Зеркало




07 июля, 2009

Про попугайчиков

-- Дзззззззззззз! — требовательно раздалось в коридоре.

От неожиданности Карл Иванович просыпал горсть кунжута мимо лотка.

-- Дзззззззззззз! — снова раздалось в прихожей.

-- Иду, иду! — крикнул Карл Иванович, запахнул халат и закашлялся.

«Кого там в такую рань?» — думал он, шаркая тапочками по линолеуму, усыпанному перьями и зерном. Плотно закрыв за собой дверь комнаты, он приоткрыл входную дверь, накинув цепочку.

В полумраке лестничной площадки стоял высокий молодой парень с орлиным носом и таким же орлиным взглядом. Карл Иванович порылся в кармане халата, достал очки и нацепил их. Парень производил неопределенное впечатление: абсолютно выбритая голова настораживала, а стопка книг под мышкой успокаивала.

-- Доброе утро! — улыбнулся парень. — Мы проводим месячник по распространению книг преподобного учителя Свами Прабхупады. Вы слышали про Господа Кришну?

-- Слышал, — поморщился Карл Иванович. — Я все уже слышал в этой жизни, молодой человек.

-- Вы можете звать меня просто Коля, — улыбнулся молодой человек и вопрошающе покосился на дверную цепочку.

-- А могу я вас не звать? — саркастически произнес Карл Иванович, не собираясь снимать цепочку.

-- Могу спорить, — как ни в чем ни бывало продолжал Коля, — вы не очень в теме, как Господь Кришна дарует вечное наслаждение и освобождение от страданий!

-- И как?

-- Впустите господа Кришну в свое сердце!

-- Ему там не понравится, — вдохнул Карл Иванович. — Старое изношенное сердце, два инфаркта. Что ему там делать?

-- Да не ему, а вам! — рассмеялся Коля. — Попробуйте повторять: Харе Кришна, Харе Кришна — Кришна Кришна, Харе Харе. Сразу станет легче!

-- Просто повторять?

-- Конечно!

-- Повторять может и попугай.

-- А вот смотрите, что по этому поводу говорит Прабхупада... — Коля ловким движением распахнул верхнюю книгу строго посередине. — Вот, слушайте...

-- Коля, — перебил Карл Иванович. — Я старый человек, фронтовик, атеист. Найди себе юную красивую девочку и рассказывай ей все это. Поверь мне, Коля, выйдет куда больше проку.

Коля разочарованно вздохнул и по-детски вытянул губы трубочкой.

-- А кто-нибудь из внуков дома есть? — спросил он, аккуратно вглядываясь в сумрак прихожей.

-- Я один живу, — покачал головой Карл Иванович. — Внучка в Германии.

-- Ну... извините за беспокойство. Счастья вам! Харибол!

Карл Иванович запер дверь, дошлепал до кухни, налил стакан воды, сел в кресло и выпил. Некоторое время он дремал, откинувшись на плетеную спинку. Затем открыл глаза, посмотрел на часы, нацепил на голову радионаушники и включил телевизор. Телевизор тут же принялся бубнить, а Карл Иванович положил на колени стопку газет, а за ухо карандаш, просунув его за дужкой наушников. Газеты он листал быстро, останавливаясь лишь на предвыборных новостях. Пару раз нахмурился, а один раз понимающе кивнул и обвел карандашом заметку.

В какой-то момент ему показалось, что к бойкой скороговорке дикторши добавился посторонний гул. Карл Иванович сдвинул наушник с левого уха и прислушался. «Дзззззззззззз!!!» — надрывался звонок в прихожей.

Кратко выругавшись, Карл Иванович поднялся с кресла и поспешил к двери под непрекращающийся звон.

* * *

На лестничной площадке стояли две женщины лет по шестьдесят, одна держала в руке красную папку, а другой давила на кнопку звонка.

-- Прекратите трезвонить, с ума сошли?! — рявкнул Карл Иванович, и женщина испуганно отдернула руку. — Что надо?

