Зеркало




15 марта, 2010

Сдала

А ведь скоро двадцать пять лет как я тут хуярю, подумал Хуножный. Двадцать, ёбаных, пять! Уму непостижимо - ведь это почти пол жизни и куда? Во что? На что я потратил все эти годы? Да лучше бы я хипповал или битничал, жаль родился не в том месте и немного не в том время. Да нет...не делал бы я этого - ведь я конченое ссыкло и писун. Нет, даже так - я чмо и писун, жалкий хуеплёт и лысая шваль. Кавалер ордена гниды стоеросовой и вонючки имени Пахмутовой...Боже мой, откуда такие мысли в моей недорослой голове??? Я, блядь, всю жизнь стараюсь не пердеть в транспорте, уступать место этому зверью в старушечьих телах, не чавкать, не дрочить больше трёх раз в день (а иначе малафья закончится, и что тогда делать), не делать гадостей в ответ (хотя сосед сверху заслуживает моих ежедневных испражнений на каждый своё ёбаный обед из сарделек с макаронами, а, вернее, вместо них)...

К чему все эти правила? К величайшему моему сожалению ответ я знаю превесьма чётко - так нужно, так требует мораль и устои социума, а иначе...Иначе кулак глобализованной политкорректности в совокупности с нетолерантностью к 'ёбнутым шизикам' (конечно, под прикрытием всяких там сраных организаций вроде 'Убьём мученика, на небесах ему воздастся' и иже с ними) непременно обрушится всей своей вязкой мощью прямо в мой и без того поломанный в детстве нос. И он непременно сломается ещё раз и губы мои тонкие зальёт кровищей, и зубы мои зальёт, а подбородок будет выглядеть как красный нос клоуна, который не туда натянули по пьяной лавочке...

И скажут потом - Ой, ведь Иван Хуножный, это же преподаватель литературы в таком приличном вузе, не может быть...Характеризовался положительно, не пил не курил, как же как же...

...Дождь барабанил почти неслышно, лишь подоконник отзывался гулко и дробно. Стекло молча играло партию дождя, словно резонирующий рояль. Стекло нажимало педали и капли роились на нём в причудливых узорах вечности, которую можно было запечетлевать на старый Зенит пока не закончится плёнка...и все фотографии будут разными и такими одинаковыми. Несколько лет назад Хуножный так и сделал и теперь несколько тысяч снимков орошённого стекла было поклеено поверх обоев в его маленькой комнатушке. Настроение создавалось идеальное для меланхоликов, любящих, отложа томик Блока (или Есенина) молча и степенно, с угрюмым выражением лица дрочить на неясные образы, воспетые поэтами...Проститутки в подштаниках, все эти грязные развратные мокрицы. На ум пришло слово 'макрель', хотя Иван не был уверен, что знает его значение...

Оох, Хуножный выпрямился и в позвоночнике хруснуло. Нужно поменьше сидеть сгорбившись у окна, хотя что ещё делать в столь прекрасную осеннюю пору, когда деревья расстаются со своими детьми и они падают к их ногам...Я не могу...какой же я плаксивый и занудный уретроплагиат...Завтра экзамен...экзамен...когда же это всё прекратится? Все эти трёхногие идиоты, которые жрут, бухают и ебутся, а мне не во что обуться. Хуножный мрачно улыбнулся. Скоты, нихуя не делают, а лишь прожирают деньги своих родителей, которые так тяжело им достаются, а потом приходят ко мне, от их анусов воняет красной икрой, а вместо соплей у них лосось, покрытый кокаином, слово последняя зелёная трава в первое заидневелое октябрьское утро...Мрази! Мрази! - вслух повторил Иван и ему стало немножко по себе. Они думают, что они, приходя ко мне, могут надо мной издеваться? Унижать меня, ухмыляться мне своими наглыми ртами, которые (в их то годы!!!) употребляют виски и курят марихуану! Да когда я был в их возрасте я благодарил судьбу за кусок булки и кефир с зелёной (тут у Хуножного сжалось сердце) крышечкой из фольги! Ууу, как полуголодный выключал свет последним, после того, как доделывал домашние задания, поворачивался к грязной стенке на скрипучем матраце и, мечтая, о свином барбекю медленно проваливался в бездарный сон...

