согласно кивнул и выдохнул струю дыма в потолок.
- А мне тринадцать.
- Где твои родители?
- Лежат в балке, присыпанные строительным мусором.
- Что с ними случилось?
- Их застрелили живодеры.
Она чиркнула зажигалкой и затянулась.
- Когда ты научилась курить?
- Не помню. Лет в восемь.
- Когда ты начала трахаться?
- Не помню. Лет в семь.
- Ты знаешь, что я сделал сегодня утром?
- Ты сдал меня Никите Дмитриевичу Кречетову. За три тысячи. Они лежат вон в той тумбочке, в верхнем ящике.
- Ты понимаешь, что теперь с тобой будет?
- На меня наденут кожаный ошейник и цепи, разденут догола, и запустят в вольер с бультерьерами. И на это будут смотреть большие и толстые люди в костюмах.
- А что сделают бультерьеры?
- Они станут рвать меня на куски.

По потолку ползет таракан. Я смотрю, как он быстро перебирает лапками и грозно шевелит усами. Айседора глядит на уставленные книгами полки.
- Ты любишь Есенина? – спрашивает она.
- Да, люблю – отвечаю.
- Почему?
- Потому что нам обоим плохо в этом городе.
- Есть и другие, которым плохо.
- Да, но они не сочиняют стихов.
- А ты?
- А я сочиняю. И еще мне иногда кажется, что я вот-вот с ним встречусь. Столкнусь нос к носу в какой-нибудь подворотне. И он будет пьян и небрит, и… да какого черта я тебе об этом говорю!
Мы садимся с ней голые и мокрые друг напротив друга, и она перетягивает мне плечо жгутом, так что вены, мои бедные, измученные вены на предплечье наполняются кровью и становятся видны. Она ширяет меня некачественным героином, я смотрю, как страшная чернота вливается в мою кровеносную систему. И тогда где-то глубоко во мне оживают струны невидимого контрабаса, и откуда-то изнутри поднимается приятная дрожь мировосприятия.
Сквозь блаженное марево я наблюдаю за тем, как налитый черным гигантский комар жалит Айседору в желтоватый синяк на руке.
- Тебе хорошо? - слышится мне ее серебряный голос.
- Мне хорошо – мысленно соглашаюсь я
- Мне с тобой спокойно. Хочется умереть в эту самую секунду, чтобы этот миг застрял в вечности. Застыл, как насекомое в янтаре.
- Говори что-нибудь – шепчу я.

- Хочешь, я расскажу тебе, сколько километров хуев я отсосала за свою жизнь? – она лезет ко мне и прижимается своим недоразвитым больным детским тельцем, с крохотными зачатками грудей. - Знаешь, сколько их было?
- Ебаная ты сука! – улыбаюсь я – Скоро ты сдохнешь и не будешь больше меня мучить.
- Каких только не было! – ядовито продолжает она - маленькие и большие; толстые и тонкие; пряные и терпкие; сладкие и соленые. Были смуглые кавказские хуи и обрезанные среднеазиатские; застенчивые, неопытные, вялые мальчишеские приборы; твердые, как сталь, перцы немытых солдат-срочников; сморщенные вонючие хуи животастых стариков; наглые извивающиеся шланги коммивояжеров. И все они кончали, впрыскивали мне в глотку свою молофью.
- Ты попадешь в ад, живая ты мертвечина! – с трудом выдавливаю я вязкие паточные слова.
- Но я тебе честно скажу – твой хер для меня самый дорогой – говорит Айседора – самый вкусный. И большой, как булава! Только ты так больно разрывал мне кишки, заставляя меня наспех припоминать молитвы. Только твою сперму я пила, как нектар.
- Ты гнойная тварь.
- Мы скоро умрем, радуйся поэт.
- Умрем. Это звучит заманчиво.
- Я буду лежать в хрустальном гробу.
1. Красивая, как раньше
2. Бледная, как мрамор.
3. В искрящемся платье
4. Выпотрошенная напрочь.
5. Набитая соломой, как чучело.
6. Прорастающая изнутри цвелью и грибами, как мумия Лукича.