-- А я уж думала, никого нет, — простодушно откликнулась дама с папкой, а ее спутница согласно закивала. — Доброе утро! Мы собираем подписи за кандидата в губернаторы от нашего округа Адаскина Эмиля Гарриевича.

-- Зачем? — нахмурился Карл Иванович. — Через неделю выборы. Зачем подписи?

-- Честно говоря, — вступилась вторая женщина, — мы бы хотели просто вас проинформировать о нашем кандидате. Эмиль Гарриевич — очень честный человек, у него два сына и четыре внука, он владелец сети супермаркетов «Русская троечка». Очень честный. Может, вы нас впустите?..

-- Как может честный человек владеть сетью супермаркетов? — не выдержал Карл Иванович. — Зачем твердить о том, чего не знаете? Заладили как попугаи: честный, честный! Так и говорите: талантливый предприниматель, удачливый бизнесмен. Про честность-то зачем? Нахапал денег на торговле оружием в первые годы перестройки. Я в «Русской троечке» даже зерно для птиц не покупаю!

-- Зато сметана самая дешевая, — обиженно перебила женщина с папкой. — А про оружие это вам глупость какую-то сказали, первый раз такое слышу.

-- Честность! — возмущенно продолжал Карл Иванович. — Вот скажите, фокусник — это честный человек или нет?

-- Смотря какой, — убедительно возразила тетка с папкой.

-- Любой! Талантливый! Гениальный фокусник! Можно сказать про фокусника, что он очень честный?

-- Да при чем тут фокусник? — возмутилась женщина с папкой.

-- А вы не знаете, кто был его отец? — удивился Карл Иванович.

Женщины переглянулись.

-- Вы знали отца Эмиля Гарриевича? — осторожно спросила та, что с папкой.

-- Его отца, Гарри Адаскина, знали все, — грустно усмехнулся Карл Иванович. — Спросите у любого фронтовика, вам расскажут. Талантливейший был фокусник-иллюзионист до войны, царство ему небесное. А уж во время войны, когда по частям ездил, по передовым... знаете, как обожают артистов на фронте? А после войны он бы первой звездой стал, но его в пятидесятом посадили как врага народа. Ни за что.

-- Ну вот, видите, — произнесла женщина с папкой. — А вы его сына ругаете.

-- Я не ругаю. Я поправляю. Не надо говорить, что он честный. Надо говорить — предприимчивый.

-- Так вы проголосуете за него?

Карл Иванович помотал головой.

-- Я не хожу голосовать.

-- Это почему еще? — удивилась женщина с папкой.

-- Так.

-- Вы что, хотите, чтобы прошел Райков?

-- Райков не пройдет, — покачал головой Карл Иванович. — Пройдет ваш Адаскин. У него и деньги, и связи. В общем — пройдет он, поверьте на слово.

-- Откуда вы знаете?

-- Да уж поверьте, — усмехнулся Карл Иванович.

-- А чего же тогда голосовать не ходите, раз такой умный и все знаете? — спросила вторая.

-- Потому и не хожу, — ответил Карл Иванович.

Тетка открыла рот — то ли попрощаться, то ли поспорить, но в это время из недр квартиры глухо донеслось: «Эмиль Гарриевич — лучший в мире мэр!»

Карл Иванович поморщился и глянул на часы. Тетки переглянулись.

«Да здравствует наш мэр — дорогой Эмиль Гарриевич!» — снова произнес таинственный голос глухо и вкрадчиво.

-- Это кто у вас? — заинтересовалась тетка с папкой. — Позовите его, пусть распишется.

-- Это попугай, — отмахнулся Карл Иванович.

«Эмиль Гарриевич — лучший в мире мэр!»

-- А голос человеческий... — с сомнением произнесла тетка с папкой.

«Да здравствует наш мэр — дорогой Эмиль Гарриевич!»