Они...они нихуя не делают и хотят, чтобы я ставил им 'хорошо' и 'отлично' и обижаются, педерасты, когда я их валю! Смотрят недобро так, а потом смеются мне вслед, когда я позже прохожу мимо них, сбившихся в кучку...Они, наверное, насмехаются над моим дешёвым костюмом покроя 'долбоёб обыкновенный' фабрики, мать её, Большевиков, над моей лысиной, которую я зачёсываю налево как Гитлер...Наверное, моей второй кличкой после Хуй является кличка Гитлер...больше чем уверен. Хотя, блядь, как то прискорбно осознавать, что тебя называют Хуй...банально как-то...преподаватель литературы и вдруг Хуй? Куда катится этот мир? По старому и бедному лицу Ивана скатилась солёная слеза, оставив яркий след на пыльной коже. Ничего, завтра они у меня попляшут и ещё елейничать будут, чтобы я поставил зачёт, умолять будут, заискивать. Вот когда я для них Бог, когда я для них хоть кто-то, а не просто пустое место, пережиток развитого социализма...

Утро выдалось ярким и тёплым, Хуножный яро щурился и дышал как собака: он обожал бабье лето и настроение у него было отличное, у него, даже, появилась уверенность в себе. Ведь в свои пятьдесят он выглядел как минимум на десять лет старше, чувствовал себя на двадцать лет хуже, но дрочил как в двадцать пять и это его немало удивляло. Он побрился, помылся и даже побрызгался одеколоном, хотя и не любил этого. Ботинки он решил не чистить (всё равно ноги под столом, подумал он), а брюки он не гладил никогда, так какого хуя я их должен гладить сегодня? - агрессивно оправдался Иван перед зеркалом.

Институт кишел и бурлил, квакал и гудел. Сука, зоопарк, процедил преподаватель литературы, и поспешно устремился на четвертый этаж на кафедру. Не сказать, что там его любили, но...надо отдать Ивану должное - всё-таки он был профессионалом и вот вот должен был получить профессора. Сейчас молодёжь преподавать не заманишь, поэтому все вузы держатся вот за таких козлов и, самое что интересное, что Хуножный сам это понимал, поэтому иногда позволял себе шальнуть, посредством несмытия мочи в унитазе. Кал он всё-таки смывал, ибо боялся, что если он будет выходить, а после него кто-нибудь зайдёт и увидит какашку то будет думать о нём плохо...

Студенты дрожащей кучкой толпились возле кабинета, желе, бля, мелькнуло в голове у него. Поздоровавшись, он пригласил троих человек и закрыл дверь. Расписавшись в ведомости, он внимательно проследил, чтобы каждый вытянул по одному билету и задумчиво уставился в окно, вновь придавшись своим мыслям. Настроение вдруг опять стало мрачным. Ну, вот опять, - начал Хуножный, - неужели они думают, что я не вижу, как они списывают? О, боги, спасите и сохраните, воистину не ведают, что творят. Тупые бездарные молокососы, отребье, никто...Хоть бы один списал так, чтобы я этого не увидел. Радует одно - они хотя бы прочитают и перепишут то, что там написано. Хоть на йоту станут умнее...Ой...надоело. Надоели! Надоела такая жизнь, да. Да, можно отвечать! - встрепенулся Иван. А она ничего, - пронеслось у него в голове. На него пахнуло молодым телом и мятной жевательной резинкой. Какой приятный одеколон, чуть не ляпнул он вслух и спросил - Билет номер?.. - Билет номер 18! - нарочито бодро ответила студентка и неуверенным голосом стала рассказывать про эпоху Дэкаданса и её влияние на последующий ход всемирной литературы. Хуножный не слушал, он давно научился делать вид, что слушает, но ни одного слова он не пропускал внутрь. Этому он научился с бывшей женой и был ей за это благодарен. Поставив ‘зачёт’, он выпил воды и пригласил следующего отвечающего.

