Зеркало




23 апреля, 2009

Муза и грибы

Писатель был лысоват, несмотря на сравнительную молодость, пузоват и бездарен. Служа третий год после университета обычным бухгалтером в одной из столичных фирм, он получал сравнительно неплохие деньги. В силу своей неженатости и, соответственно, имея массу свободного времени, некоторое время назад он не нашел ничего лучшего, чем заняться литературной деятельностью. «Ну вот сначала в стол попишу, потом в интернет выложусь, потом, глядишь, и книжка моя выйдет...» - примерно так думал он вечерами, кусая кончик ручки, хмуря брови и отправляя в корзину для бумаг исписанные кривым почерком листки – словом, вел себя как любой начинающий бумагомарака, обладающий непомерными, но отнюдь не неподъемными, амбициями и полным отсутствием таланта.
Но, хотя он был и бесталантен – он был отнюдь не глуп, поэтому его рукописи с завидным постоянством складировались только в тумбочку стола, и до Интернета дело не дошло. Уж что-что, но меньше всего он хотел видеть злые презрительные комментарии таких же маршалов пера и генераллисимусов печатной машинки, как и он, и еще меньше – не дай Бог – читать эти самые комментарии.
В тот злополучный вечер он вышел просто прогуляться, набраться новых впечатлений и, возможно, идей для своего нового тумбочного блокбастера. Но вместо впечатлений и идей он встретил своего бывшего одноклассника Славку-Ворчика. Ворчиком его прозвали за некоторое сходство с деревянной палкой, с одной стороны которой находилась лошадь, а с другой плуг. Ворчик был длинным и тонким, Славка тоже. Правда, злые языки шептали, что прозвали его не из-за внешнего сходства, а внутреннего, и доля правды в этом была. С одной стороны Славка ржал как конь, а с другой стороны, в определенные моменты своего существования, тормозил, как плуг.