-- Всего вам доброго, — заторопился Карл Иванович, проворно захлопнул дверь, запер ее на ключ и посмотрел в глазок.

Тетки стояли все там же и недоуменно переговаривались. Одна махала папкой на дверь, другая недоуменно пожимала плечами.

-- Что за день сегодня такой? — проворчал Карл Иванович. — Так и ходят, кто попало.

* * *

Следующий звонок раздался через полчаса. Карл Иванович хмуро дошлепал до двери и глянул в глазок. В центре шара фантасмагорически выпуклой лестничной клетки стояли две девочки. В руке одной была корзинка, и от того она напоминала Красную Шапочку.

Карл Иванович накинул цепочку и приоткрыл дверь.

-- Здравствуйте! — пропищали девочки, выставляя вперед корзинку, где что-то влажно копошилось. — Купите котенка пожалуйста, недорого!

-- Вот только котенка мне не хватало! — возмутился Карл Иванович.

-- Тогда возьмите бесплатно!

-- У меня аллергия на шерсть! — рявкнул Карл Иванович и захлопнул дверь.

Девочки еще немного постояли, затем одна выразительно покрутила пальцем у виска.

— Аллергия на шерсть у него! Маразматик старый, у него пух по всей квартире летает, — возмущенно донеслось из-за двери.

* * *

Карл Иванович уже не удивился, когда раздался следующий звонок. Трезвонил неопрятного вида парень с горящими глазами.

-- Вы что-нибудь слышали об Иисусе Христе? — спросил он сходу.

Карл Иванович приподнял очки над переносицей и смерил его медленным взглядом с головы до ног и обратно.

-- Ну что вы, откуда? Мне девяносто семь лет... Да-да, девяносто семь. Я коренной москвич. Фронтовик. Военный летчик. У меня двести сорок боевых вылетов и шесть орденов Славы. Первый раз в жизни слышу про Иисуса Христа! Это наверно кто-то из собеса?

Парень сперва не нашелся что ответить, а затем ловким движением, словно из рукава, вынул крохотную Библию.

-- А вот что по этому поводу... — начал он, но Карл Иванович его перебил.

-- Вы из какой церкви?

-- Из Христианской.

-- Я понимаю. Называется как?

-- Вообще-то мы баптисты.

-- Ну а мы атеисты, — произнес Карл Иванович, давая понять, что разговор закончен.

* * *

Следующий звонок раздался ровно в шесть часов вечера. Карл Иванович как раз поменял воду во всех поилках, вернулся в кухню и прилег поспать на диванчик. Звонок не унимался, словно палец звонящего прилип к нему. За дверью стояли двое рослых мужиков в плащах. Лицо одного было хмурым и квадратным, другой же оказался голубоглазым и приятным на вид.

Карл Иванович приоткрыл дверь на цепочку.

-- Добрый вечер, Карл Иванович, — улыбнулся голубоглазый, ловким движением распахивая служебную корочку. — Мы к вам по делу.

-- Кто такие? — нахмурился Карл Иванович.

-- Вы нас впустите сначала, — произнес голубоглазый таким тоном, одновременно вежливым и бескомпромиссным, что даже Карл Иванович не смог отказать, хотя буквы в удостоверении толком не разглядел.

Войдя в прихожую, гости деловито огляделись.

-- Пройдемте на кухню, — сказал Карл Иванович, — Там нам будет удобнее разговаривать.

Он прошел на кухню и сел в кресло. Голубоглазый сел на старую табуретку, смахнув перышко, а Хмурый застыл у двери, видимо, не решаясь сесть на расстеленный диванчик.

-- Карл Иванович, наш визит неофициальный, — деловито начал голубоглазый. — Мы хотели бы сегодня просто познакомиться с вами.

Карл Иванович молчал, и голубоглазый продолжил:

-- В надежде на будущее сотрудничество.

Карл Иванович промолчал снова.

-- В определенных кругах, — начал голубоглазый, — ходят слухи о вашем уникальном даре: предсказывать результаты политических выборов.