Приторная истома во всем теле. Айседора, кажется, забилась в какой-то угол и плачет. Или это ветер за окном? Слуховые галлюцинации? Мне вопиюще хорошо. Так не может быть от такого хуевого герыча. Так не может быть.
Я думаю о том, что неплохо было бы сказать ей напоследок. Что-нибудь. Через два часа сюда вломятся люди с большими челюстями и уволокут ее, невменяемую, затраханную до крови и слюней, прочь. И я больше никогда не увижу ее торчащие ребра и больную, обсыпанную кожу. Больше не услышу ее голос. Возможно, в то самое время, когда ее будут терзать опьяненные кровью собаки, я надену пальто и пойду бродить по усталым кирпичным окраинам. Зайду в безымянную рюмочную, провонявшую блевотиной и табаком, напьюсь и буду колотить посуду. Залезу на стол и стану читать пьяному быдлу стихи Есенина, пока меня не стащат вниз и не вышвырнут в черный омут сентябрьской ночи.
Ее будут рвать под свист и жестокие выкрики публики, а я буду нараспев проклинать пустоту. Буду ссать в чужих непроглядных подъездах. Буду давиться таблетками трамадола, потому что вливать в себя эту черную дрянь больше нет никаких сил.

Мои ладони вспотели от страха. Я чувствую себя ничтожеством и изрядной сволочью. Сердце колотится. Ее больше нет. Я ее продал. Протухшую, умирающую от СПИДа, нимфетку. Никому не нужную до того вокзальную рвань. Я провернул выгодную сделку.
Она накинула шарфик и неуверенно сказала: «прощай».
Она еле держалась на ногах.
У нее были бешеные глаза и грязные ногти.
Ее увезли навсегда в большой черной машине с тонированными стеклами
Я некоторое время плакал не то от счастья, не то от жалости. Потом полуголый вывалился на лестничную площадку и скатился вниз по ступенькам.
- До свиданья, друг мой, до свиданья – кричал я, обнаружив себя где-то в незнакомом лабиринте спящих панцирных небоскребов. Гадкое-прегадкое место! Опротивевшее мне скопление человечества. Этот город – он любого заставит измазаться, изваляться в грязи.
Он меня искалечил. И убьет. Всенепременно. Свесит мне с потолка спасительную петельку.
Я бегу. Мне вдруг кажется, что он где-то рядом. И я начинаю одурело озираться по сторонам.

И вот, он мелькнул где-то в подворотне, в случайном лучике полночного безгубого фонаря, и тут же исчез в тени поросшего молодыми березами долгостроя. Стремительный, как молодой ветер, гулко скачущий по крышам.
И я бросился следом, натыкаясь на каменные углы, спотыкаясь о битые кирпичи. Искал его слезящимися глазами, вслушивался в едва уловимое эхо его шагов. Я бежал и кричал ему: «Подожди, не исчезай. Мы ведь так и не поговорили! Мы ведь одинаковые с тобой, ты понимаешь!», но мои слова достигали лишь бесчувственных стен и вдребезги разбивались о них на отдельные, ничего не значащие составляющие. Так можно было бесконечно долго метаться, пугая крыс и одичавших помойных людей. Но вдруг я вижу его, прислонившегося к придорожному столбу, пьющего из бутылки джинн. И падаю, рыдая, на мокрый, разбитый вдребезги асфальт.
Есенин оборачивается и улыбается. Вокруг слишком темно, чтобы увидеть это, но я знаю, что он улыбается мне. Отлипает от столба, идет, пошатываясь. По всей округе разносятся его заплетающиеся слова:
Я давно мой край оставил,
Где цветут луга и чащи,
В городской и горькой славе
Я хотел прожить пропащим.
.
И исчезает. Оставляя меня одного в ночи.
Черной, как плохой героин.

Франкенштейн

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии
Тёмка
03.10.07 12:06

Заебись еще раз

 
свояк
03.10.07 12:06

я первый и ниипет

 
свояк
03.10.07 12:07

блять опоздал

 
romb
03.10.07 12:10

четать?

 
свояк
03.10.07 12:10

не понял, про что это

 
SuthFuck
03.10.07 12:15

бля какая поипень, так и моск можно сварить такими постами писдетц... пошол я за пивам, а лучше за воткай

 
chernyi
03.10.07 12:36

спасибо, поблевал.

 
Эли
03.10.07 12:42

я все поняла.и это не поипень.
зацепило. спасибо автору

size 5Kb
 
Эли
03.10.07 12:43

я все поняла.и это не поипень.
зацепило. спасибо автору

size 5Kb
 
CZ
03.10.07 12:55

Че сегодня за хуйню постят, ужос бля!

size 4Kb
 
qas
03.10.07 12:59

Воффка загрызись спидозным бультерьером предварительно выебав его в сифилисную сраку

 
Моше Даян
03.10.07 13:13

Автор долбоеб!

