Зеркало




21 октября, 2008

Первый анекдот

Вообще с анекдотами я соприкоснулся где-то в четыре с половиной года. Помню как сейчас - предновогодние дни, заканчивается 1970-й, мама забрала из садика и по пути домой мы зашли в магазин потребкооперации, в просторечии – «Колхозный». Тщетная попытка купить чёнить съестное к Новому году… Тусклый свет немногочисленных лампочек, весь магазин заставлен красивыми пирамидами из банок свиной тушенки и пачек «Растительного жира». Что оно было такое, этот растительный жир? Маму всегда аж коробило, когда я предлагал его купить. Пока родительница выясняла перспективы появления мясопродуктов у полузнакомой продавщицы, я отошёл к стоящей в углу ёлке, украшенной в основном вырезанными из фольги с сигаретных пачек и наклеенными на картон фигурками медведей, зайцев и дедов морозов. Такие игрушки, видимо, рукоделили сами продавцы – больше делать им было нечего, любые съедобности разметались за час-полтора, а постоянный ассортимент никого не интересовал - вот и занимали пальцы, чтоб сноровку не теряли. Кстати, нечто подобное я видел позднее в дембельских альбомах разных знакомцев – только там преобладала военная тематика – ракеты, танки и кокарды, но принцип тот же – вырезал по трафарету, продавил рельеф аккуратненько – и иди сюда, блестящая поебенька! Тоже, кстати, тема для диссертации – новогодняя ёлка и дембельский альбом как объекты культурного творчества народных масс…

Ёлка заинтересовала также одного моего одногруппника, чья сильно беременная маманя с годовалым братом на руках болезненно-внимательно прислушивалась к выдаваемой продавщицей информации – сами они жили в другом районе, полчаса на трамвае – и никто б чужим местных тайн открывать бы не стал. Звали его Валик, в садике мы с ним почти не общались ввиду разнящихся интересов, но тут, возле ёлки, ожидание новогоднего волшебства сблизило нас.
- Знаешь анекдот?
- Нет, - слово было новым.
- Ну, слушай – в одном общежитии жил иностранец, и звали его Насру Насрал…
- Как-как?
- Насру Насрал. И познакомился он с нашим, ну погуляли они во дворе там…
- А нашего как звали?
- Не знаю, ну да, а на следущий день наш так приходит позвать тово погулять, и кричит: - Насру! Насру!, а тут сторож с метлой вылазит и говорит – Я тебе щас насру!, ну наш опять тово зовет: - Насрал! Насрал!, а дворник вылазит и говорит: - Где? Где ты уже насрал?…
Валик затрясся от смеха. Возраст был тот, когда вид собачьих какашек на тротуаре у некоторых ровесников вызывал смех аж до появления соплей и бурной истерики.

Тема арабских имён была актуальной – в городе только начали появляться жареные дяденьки и тётеньки, студенты местного меда, и каждое их появление вне вузовской орбиты оживлённо комментировалось аборигенами. Мне-то родители объясняли, что, мол, люди как люди, просто из Африки - но не негры, пялиться на них неприлично. В других семьях дела обстояли иначе, и садик распирало от историй про сломанные хвосты, упавших с дерева пап и обмороки при осознании, сто съеденное мясо было свининой. Всё это, как позже стало понятно, были подслушанные анекдоты, но малыши выдавали этакую чушь за чистую правду – это мой папа сказал, а он всё знает. Опять же из телевизора то и дело неслось – то Абдель Насер, то ещё какой-нибудь Ибн-Наср…

Довольно долго я считал услышанный анекдот единственным существующим, то есть Анекдот был именем собственным, и сверстников обрывал:
- А знаешь анекдот?
- Знаю! – и менял тему, поскольку попытки устно тиражировать Анекдот натолкнулись на репрессии со стороны взрослых и вызывали неприятные воспоминания.