-- А вы на улице прохожего остановите, — посоветовал Карл Иванович, — Хоть кто-нибудь не горазд предсказывать результаты выборов?

-- Верно, — кивнул голубоглазый. — Но только вам это удается безошибочно.

Карл Иванович кивнул на телевизор с наушниками и стопку газет, исчерканных карандашом.

-- Это потому, что я интересуюсь политикой, — пояснил он. — А в чем, собственно, дело?

Голубоглазый побарабанил пальцами по столу и обернулся на хмурого.

-- Соседи на вас жалуются, — отрывисто начал хмурый. — Антисанитарное состояние. Превратили жилплощадь в курятник. По всей площадке пух.

-- А что, теперь запрещено держать в квартирах попугайчиков? — спросил Карл Иванович, в упор разглядывая хмурого.

-- У вас же не один и не два, — буркнул хмурый.

-- А где указано, сколько можно? — спросил Карл Иванович.

-- А это просто указывается, — кивнул хмурый. — Это, значит, приходит санитарная комиссия. Проверяет, значит, состояние квартиры. И выписывает, значит, предписание. Ежели предписание не выполняется — отключается вода, газ, электричество, и квартира опечатывается.

Карл Иванович некоторое время размышлял.

-- Я пенсионер, — произнес он. — Фронтовик. Инвалид.

-- И бизнесмен, — вставил голубоглазый.

-- Ну, это громко сказано, — спокойно возразил Карл Иванович. — Был бы бизнесмен, жил бы на Рублевке. Попугайчики — мое хобби.

-- Говорящие попугайчики, — уточнил голубоглазый.

-- Говорящие.

-- Политически грамотные, — закончил голубоглазый.

Наступила тишина, и в этой тишине вдруг явственно щелкнуло реле таймера.

«Да здравствует наш мэр — дорогой Эмиль Гарриевич!» — раздалось из недр комнаты. — «Эмиль Гарриевич — лучший в мире мэр!»

Карл Иванович пошлепал в прихожую мимо посторонившегося хмурого и щелкнул тумблером. Голос смолк на полуслове. Карл Иванович вернулся в кухню, опустился в кресло и прикрыл веки.

-- Молодые люди, — произнес он дребезжаще, — вы объясните прямым текстом, чего вы добиваетесь.

-- Объясняю, — откликнулся голубоглазый. — Вы выращиваете попугайчиков к выборам. Обучаете их лозунгам и сразу по итогам продаете различным людям и организациям...

-- Так, — кивнул Карл Иванович. — Различные люди и организации любят выслужиться перед новым начальством, поселив в кабинете политически грамотного попугайчика с самого момента объявления итогов. И новое начальство с большой симпатией относится к таким проявлениям служебной вежливости. Кто-то покупает портрет, кто-то говорящего попугайчика. Я не пойму, в чем проблема?

-- Проблема, Карл Иванович, в том, что вы за двадцать лет ни разу не ошиблись, — сообщил голубоглазый. — И мы бы хотели с вами об этом поговорить, а может и посотрудничать. На выгодных для вас условиях. Мы — ответственная государственная структура, и нас интересует источник вашей безошибочной информации. Я правильно изъясняюсь? Что тут непонятного?

-- Что значит, ни разу не ошибся? — переспросил Карл Иванович.

-- Это значит, — объяснил голубоглазый, — что вы ни разу не заставили ваших попугайчиков репетировать имена тех кандидатов, которые потом не прошли.

Карл Иванович как будто не слышал. Затем веки его дрогнули и приоткрылись.

-- Ах, вон оно что... — произнес Карл Иванович. — А я-то думаю, куда вы клоните... Что за тон, что за шантаж с санитарной инспекцией... — Он привстал в кресле, оперся на палку, поднялся на ноги и зашаркал к выходу из кухни. — Я-то думаю, что за фантастика, что за намеки... — Он остановился на пороге и махнул палкой. — А ну-ка, брысь отсюда оба! Живо, я сказал! Живо!