- Здорово! – Славка привычно заржал. Через два квартала ему в ответ заржала лошадь конного милиционера, патрулирующего улицу.
- Привет.. – Писатель тяжело вздохнул.
- Чего кислый такой? Даже не. Углекислый!
- Да так. Грустно все вокруг. Мыслей нет. Вроде отдушину нашел – писать разное – а не пишется. Таланта, наверное, нету. Призвания... Да и..., - Писатель был настроен на более долгий и проникновенный монолог, но Ворчик его быстро перебил.
- Нету призвания, говоришь? Не ссы. Появится!
- То есть?
- Короче тут тема одна есть.
- Какая? Писательная?
- Да какая писательная! - Ворчик сделал театральную пятисекундную паузу и видя, что собеседник заинтересовался более чем, выпалил – ГРИБЫ!
- Собирать что ли?
- Да собрано давно все. Это как допинг для культуриста, нам только трех латов не хватает. А Моррисон знаешь какую музыку под ними писал!!! Короче, берем напополам – у тебя сразу такой талант проснется, что мама не горюй, успевай только от издателей тапками отбиваться.
Перспектива отбиваться тапками выглядела привлекательно, денег было жалко.
- Да не жмись! Это и не наркотик даже. Так, галлюциногенчик. Можешь вон с картошкой пожарить... Это не дурь, от которой только голова болит..
Писатель вздохнул и выложил пятерку. Через пятнадцать минут он стал счастливым обладателем двух латов сдачи и трех грибов средней величины и повышенной морщинистости.
- Помни! Все, что ты увидишь – реально, - напоследок Ворчик сделал страшные глаза, – И пожалуйста, что бы не происходило – относись к этому серьезно.... Шутка! – Славка коротко хохотнул и пошел дальше.
Еще через десять минут Писатель был дома. Разделся, выключил верхний свет, оставив включенной верхнюю лампу, с сомнением посмотрел на грибы и все-таки решился. Прожевав, запил водой и стал ждать. Реальность не менялась, разве что цвета стали немного ярче.
«Что там Славка про Моррисона говорил?» - Писатель вспомнил то, ради чего он, собственно, грибы и ел. Пододвинув к себе лист бумаги, он взял ручку и начал привычно жевать ее кончик, ожидая прихода Мысли. Мысль не шла.
Наконец он вспомнил одну идею об сросшихся близнецах, влюбленных в одну девушку, и только было собрался заковать ее в кандалы слов и предложений, нацелив чернильное копье на первую строчку, как за спиной кто-то негромко кашлянул. Писатель обернулся, и увидел за собой в тени невысокий неясный силуэт. Небольшого роста, похож на человека – но что-то его насторожило. То ли количество рук было нечетным, то ли шеи не было...
- Вы это, поосторожнее с этим. А лучше – просто положите ручку на стол. Только мееедленно. – Силуэт пододвинулся поближе. Писатель медленно положил ручку на стол и поднял руки.
- Ну это необязательно. Руки можете оставить как есть.
- Кто вы собственно? – писатель почти не заикался от страху, чем позже небеспричинно загордился.
- Собственно я Муза. Вернее – тут голос гостя погрустнел – теперь, скорее, не Муза, а Муз... Да, музы могут менять пол, и это вовсе не грибы так на вас действуют – словно предвидя вопрос писателя, добавила Муза. А впрочем – лучше все по порядку. Так вы лучше поймете причину и цель моего визита. Для начала сядьте, вы просто обязаны увидеть как я выгляжу в данный момент. – Муза сделала шуршащий шаг вперед – И пожалуйста, попробуйте кричать не слишком громко, стенки тут тонкие.
В свете лампы появилось нечто. Три руки (Писатель не ошибся), вместо ног – что-то похожее на подошву улитки, только не сопливое, нос с тремя ноздрями, два обычных волосатых уха (правда, одно чуть выше другого), около полутора десятков глаз, бесформенное туловище. И посреди этого великолепия, то бишь посреди живота – довольно красивый рот с ровными зубами в два ряда и пухлыми губами Анжелины Джоли. Писатель ойкнул и издал совсем не комильфо звук и запах. «Ну хоть на этом спасибо, уши мои поберег» - сказала успокаивающе Муза и поморщилась. «Только жаль что в носу третья ноздря есть. Лучше бы ни одной. Ты что на обед ел? Хотя ладно. Хватит с тебя и вида моего. Впрочем, сам виноват».
Муза подшелестела поближе.
- Ты готов меня слушать теперь вот без этих вот инцидентов? - Писатель торопливо покивал головой. – Хорошо. Ты про муз что слышал, неуч бестолковый? Тетка такая, прилетела, дала, в смысле вдохновение, и потом улетела? А вот хрен! – рявкнула Муза, в ответ со стороны стула послышалось подозрительное «пшшш». – Все, больше не буду... В общем начнем с того, что каждому из вас – каждому! – при рождении дается своя муза. Конечно не такая страшная как я, а вовсе даже ничего, миленький такой ангелочек с крылышками. Который тихо сидит себе за спиной и молится, чтоб никто из вас раньше времени за перо не взялся или за гитару какую, и не задумал создать нечто свое, великое. Но как только кое-кто, – Муза сделала многозначительную паузу и посмотрела на Писателя, – решится на такой поступок, как кончается спокойная жизнь для музы. Загвоздка вся в том, что включается «обратная связь» - любая написанная строчка коренным образом влияет на наше здоровье и внешний вид. Чем лучше писатель – тем здоровее муза, а чем здоровее муза – тем вдохновеннее пишет писатель. И повезло той музе, у кого хозяин – Лев Толстой какой, или Кастанеда, или Пушкин. Величавые Музы – так мы их зовем, но среди своих чаще – Счастливчики из Счастливчиков. А теперь, догадливый мой, попробуй сообразить, почему я такой рядом с тобой стою красивый... Ну?
- Э-м-м-м....
- Что эммм? Думаешь, приятно в один прекрасный момент осознать, что из-за какого-то идиота, который написал в восьмом классе стих про свою первую учительницу, у тебя внезапно вырос член? Хочешь, член покажу? А?
- Не надо...
- Ну и правильно. Нечего тебя травмировать. Помнишь тот стишок? А теперь попробуй представить себе какой он у меня, и, главное, где он вырос?
Писатель минуту промолчал. Муз выжидающе смотрел на него. Затем лицо Писателя прояснилось.
- А можно я исправлю? Я могу, честно-честно! Только вы помогите как-нибудь! Ну там вдохновения и всего такого...
- Извини, родной, но в данный момент я могу тебе предложить примерно вот это, - Муз вздохнул, и, одновременно ковыряя в средней ноздре отростком уха и почесывая волосатый живот единственным когтем левой руки, протянул Писателю ручку. Тот лихорадочно ее цапнул и начал быстро корябать на листе бумаги, после вдохновенно вскочил на ноги, отряхнул невидимую прядь со лба и продекламировал:

«Нестриженый газон, мохнатая спина,
Все было словно сон влюбленного слона,
На грязной Лимпопо среди хвостов и рыл
Влюбился старый слон в одну из зебр-кобыл...»

