Зеркало




03 октября, 2007

До свиданья друг

Во всем районе отключили свет. Так часто бывало, и потому неожиданно навалившаяся на меня темнота не вызвала ни удивления, ни досады. Несколько секунд, пока привыкали глаза, я слушал ритмичные чавкающие звуки, потом во мраке постепенно проявился синий прямоугольник окна и черные очертания мебели в моей комнате. Через минуту я отчетливо видел и ее тощий, бесцветный зад, как по рельсу, скользящий туда сюда по моему неутомимому члену.
Она старалась. Сосредоточенно сопела в темноте, насаживаясь на твердый отросток. Было странно, как мой аппарат умещается в ней, такой маленькой и тоненькой, как тростинка. Исчезает полностью, до самого основания погружаясь в ее узкую, тугую щель. Упирается там во что-то мягкое и сочное, достает, кажется, до желудка.
Я лежу на спине, на кровати. На мокрой и липкой от пота и выделений простыне, широко раскинув руки и ноги. Она сидит на корточках, спиной ко мне, обхватив руками колени. Голая и смешная. Я наблюдаю, как задница ее лунно наплывает на хуй и медленно приподнимается, выпуская из себя почти полностью его влажный, жилистый ствол. Наблюдаю, как двигаются под кожей острые лопатки на ее согнутой в дугу спине.
Эта дрянь снова меня изнасиловала. Чумазая вокзальная шлюшка с синяками на локтевых изгибах. Она не оставит меня в покое. Ей плевать на мои гражданские свободы. Она будет снова и снова приходить и караулить меня под дверью, тихо царапаться в ее дерматиновую обивку, зная, что я не выдержу и открою. Она будет похотливо улыбаться и задирать юбку, показывая мне свою промежность в кровоподтеках. Она будет нарочито небрежно рассказывать мне, как бомж Пригодич трахал ее на обмотанных утеплителем трубах теплотрассы.

- Свет отключили. А я только заметила. Думала, это у меня в глазах все померкло от удовольствия. Ядерный оргазм. Такой один на миллион бывает – резко выдохнув, говорит она. Таз ее перестает двигаться, она привстает и разворачивается ко мне лицом. Волосы спадают ей на лоб.
Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не закричать. У нас с ней такой уговор – во что бы то ни стало, никогда не кричать. Она этого не переносит. Говорит, что человек должен направлять сексуальную энергию внутрь себя, тогда наслаждение будет просто запредельным. А визжат в постели только жалкие закомплексованые неудачники и симулянты.
Она наклоняется и начинает делать мне минет. Жестко, глубоко. Кажется, член проникает прямиком в пищевод. Потом облизывает мой хуй, как эскимо, что-то ласково бормочет себе под нос. Язык ее ловко полирует тугую, распухшую головку.
Я стискиваю зубы. Спидозная сука! Знает свое дело - ебаться и заживо гнить. Моя до смерти ненавидимая, гадкая тень. Верный спутник моего морального разложения. Здесь, в этом городе, где в переулках каждая собака знает мою легкую походку, где я пропадаю навсегда в безжалостных жерновах каменных улиц, она единственная, кому я оказался хоть немного да нужен.
В этот момент я вспоминаю, что ее, возможно, зовут Айседора, и тут же взрываюсь внизу живота. Свет в квартире снова включается и бьет мне по глазам, я слышу, как она судорожно глотает.
- Блядь… - не выдерживаю я.

- Что, проняло? – она подняла на меня глаза и улыбнулась. Ее изуродованное сифилисом лицо стало похоже на маску какого-то голливудского страшилища из маленького магазинчика ужасов.
Я не ответил и стер простыней последние капли спермы с головки члена. Айседора наклонилась и ласково поцеловала меня в лоб. В нос ударил исходящий от нее гнилостный запах.
- Ты никогда не говорила мне, сколько тебе лет. – сказал я, закуривая и садясь в кровати. – Пятнадцать? Четырнадцать? Ты выглядишь точно не старше. О том, что тебе меньше, я и думать не хочу.
- А тебе? – вдруг спросила она – двадцать три?
- Двадцать три – я согласно кивнул и выдохнул струю дыма в потолок.
- А мне тринадцать.
- Где твои родители?
- Лежат в балке, присыпанные строительным мусором.
- Что с ними случилось?
- Их застрелили живодеры.
Она чиркнула зажигалкой и затянулась.
- Когда ты научилась курить?
- Не помню. Лет в восемь.
- Когда ты начала трахаться?
- Не помню. Лет в семь.
- Ты знаешь, что я сделал сегодня утром?
- Ты сдал меня Никите Дмитриевичу Кречетову. За три тысячи. Они лежат вон в той тумбочке, в верхнем ящике.
- Ты понимаешь, что теперь с тобой будет?
- На меня наденут кожаный ошейник и цепи, разденут догола, и запустят в вольер с бультерьерами. И на это будут смотреть большие и толстые люди в костюмах.
- А что сделают бультерьеры?
- Они станут рвать меня на куски.