Прозрение пришло, когда в трамвае я подслушал разговор двух пацанят постарше:
- А ещё анекдот – нашёл заяц пистолет и приходит к медведю, Медведь – Быдыщ-быдыщщ!! – Я щас насру!! Быдыщ-быдыщ! И ты это съешь! Быдыщ-быдыщ! А если не съешь! Клац-клац! То я сам это съем…. Гы-гы-гы…. ПонЯл? Гыыыы… патроны кончились!
- Хи-хи-хи…

После такого знаменательного открытия анекдоты полились мутным потоком. Про петьку с васильиванычем, про индейцев – в моде был Гойко Митич, «Оцеола – вождь семинолов» и «Чингачгук – большой змей». Недавно пытался посмотреть какую-то хрень с этой гойкой – чуть не вырвало. А ещё, чуть попозже, был фильм «Сокровище лейтенанта Слэйда» - кто помнит, тому плюсик. Ладно, это другая тема.

А ещё помню первый услышанный политический анекдот. Опять же в садике, но попозже. Мальчик Колюня с вечной соплёй под носом начал издалека:
- Ты то кино по телику видел? Про разведчиков?
Все «кинухи про войнуху» я смотрел, поэтому не раздумывая ответил:
- Да!
- Там ещё того немцы поймали?
- Да видел, видел я…
- А военную тайну хранить умеешь?
- Конечно умею! Железно! – очень модное слово было, самые продвинутые – дети строителей - ещё говорили «железобетонно».
- А я знаю политический анекдот!
- Как это?
- Ну так – политический, только и не проси – не расскажу… Это тайна!
Видно было, что Колюню аж распирает, но очень хочется, чтоб его поуламывали. Вечная сопля в шесть лет – совсем не героический атрибут, к тому же Колюня не принадлежал к клубу избранных, чьи родители выписывали журнал «Техника-Молодёжи», где в рубрике «Автомузей ТМ» печатали шикарные картинки американских автомобилей. Единственным критерием для сравнения была скорость, и обсуждалась она целый месяц, до выхода следующего номера.
- А видел в «Технике-молодёжи» «Голубое пламя»?
- Классно! Тыща в час!
- Тыща один! – речь шла про американское чудо, ракету на колёсах, превысившую рубеж 1000 км в час. Те, кто знал и видел картинку, становились братьями по крови и свысока посматривали на непосвящённых, увлечённо обсуждавших заточенный об кирпич электрод: гостряк – или ещё не гостряк… Стремление иметь настоящий «гостряк» было всеобщим, сказывалась, видимо, отгремевшая двадцать пять лет назад война.

Убалтывать Колюню я не стал:
- Ну и не надо!
Колюня опешил:
- Это такая тайна, которую нельзя рассказывать кому попало… Только военным…
- А индейцам можно?
- Ну, не знаю, но кому попало точно нельзя!
- А я тебе про «секрет» расскажу! Из московской «Явы»! – «секретом» в те времена в том кругу называлась такая фигня: два юноши четырёх-пяти-шести лет, один из которых нашел сигаретную пачку с фольгой, а второй – осколок обязательно цветного стекла, белое не катило, объединялись, выкапывали небольшую ямку в укромном месте, на дно укладывали фольгу, прикрывали стёклышком, края стекляшки присыпали пылью. Этакая красота, особенно если солнце – из-под земли сверкает зелёное «золото», слова фольга никто, конечно, не знал. Полюбовавшись чуть-чуть, двое клялись никому про секрет не рассказывать и присыпали его наглухо, планируя насладиться зрелищем когда-нибудь потом, «когда вырастем». Соавтора явского «секрета» забрали из нашего садика насовсем, поэтому доступ к нему имел я один.
- Ладно, слушай. Суслов, Брежнев и Хрущёв собралися в Китай ехать, Суслов и говорит – надо всем имена поменять на подделочные, шоб на китайские было похоже. Давайте первую букву оставим, а потом -уй прибавим. Я буду Суй! А Брежнев говорит – я буду Буй, а Хрущёв говорит – а я, наверно, не поеду… ПонЯл – нет?
- ПонЯл, конечно. – я предпочёл сменить тему. К тому времени я имел опыт политических комментариев - перед домашними. По телику перечисляли участников какого-то сборища типа пленума, товарищи Брежнев, Косыгин и Подгорный, и я предельно остроумно заметил – этот в косынке, этот под горку катится, а этот всё прежний и прежний! Семейство посмеялось, но впредь решительно не рекомендовало высказываться на эти и смежные темы. Что-то сказали типа – нас с мамой с работы снимут.
Делиться «секретом» желание пропало, а может, вообще не возникало.
- Коля, а ты гостряк Пашин видел?
- Та то не гостряк, и у него воспитаха его забрала, а папан пришёл за ним, так ремень начал снимать, а он реветь начал, и папан этот гостяк за забор забросил…
Меня вчера забрали раньше, и этих подробностей я не знал. А в голове переваривалось услышанное.