Голубоглазый и хмурый недоуменно переглянулись.

-- Живо! — повторил Карл Иванович. — Ишь ты, совсем с ума посходили.

-- А в чем дело? — Голубоглазый пытался сохранить невозмутимость, но по его лицу было понятно: все идет не так, и он уже сам это чувствует.

-- Кто вам вообще про меня доложил? — кипятился Карл Иванович. — Откуда информация?

-- У нас свои каналы, — с достоинством произнес голубоглазый.

-- Ваши каналы — взять и выпороть, — произнес Карл Иванович. — Кто вам сказал, что я никогда не обучал попугаев именам проигравших кандидатов? Кто? Вы хоть знаете, как у меня все устроено? У меня две комнаты, живу сам на кухне. В каждой комнате по обучающей колонке. В одной комнате попугаи разучивают одного кандидата, в другой — другого. Двери всегда закрыты. Каких больше учить, каких меньше — это я решаю по газетам. Выигравших продаю. Проигравших — раздаю бесплатно активистам штаба. Тупых и упрямых, кто имен повторять не научился, — выпускаю в форточку. Лесопарк рядом, пусть живут, как хотят. Ясно?

Голубоглазый многозначительно посмотрел на хмурого.

-- Пусть покажет, как он учит за Райкова, — пробасил хмурый. — Он за одного Адаскина учит.

-- Покажите пожалуйста, в какой комнате вы учите своих попугаев хвалить Райкова, — попросил голубоглазый.

-- Разумеется, в маленькой. Извольте. — Карл Иванович щелкнул тумблером.

«Райков Алан Кайсанбекович, заслуженный поэт!» — загремел голос из загаженой колонки. — «Да здравствует наш мэр Райков!»

-- Всего хорошего, Карл Иванович, — козырнул голубоглазый, — Извините, что побеспокоили, ошибка вышла.

-- Я вот чего не понимаю, — обернулся хмурый. — Вы им что, прослушивание потом устраиваете?

-- И прослушивание тоже. А в основном запоминаю, кто как чирикал у меня.

-- Всего доброго, — еще раз козырнул голубоглазый, но вдруг остановился на пороге, — так значит, Адаскин?

-- Девяносто пять процентов.

-- Попугайчика можно приобрести?

-- Триста долларов. Чем кормить, как ухаживать знаете?

Голубоглазый кивнул, вынул бумажник и начал в нем деловито копаться. Карл Иванович направился в комнату и вышел оттуда вскоре с небольшой клеточкой. Просунув в клетку палец, он погладил испуганного волнистого попугайчика по макушке.

-- Ну? Чего скажем? — ласково шепнул он.

«Эмиль Гарриевич — лучший в мире мэр!» — доверительно проскрежетал попугайчик, косясь испуганным глазом.

-- Благодарю! — голубоглазый вручил старику деньги и взял клетку.

-- Фантасты... — саркастически произнес Карл Иванович, запирая за ними дверь.

* * *

Волнения беспокойного дня не прошли даром — к вечеру разболелось сердце. Карл Иванович укрыл ноги пледом и лег на диван, положив под язык таблетку нитроглицерина. Голова кружилась, в висках стучало, а грудь пронизывала острая и страшная боль. Было не столько больно, сколько страшно, и очень не хватало воздуха. Такие приступы случались и раньше. Прошло минут пять, и вроде боль стала потихоньку отступать. Карл Иванович полежал немного, затем встал, медленно дошел до окна и распахнул створку. А затем так же медленно вернулся на диван.

Он лежал и думал, что надо полежать еще немного, а затем встать и насыпать попугаям кунжута. А потом в окно вдруг яростно ударил холодный осенний ветер, и вдалеке пораспахивались двери обеих комнат. А этого допускать было никак нельзя, чтобы не смешались и не вызубрили лишнего. Карл Иванович попытался приподняться, но вдруг боль схватила грудь со страшной силой, а потолок начал проваливаться. Последнее, что он услышал — это птичью возню в коридоре, а последнее, что увидел — аккуратно заглядывающих в кухню попугайчиков.