По потолку ползет таракан. Я смотрю, как он быстро перебирает лапками и грозно шевелит усами. Айседора глядит на уставленные книгами полки.
- Ты любишь Есенина? – спрашивает она.
- Да, люблю – отвечаю.
- Почему?
- Потому что нам обоим плохо в этом городе.
- Есть и другие, которым плохо.
- Да, но они не сочиняют стихов.
- А ты?
- А я сочиняю. И еще мне иногда кажется, что я вот-вот с ним встречусь. Столкнусь нос к носу в какой-нибудь подворотне. И он будет пьян и небрит, и… да какого черта я тебе об этом говорю!
Мы садимся с ней голые и мокрые друг напротив друга, и она перетягивает мне плечо жгутом, так что вены, мои бедные, измученные вены на предплечье наполняются кровью и становятся видны. Она ширяет меня некачественным героином, я смотрю, как страшная чернота вливается в мою кровеносную систему. И тогда где-то глубоко во мне оживают струны невидимого контрабаса, и откуда-то изнутри поднимается приятная дрожь мировосприятия.
Сквозь блаженное марево я наблюдаю за тем, как налитый черным гигантский комар жалит Айседору в желтоватый синяк на руке.
- Тебе хорошо? - слышится мне ее серебряный голос.
- Мне хорошо – мысленно соглашаюсь я
- Мне с тобой спокойно. Хочется умереть в эту самую секунду, чтобы этот миг застрял в вечности. Застыл, как насекомое в янтаре.
- Говори что-нибудь – шепчу я.

- Хочешь, я расскажу тебе, сколько километров хуев я отсосала за свою жизнь? – она лезет ко мне и прижимается своим недоразвитым больным детским тельцем, с крохотными зачатками грудей. - Знаешь, сколько их было?
- Ебаная ты сука! – улыбаюсь я – Скоро ты сдохнешь и не будешь больше меня мучить.
- Каких только не было! – ядовито продолжает она - маленькие и большие; толстые и тонкие; пряные и терпкие; сладкие и соленые. Были смуглые кавказские хуи и обрезанные среднеазиатские; застенчивые, неопытные, вялые мальчишеские приборы; твердые, как сталь, перцы немытых солдат-срочников; сморщенные вонючие хуи животастых стариков; наглые извивающиеся шланги коммивояжеров. И все они кончали, впрыскивали мне в глотку свою молофью.
- Ты попадешь в ад, живая ты мертвечина! – с трудом выдавливаю я вязкие паточные слова.
- Но я тебе честно скажу – твой хер для меня самый дорогой – говорит Айседора – самый вкусный. И большой, как булава! Только ты так больно разрывал мне кишки, заставляя меня наспех припоминать молитвы. Только твою сперму я пила, как нектар.
- Ты гнойная тварь.
- Мы скоро умрем, радуйся поэт.
- Умрем. Это звучит заманчиво.
- Я буду лежать в хрустальном гробу.
1. Красивая, как раньше
2. Бледная, как мрамор.
3. В искрящемся платье
4. Выпотрошенная напрочь.
5. Набитая соломой, как чучело.
6. Прорастающая изнутри цвелью и грибами, как мумия Лукича.