То, что при таком раскладе Хрущеву полагалось получить псевдоним «Хуй», я понял сразу, и что не захотел он иметь такое имя, даже подделочное, тоже было очевидным. Само слово я слышал, но ни с чем конкретным оно не ассоциировалось. Употребляли его алкаши, заседавшие возле пивной бочки, то есть люди не самого высокого полёта, но из контекста смысл уловить не удавалось. Слово вызывало образ чего-то лилового, угрожающего…

В конце концов анекдот я рассказал добрейшей бабушке, за что был лишён сладкого и сурово предупреждён – не употреблять слов, которых не понимаешь. Попутно я узнал, что это – грязное ругательство, но без подробностей. Судя по дальнейшим событиям, бабушка поделилась с родителями полученной информацией, но виду никто из них не подал.

Худшее случилось назавтра. Выйдя из-за ёлок, уже на территории садика, я увидел на лавочке воспиталку, Колюню с соплёй аж до подбородка и ещё трёх понурых пацанов из группы. Колюня втянул соплю и радостно заорал, тыкая в мою сторону пальцем:
- Этот! Этот мне анекдот рассказал!
Сейчас бы я сказал, что охуел от такой наглости. Но тогда я не владел так хорошо русским разговорным, но всё быстро понял, успел порадоваться, что маманя убежала на работу, доведя меня только до калитки садика, коленки подогнулись, но я взял себя в руки. От парней постарше я уже знал – признаваться нельзя, закладывать – западло, а кто закладывает – «сиксот». Последнее слово ассоциировалось с записяными – засИканными трусами, от детского ругательного «ссыкун», а бОльший позор – только быть «засранцем».

Овладев собой, я подошёл к воспиталке и как мог непринуждённо сказал «Здрасьте!». Матёрая педагогища слёту всё поняла и взяла на пушку:
- Родители знают?
- Что? – я картинно удивился.
- Знаешь – что! – она повернулась к Колюне. – Точно он?
- Точно… - заблеял Колюня. Но глаза отвёл, и воспитаха это заметила.
- Так – щас все в группу, до обеда стоять в углу. На коленях!!!! – она сорвалась на крик. – на горохе!!!
У меня отлегло от сердца. Стояние в углу на коленях на горохе было страшным, даже ужасным, но никогда не применявшимся наказанием. Страшнее было то, что узнают родители. Но это потом.

Я не мог объяснить себе, зачем понадобилось Колюне врать. Мысли путались, главная была – не расколоться. В помещении группы к нам приставили нянечку, так что сговориться мы не могли. Трое анекдотчиков вели себя настолько вяло, что даже имена их я вспомнить не могу. Колюня морду отворачивал, но признаков раскаяния не подавал.

На допросе у заведущей тех троих быстро-быстро отфильтровали, их истории были похожи, как яйца с одного лотка – от Колюни услышал, рассказал маме, папе, брату (ненужное зачеркнуть), получил по попе и указание заткнуться. Ну что с них возьмёшь – массовка… Всех их вложил Колюня – мол, этому, этому и этому я рассказывал и т.д.

Как распекала нас заведующая, как я стоял насмерть – ничё не знаю, ничё не рассказывал, как мы стояли по разным углам почти весь день, как я шептался с кем-то из подследственных, как с ужасом ожидал прихода матери – всё это достойно пера Мопассана, которого я, кстати, не читал. Или Лавкрафта, которого почитывал.

В конце дня случилось ещё одно знаменательное событие. Я задержался в группе, надеясь припереть Колюню к стенке, и выйдя на площадку, увидел построенных в каре одногоршочников. Во главе парада стояла воспитаха, держа за шиворот Серёгу Буйненко и орала:
- Где артурашафка? Где артурашафка? – и подёргивала Серёгу, малёхо даже приподнимая его от земли.