Боль постепенно исчезала, но вместе с телом. Карл Иванович падал в черный бесконечный коридор, пока вдалеке не показалось ослепительное сияние. Оно приблизилось — и вдруг коснулось светящимся дыханием бесплотной макушки Карла Ивановича, проникая глубоко внутрь.

Раздался громовой голос. Хотя это был и не голос, и говорил он не слова, а будто заглядывал в самую глубину души — туда, где еще недавно было сердце. Но сам взгляд, с которым он туда заглядывал, словно бы произносил: «НУ? ЧТО СКАЖЕМ?»

Карл Иванович, потомственный коммунист, названный в честь Маркса, летчик и фронтовик, убежденный атеист, железный Карл, как его звали в полку, впервые в жизни ощутил такую полнейшую душевную растерянность, какой никогда не испытывал даже в детстве. Он не знал, что ответить. Иисус? Аллах? Кришна? Душа просто молчала.

«ЧТО Ж ТЫ?» — дохнул громовой голос и подбросил Карла Ивановича высоко вверх.

Светящееся пятно, кружась, осталось внизу, а впереди забрезжила невиданная ослепительная свежесть, не формой, а чем-то совсем другим неуловимо напоминавшая гигантскую форточку.

Карл Иванович влетел в нее, на миг ослеп и камнем пошел вниз. Но вдруг на спине сами собой расправились два белоснежных крыла и подхватили Карла Ивановича. Он взмахнул ими раз, другой, третий — и начал легко подниматься вверх, начиная оглядываться по сторонам и все пытаясь понять, то ли душа его такая легкая, то ли на душе так легко.

© lleo

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии
Perkin Zelenograd
07.07.09 16:25

про попуГайцев

 
Perkin Zelenograd
07.07.09 16:25

скролить заебался

 
зшщ
07.07.09 16:27

Хуяссе наебашили пра папугайчегов! Четадь или фпесду?

 
Свиблово
07.07.09 16:28

Что-то до хуя из жанра "фентези", да ещё в полном бредовом исполнении, сюда последнее время вываливают.

 
Чел
07.07.09 16:36

Ай впизду. не буду четать.

 
Perkin Zelenograd
07.07.09 16:40
"Чел" писал:
Ай впизду. не буду четать.

я тож так подумал, ну нахуй!

 
alk
07.07.09 22:42

Да нормуль! Только попугайцы кажись подрожают речи, когда одни живут? Не? кто в курсе?

 
Cenzor
08.07.09 00:03

Автор, зачет и пятерка. Есть еще?

 
ваиы
08.07.09 05:43

зачот беспезды наx

 
Тёма
08.07.09 15:31

Реально круто! Мне очень понравилось :)

 
ку
10.07.09 10:39

ллео о5 жжотъ ! четадь !

 
KomanaVt
03.08.09 03:04

Ты чего? копирайты сними, это рассказ ЛеонидаКаганова - "Попугайчики". А ты кто такой чтоб себе чужое творчество присваивать?? а? книга вышла еще в 2006 году. ФУУУУ ТЕБЕ

 


Последние посты:

Девушка дня
Итоги дня
4 причины, почему мужчины уходят от тебя
Реальные новостные заголовки из реальных СМИ. Топ 2017.
Следите за детьми!
На форумах молодых мам
Только после свадьбы
Горько!
Козел! Опять пришел!
Мгновенная карма. Лучшее за год


Случайные посты:

Культпоход в кино
Русские диалоги за границей
Вкалывают роботы, а не человек
Теперь этот фонтан должен на ней жениться
Встречают по одежке
Итоги дня
Девушка дня
Самый стильный пенсионер страны
Девушка дня
Аспирантские байки