Приторная истома во всем теле. Айседора, кажется, забилась в какой-то угол и плачет. Или это ветер за окном? Слуховые галлюцинации? Мне вопиюще хорошо. Так не может быть от такого хуевого герыча. Так не может быть.
Я думаю о том, что неплохо было бы сказать ей напоследок. Что-нибудь. Через два часа сюда вломятся люди с большими челюстями и уволокут ее, невменяемую, затраханную до крови и слюней, прочь. И я больше никогда не увижу ее торчащие ребра и больную, обсыпанную кожу. Больше не услышу ее голос. Возможно, в то самое время, когда ее будут терзать опьяненные кровью собаки, я надену пальто и пойду бродить по усталым кирпичным окраинам. Зайду в безымянную рюмочную, провонявшую блевотиной и табаком, напьюсь и буду колотить посуду. Залезу на стол и стану читать пьяному быдлу стихи Есенина, пока меня не стащат вниз и не вышвырнут в черный омут сентябрьской ночи.
Ее будут рвать под свист и жестокие выкрики публики, а я буду нараспев проклинать пустоту. Буду ссать в чужих непроглядных подъездах. Буду давиться таблетками трамадола, потому что вливать в себя эту черную дрянь больше нет никаких сил.

Мои ладони вспотели от страха. Я чувствую себя ничтожеством и изрядной сволочью. Сердце колотится. Ее больше нет. Я ее продал. Протухшую, умирающую от СПИДа, нимфетку. Никому не нужную до того вокзальную рвань. Я провернул выгодную сделку.
Она накинула шарфик и неуверенно сказала: «прощай».
Она еле держалась на ногах.
У нее были бешеные глаза и грязные ногти.
Ее увезли навсегда в большой черной машине с тонированными стеклами
Я некоторое время плакал не то от счастья, не то от жалости. Потом полуголый вывалился на лестничную площадку и скатился вниз по ступенькам.
- До свиданья, друг мой, до свиданья – кричал я, обнаружив себя где-то в незнакомом лабиринте спящих панцирных небоскребов. Гадкое-прегадкое место! Опротивевшее мне скопление человечества. Этот город – он любого заставит измазаться, изваляться в грязи.
Он меня искалечил. И убьет. Всенепременно. Свесит мне с потолка спасительную петельку.
Я бегу. Мне вдруг кажется, что он где-то рядом. И я начинаю одурело озираться по сторонам.

И вот, он мелькнул где-то в подворотне, в случайном лучике полночного безгубого фонаря, и тут же исчез в тени поросшего молодыми березами долгостроя. Стремительный, как молодой ветер, гулко скачущий по крышам.
И я бросился следом, натыкаясь на каменные углы, спотыкаясь о битые кирпичи. Искал его слезящимися глазами, вслушивался в едва уловимое эхо его шагов. Я бежал и кричал ему: «Подожди, не исчезай. Мы ведь так и не поговорили! Мы ведь одинаковые с тобой, ты понимаешь!», но мои слова достигали лишь бесчувственных стен и вдребезги разбивались о них на отдельные, ничего не значащие составляющие. Так можно было бесконечно долго метаться, пугая крыс и одичавших помойных людей. Но вдруг я вижу его, прислонившегося к придорожному столбу, пьющего из бутылки джинн. И падаю, рыдая, на мокрый, разбитый вдребезги асфальт.
Есенин оборачивается и улыбается. Вокруг слишком темно, чтобы увидеть это, но я знаю, что он улыбается мне. Отлипает от столба, идет, пошатываясь. По всей округе разносятся его заплетающиеся слова:
Я давно мой край оставил,
Где цветут луга и чащи,
В городской и горькой славе
Я хотел прожить пропащим.
.
И исчезает. Оставляя меня одного в ночи.
Черной, как плохой героин.

Франкенштейн

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии
Тёмка
03.10.07 12:06

Заебись еще раз

 
свояк
03.10.07 12:06

я первый и ниипет

 
свояк
03.10.07 12:07

блять опоздал

 
romb
03.10.07 12:10

четать?

 
свояк
03.10.07 12:10

не понял, про что это

 
SuthFuck
03.10.07 12:15

бля какая поипень, так и моск можно сварить такими постами писдетц... пошол я за пивам, а лучше за воткай

 
chernyi
03.10.07 12:36

спасибо, поблевал.

 
Эли
03.10.07 12:42

я все поняла.и это не поипень.
зацепило. спасибо автору

size 5Kb
 
Эли
03.10.07 12:43

я все поняла.и это не поипень.
зацепило. спасибо автору

size 5Kb
 
CZ
03.10.07 12:55

Че сегодня за хуйню постят, ужос бля!

size 4Kb
 
qas
03.10.07 12:59

Воффка загрызись спидозным бультерьером предварительно выебав его в сифилисную сраку

 
Моше Даян
03.10.07 13:13

Автор долбоеб!