Только сейчас, почти через сорок лет, я сознаю, что не встречал большего соответствия человека своей фамилии. В обидевшую его воспиталку он как-то зарядил стулом – хорошо, что децким, чуть что – бил в морду и очень любил справедливость.

О, это ощущение проникновения в суть вещей, когда сам догадываешься о значении нового слова… Оно было недолгим. Что такое «артурашафка»? Причём здесь Буйненко?
Ясность внесла вторая воспиталка:
- Это не простая шапка! На ней звезда – это эмблема нашей Советской армии! Если щас не найдётся, будем вызывать милицию и писать родителям на работу! – милиция была из серии «на горохе на коленях» - вроде и страшно, но как-то неконкретно, типа дед Бабай. Телега родакам на работу – вообще абстракция для дошкольников, незнакомых с силой печатного слова.
Речь шла о шапке некоего Артура – будёновке с кривоватой звездой, которая исчезла непостижимым образом, когда владелец отошёл пописять. Ещё при первом появлении Артура в «настоящей военной шапке» была бурная дискуссия – настоящая ли она военная, и большинством голосов решили, что нет. Особенно смущал её голубой цвет, да и Артура не любили – задавался сильно, потому что папан его в райкомовском гараже был водилой.
- Наши отцы и деды проливали кровь в таких будёновках! Никто не пойдёт домой, пока она не найдётся! – додавливала толпу Светлана Ивановна. То ли аргумент про отцов и дедов сработал, то ли зародышевая стервозность проснулась - из строя вылезла ябеда Ленка и ткнула пальцем в Буйненку:
- Я видела! Этот её на крышу павильона забросил!
Пока специальная экспедиция добывала с крыши «артурошапку», за мной пришла мама.
Что там ей плела воспитаха, я не знаю, но самое удивительное, что маманя меня особо и не ругала – спросила только «Ты всё понял?» и по приходу додому ОТПУСТИЛА ГУЛЯТЬ! Видимо, посчитала непедагогичным наказывать дважды за одно и то же.

Моросил мелкий дождик, и наши пацаны сидели в халабуде, слепленной из тарных ящиков, украденных со двора гастронома. За шиворот капало, но домой никто не спешил. Я поделился проблемой со старшими товарищами.
-Хуй – это просто мужская писька! Так дяхи и тёхи говорят. – внёс окончательную ясность Толик, учившийся в 4-м классе. – А нас за это гнобят, потомушо слово матЁрное!
- Насрать в параше на газетку и в шкаф ему положить! – десятилетний двоечник Вова был крут, как почти все второгодники.
- Та не, вычислят на раз! Надо шото поумней придумать! – Толян почесал затылок. – У вас шкафчики когда проверяют?
- Ну, когда стырят чёнить…
- Во лафа! У нас каждый день проверяли! Вот и стырь! Тока к себе не клади!
- Ну понятно!
- У тебя газеты дома есть? Ну, подрисуй там в газете Брежневу усы с очками, там бороду – и этому козлу в шкаф и положи! Увидят – такое начнётся! У нас в классе один на каком-то портрете очки подрисовал – так его чуть с пионеров не попёрли! Целый месяц без галстука ходил!
- Тогда уж лучше сразу хуй подрисуй! Этого спалят – анекдот про хуй, и в газете хуй– всё сходится! – Вован был второгодником не то тупости, а от лени.
- Точно! Не ссы только! Спокойно так – типа там на погоду посмотреть… а сам тихо ему подложишь. Смотри, не спались!
До вечера, пока не загнали домой, я уже гулял спокойно – детали плана прорисовывались всё чётче. Кстати пришлась и сегодняшняя артурошапка – если она пропадёт, шкафчики точно будут шмонать. Перед сном, уединившись, я нашёл жирную красную ручку и попрактиковался в подрисовывании учебных хуёв разным газетным персонажам – передовикам, колхозникам вне зависимости от пола, знатным рабочим – короче всем, чьи фотки печатали тогда в газетах - даже, кажется, космонавтам, хотя космонавтов тогда уважали все, особенно дошкольники. Нужная газета нашлась не сразу – Брежнев и ещё какие-то хмыри стояли перед чем-то грандиозным, разглядывая типо схему или чертёж. Подрисовывать хуи членам политбюро не стал, отложил на последний момент – мало ли что, шмон какой-нибудь, дело-то секундное. Тщательно измельчив следы тренировок, спустил воду и отправился спать. Туалетную бумагу я впервые увидел лет через десять, поэтому рваные газеты в сортире были в порядке вещей.