 
AND
03.10.07 13:28

на любителя. мне панравилась.

 
Болт
03.10.07 14:10

Мораль сей басни:
наркотики-зло.
Но хуйня.

 
fahren H
03.10.07 14:20

Превосходно!

 
гость
03.10.07 14:21
"qas" писал:
Воффка загрызись спидозным бультерьером предварительно выебав его в сифилисную сраку
И с кариесными клыками!
 
Will
03.10.07 14:23

чуваку тоже скоро сдыхать, так что отрывается как может. купит герыча и умрет от передоза

 

03.10.07 14:43

нормально так красочно и затягивает...НО ВСЕ РАВНО ПОБЛЕВАЛ!)))

 
Boll
03.10.07 14:49

Я в ахуе,пробрало

 
mexx
03.10.07 14:57

Бля Вова ты заебал хуетой. Пазитива блять хочу сука!

 
Бабай
03.10.07 15:07

Все ф пезду...креотиф хороший, для доразвитых людей.

 
Бабай
03.10.07 15:08

хоть и про недоразвитых...

 

03.10.07 15:09

воффка бля в депрессии нах. алканил вчера походу бля... день чернухи нахуй...

 
Айк
03.10.07 15:10

"на любителя бля"... быдло реагирующее на слова есенин и псевдоинтеллектуализм трахающихся мразей... Убейтесь суки, не загрязняйте планету!

 
deatка
03.10.07 15:22

Жизненно.

 

03.10.07 15:58

бля пайду пасру...........

 
Robz
03.10.07 16:02

Чистое Железо

 
фыыч
03.10.07 16:05

Еще одна гнойная паралельная реальность, в которую можно входить - а смысл?

 
VOLAND
03.10.07 16:12

сильно...

 
cjAndrews
03.10.07 16:52

начинается как камент к ДД- счас заценим даль, чо афтар знает че я не знаю???

 
cjAndrews
03.10.07 17:09

эссе на фалаут2? "немного солнца в холодной воде"?


Воффка твой сайт не тот где это оценят! твой экскрекмент провалилсо!

 
123
03.10.07 17:51

героин черным не бывает, это опий..

 
Vkusnaya
03.10.07 17:59
"Тёмка" писал:
Заебись еще раз
?? Так ты все-таки мне не ответишь. Я была о вас другого мнения.
 
Vkusnaya
03.10.07 18:12

Я плакала. Верю, что этого никогда не было и не будет.

 
cjAndrews
03.10.07 18:34
"Vkusnaya" писал:
Я плакала. Верю, что этого никогда не было и не будет.
это в сотнях городов в сотнях семей- на такой вот планете вы, Vkusnaya, живете... Вы кстати задумались над тем - скучная вы в постеле или нет?
 
Deadman
03.10.07 19:40

Стилистически на Сорокина похоже

 
Лялька
04.10.07 14:43

Я в шоке...

 
Вялый
04.10.07 21:44

ф пелотдку такую паибень!!!!Нахую такойе постить?бля нах...
Есть жыш пля для наркоты сайты-тамВовва-уёбок маральный-такойе и пость нах сцука!!!!!

 
burger
05.10.07 09:42

так вот ты какой, Есенин...
автору-нарику зачот. И путевка на реабилитацию.

 
RED Dan
08.10.07 13:20

Поибень, Автору хочется ипать 13летних детей, только стыдно очень. Таких маленький блядей не бывает, это ж дети. Набор абзацев блин.

 


Последние посты:

Остаться на букву Ч
Как в Древнем Риме обходились без технологии туалетной бумаги
Как Петя-дурачок нормальным человеком стал
Инновации в России
Самые приятные симптомы смертельных заболеваний и психических расстройств
Отражение атаки сомалийских пиратов
Когда осуществилась мечта работать в крупной компании
Международная Конвенция Татуировки в Праге
В сорок лет жизнь только начинается
Байки из химической лаборатории


Случайные посты:

Совести нет
Итоги дня
Правда про детские сады в СССР
Ну, с праздником, мужики!
Яжмать или просто дура?
Как правильно выпивать и флиртовать с россиянками
Про словоблудие и суеверия
Мужчины, ну уже пожалейте себя...
Веселая австралийка показывает, как бы выглядели фото звезд в суровой реальности
Что немцу хорошо, то у русских не работает