 
AND
03.10.07 13:28

на любителя. мне панравилась.

 
Болт
03.10.07 14:10

Мораль сей басни:
наркотики-зло.
Но хуйня.

 
fahren H
03.10.07 14:20

Превосходно!

 
гость
03.10.07 14:21
"qas" писал:
Воффка загрызись спидозным бультерьером предварительно выебав его в сифилисную сраку
И с кариесными клыками!
 
Will
03.10.07 14:23

чуваку тоже скоро сдыхать, так что отрывается как может. купит герыча и умрет от передоза

 

03.10.07 14:43

нормально так красочно и затягивает...НО ВСЕ РАВНО ПОБЛЕВАЛ!)))

 
Boll
03.10.07 14:49

Я в ахуе,пробрало

 
mexx
03.10.07 14:57

Бля Вова ты заебал хуетой. Пазитива блять хочу сука!

 
Бабай
03.10.07 15:07

Все ф пезду...креотиф хороший, для доразвитых людей.

 
Бабай
03.10.07 15:08

хоть и про недоразвитых...

 

03.10.07 15:09

воффка бля в депрессии нах. алканил вчера походу бля... день чернухи нахуй...

 
Айк
03.10.07 15:10

"на любителя бля"... быдло реагирующее на слова есенин и псевдоинтеллектуализм трахающихся мразей... Убейтесь суки, не загрязняйте планету!

 
deatка
03.10.07 15:22

Жизненно.

 

03.10.07 15:58

бля пайду пасру...........

 
Robz
03.10.07 16:02

Чистое Железо

 
фыыч
03.10.07 16:05

Еще одна гнойная паралельная реальность, в которую можно входить - а смысл?

 
VOLAND
03.10.07 16:12

сильно...

 
cjAndrews
03.10.07 16:52

начинается как камент к ДД- счас заценим даль, чо афтар знает че я не знаю???

 
cjAndrews
03.10.07 17:09

эссе на фалаут2? "немного солнца в холодной воде"?


Воффка твой сайт не тот где это оценят! твой экскрекмент провалилсо!

 
123
03.10.07 17:51

героин черным не бывает, это опий..

 
Vkusnaya
03.10.07 17:59
"Тёмка" писал:
Заебись еще раз
?? Так ты все-таки мне не ответишь. Я была о вас другого мнения.
 
Vkusnaya
03.10.07 18:12

Я плакала. Верю, что этого никогда не было и не будет.

 
cjAndrews
03.10.07 18:34
"Vkusnaya" писал:
Я плакала. Верю, что этого никогда не было и не будет.
это в сотнях городов в сотнях семей- на такой вот планете вы, Vkusnaya, живете... Вы кстати задумались над тем - скучная вы в постеле или нет?
 
Deadman
03.10.07 19:40

Стилистически на Сорокина похоже

 
Лялька
04.10.07 14:43

Я в шоке...

 
Вялый
04.10.07 21:44

ф пелотдку такую паибень!!!!Нахую такойе постить?бля нах...
Есть жыш пля для наркоты сайты-тамВовва-уёбок маральный-такойе и пость нах сцука!!!!!

 
burger
05.10.07 09:42

так вот ты какой, Есенин...
автору-нарику зачот. И путевка на реабилитацию.

 
RED Dan
08.10.07 13:20

Поибень, Автору хочется ипать 13летних детей, только стыдно очень. Таких маленький блядей не бывает, это ж дети. Набор абзацев блин.

 


Последние посты:

Девушка дня
Итоги дня
4 причины, почему мужчины уходят от тебя
Реальные новостные заголовки из реальных СМИ. Топ 2017.
Следите за детьми!
На форумах молодых мам
Только после свадьбы
Горько!
Козел! Опять пришел!
Мгновенная карма. Лучшее за год


Случайные посты:

Мужская солидарность или "Мужики сволочи"
В нашей стране возможно все
Гендерные стереортипы
Классика
Убеждения или смерть
Чукче чужого не надо!
Девушка дня
Удар из космоса: ракета, которая напугала США
Дерьмовая жизнь
Чего просят, то и вводим