Газету с Брежневым и ручку я тщательно заховал в мешок со сменкой, и в садик летел как на крыльях. Акция была назначена на после дневного сна, и весь день меня подколбашивало на нервной почве. Но страшная месть не состоялась, верней состоялась как-то сама собой, без моего участия.

Картину эту я вижу как сейчас. Из окна лестницы с полвторого этажа – немое кино: Колюня мечется по траншее, незакопанной после замены труб, сверху почти синхронно движется Серёга Буйненко с полуспущенными штанами, направляя струю обеими руками на перемазанную грязью жертву, а со стороны хозблока медленно плывёт по воздуху Светлана Ивановна с перекошенной рожей и веником в руке.

Когда Буйненку отогнали, Колюня валялся на дне канавы и сучил ногами. Его достали, глаза у него были подо лбом, изо рта шла пена, сопли размазались по всей морде… В процессе он укусил воспитаху за руку аж до крови. Обоих – и Колюню, и Светлану – забрал скоряк, а Буйненку довольно долго снимал с дерева Буйненко-старший, при этом оба рычали, кричали и плевались.

Диагноз дошкольники поставили почти мгновенно – взбесился Колюня. Девочки жалели Светлану:
- Ей теперь сорок уколов будут делать, ужасно болючих – прямо в пузо! – сочувственно сказала ябеда Ленка. Пацаны молчали.

Андрей В. Р-ов

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии
ledd Иваново
21.10.08 10:15

пиздец с утра вайнамир

 

21.10.08 10:17

1?

 
ledd Иваново
21.10.08 10:18

девичья фамилия Вовы: - Насру Насрал!

 
Busy Москва
21.10.08 10:23

Читать-то вообще надо?

 
ledd Иваново
21.10.08 10:26

ничетак пойдет...

 
nepugliviy
21.10.08 10:40

Всем читать. Позитив.

 
Алла
21.10.08 11:00

Четать, улыбает))))

 
Mikemanager
21.10.08 11:58

Нормально про децтво)))

 
Dimon_ Ekaterinburg.
21.10.08 12:25

про СССР.

 
mageaur
21.10.08 12:32

да, жёсткое детство у нас было...хуже воспиталок был только замполит. А первый анекдот помню до сих пор:
Пошли Петька с Василием Ивановичем купаться. И у комдива уплыли трысы. И кричит он Петьке: - Петька, у меня трусы уплыли, дай другие! А петька видит - солдаты белые скачут к ним. И кричит он комдиву: - Василий Иванович, белые!!! И отвечает ему Чапай: -да мне пох, давай хоть белые !!!

 
xz67
21.10.08 12:38

Поржал...)

 
тестер
21.10.08 14:07

прикольно ...

 
Шариков
22.10.08 11:40

Это Зачет)) улыбает )
А первый анекдот матерный который я с ходу рассказал маме, - про матершинника попугая ))
ну кто в знает - тот поймет ))
Корабль -звезда, капитан -пизда, все матросы - хуесосы, один боцман человек )

 
kiz
22.10.08 15:01

+стопицот! Аффтар, маладца. Прямо триллер.

 


Последние посты:

Девушка дня
Итоги дня
Чуть до греха не довёл
На заметку парням
Мошенников все больше
Когда самодельная реклама лучше той, что по телеку
Сколько зарабатывает московский водитель Яндекс такси
Нативная реклама
Воля старших, наследство и любовь
Девушки, которым скучно на работе


Случайные посты:

Итоги дня
Если бы пешеходы вели себя как водители
Девушка дня
Итоги дня
Слепаков придумал крайне грубое сравнение для чиновников
Когда художник умеет рисовать лошадей только в профиль
Смотри как я умею! - Фигня, смотри как надо!
Тяпница!
Будь готов
На работу в понедельник