Внезапно на спине Муза лопнула кожа, и оттуда начала расти третья рука. Ухо, недоковыряв в носу, свалилось на пол и с шипением исчезло, на месте уха образовался еще один глаз. Спина жутко зачесалась. Муз втихаря, зато матерно, выругался. Потом укоризненно посмотрел на горе-писаку и проязвил:
- Ну что, помощничек? Чем я теперь в носу ковырять буду?
- Ой... Опять какашку сварганил. Сейчас... Сейчас... Я мигом... – Писатель схватил лист и порвал его на мелкие кусочки.
- Стоять, мурзик! Рукописи не горят – забыл, что ли?
Клочки бумаги: кто побольше, тот подползая, кто поменьше – те просто притягиваясь, словно капельки ртути из жидкого терминатора; и вот уже через пять секунд стали одним целым листом, который, нагло порхая, снова лег на письменный стол.
- Да и не совсем для этого тут я. Тут вопрос поделикатнее..., - Муз кашлянул, – короче, все самые страшные и просто некрасивые музы там у нас собрали клуб по интересам. Есть там и пострашнее меня, я не комплексую, но после твоих излияний меня там перестают узнавать и приходится заново знакомиться. Так что, - в голосе Муза послышались стальные нотки – ты с писанием завязывай. Чтоб хуже не вышло. А с музыкой и рисованием лучше не начинай. Ну ты понял?
Писатель опять закивал головой.
- Ну и тем более я там с одной познакомился. С музой Данилки такого – слышал может, его еще Сердючкой кличут. Там батоны выросли - мама не горюй! Так что прочувствуй серьезность ситуации. Цапнешь ручку или кисть – голову оторву, и в этот раз без помощи грибов. Так что даже и не думай... Ладно, пошел я, - Муз вздохнул и протянул Писателю новорожденную руку, - Договорились?
Потом повернулся спиной и направился к тени. И лишь у самого края обернулся и впервые улыбнулся своей очаровательной улыбкой. – А за стишок тот, первой учительнице, респект тебе и спасибо большое. Точно не показать, чего ты мне там натворил? Верка, к примеру, в восторге.
Писатель отрицательно помотал головой. Муз опять тяжело вздохнул, шагнул в темноту и пропал.
Часа полтора Писатель потом сидел в темной комнате. Что-то бормотал себе под нос, вздрагивая плечами и иногда посмеиваясь. Потом вскочил, схватил ручку, но, вспомнив обещание, тут же аккуратно положил ее на стол. Разделся, лег в постель. Подумал: «Надо будет еще грибов взять у Ворчика, поговорить по-настоящему, а то как-то все сумбурно получилось, даже чаю не налил...» - и через мгновение забылся сладким сном.

(с) kabizdoh

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии
Perkin Zelenograd
23.04.09 11:31

 
Perkin Zelenograd
23.04.09 11:32

хуйня наверно какая то

 
маргоша
23.04.09 11:45

бред... не читадь...да и буков многа...

 


Последние посты:

Девушка дня
Итоги дня
На тему "Отец года"
Бинго!
Откуда у людей столько свободного времени и на что они живут?
В Симферополе массово поджигают машины, припаркованные на газоне
Детские садистские стишки о страшных болезнях и ужасной медицине
Вперёд, во взрослую жизнь
Опасные свидания
От создателей упоротого лиса: в Брест приехала выставка "В мире животных."


Случайные посты:

Казалось бы...
Новости из параллельной вселенной
Хорошее место для тату
Хорошо сказано
Задачка
Пожар?! Вас тут не стояло
Надо подсолить!
Предусмотрительный человек
Ты никогда не станешь одним из нас!
Ну что: кто на выборы идет?