Последней была студентка, которую он видел первый раз. Она была некрасивая, она была беременна и тупа. Она тщетно старалсь заигрывать с ним, строила ему глазки, мерзко так из-под накрашенных дешёвой тушью ресниц...От неё воняло табаком и таким же одеколоном как от Хуножного. Квадратная обвуь, дешёвые колготы и чёрные ногти. А эта чёлка, окрашенная зелёнкой? Иван сидел и мечтал вонзить ей томик Божественной комедии ей прямо в её гнусный лобешник. Да так, чтобы он вошёл поглубже и посочнее, чтоб на треть вошёл. Он представил, как оттуда течёт лишь кровь и это падла умирает тут же в аудитории и вот тогда он то уж поставит ей зачёт, да! Почему то он очень разозлился на эту бедную дуру и чётко решил не ставить ей зачёт. Он видел, как она списывала, но по глазам понял, что она нихуя не поняла из того, что прочитала там у себя на пизде и понял - такой не поможет даже лоботомия (тут Хуножный внезапно рассмеялся, подумав, что он понял, откуда взялось слово 'лоботомия'лоб плюс томик Данте). Студентка тоже рассмеялся, хотя слегка напряжённо, и подумала, что он поставит ей зачёт, раз он в таком прекрасном расположении духа...

В окне была улица и люди. Куда вы все идёте? Зачем и почему? Хуножный вдруг вспомнил, кого ему напомнила эта несчастная, которой достался вопрос о проблемах, поднятых Бокаччо в своём Декамероне. Хорошо, что ей не попался Рабле, а то был бы пиздец на корабле. И вот уже второй раз он внезапно рассмеялся, но даже не взглянул в оправдание на съёжившееся на стуле существо, вяло открывающее свой рот в попытках выговорить шепелявым ртом слово 'консерватор'. Засмеявшись в третий раз, он обнаружил, что она начала плакать, но виду не подал и вновь упёр свой взгляд за окно. А напомнила она ему одну блядюгу продажную, которую он вызвонил на второй день, после того, как жена уехала от него к матери (если бывают матери-ёбари). Откуда и как он достал номер Хуножный трижды во пизде не помнил, ибо был подшофе. Она пришла вся такая вульгарная, принесла бутылку дешёвой водки и напоила его, чтобы он не боялся, а то хуй не стоял. Он ебал её раком и вдруг ему стало скучно. Он попросил её, чтобы она произносила 'Ыть' каждый раз, когда хуй его шёл вперёд и она на удивление легко на это согласилась. Ыть, ыть, ыть, ыть...Хуножный ебал и вдруг его стошнило прямо ей на спину, но Виолетта и виду не подала, что что-то произошло, и лишь чаще стала повторять 'ыть', 'ыть'...Тогда он стал рассматривать чем он наблевал и понял, что сегодня огурцов он не ел. Внезапно она попросила воткнуть ей в жопу, на что Хуножный отреагировал весьма бодро и дело пошло намного резвей. Виолетта стала кричать 'ыть' гораздо ярче и насыщенней, а Иван стал ей вторить, говоря 'ать'. Она 'ыть', а он 'ать'. 'Ыть'-'ать', 'Ыть'-'ать', 'Ыть'-'ать'...

Потом он решил, что хочет высморкаться и высморкался ей прямо на спину, решив что терять уже нечего. Сопля из левой ноздри не захотела покидать домик и повисла между носом и спиной зелёной нитью. Он решил пусть так и будет. Кончив, он досморкал соплю, дал Виолетте лишние десять долларов за беспокойство и выгнал, даже не дав помыться. Кстати, выйдя вечером за пивом он тупо наступил мокасином в кучу говна на коврике. А на следующий день вернулась жена и Хуножный на радостях купил 'Мартини' и фруктов и рассказал ей про вчерашнюю проститутку. Больше жена не возвращалась.

И тут Хуножному стало так горько и он, повернувшись к красной заикающейся дуре, спросил - Был ли великий Гэтсби таким уж великим? И ответом ему была гробовая тишина обездоленного трупа. Молча поставив зачёт, Хуножный опустил голову между рук и замер. - Можно мне идти? - шёпотом спросила Виолетта. - Валите вы все нахуй, - так же прошептал в ответ преподаватель литературы. Тихо закрыв дврь, Виолетта на цыпочках удалилась, и лишь смутно улышал Хуножный её далёкий крик - Сдала!!!

Сдала, - устало повторил Хуножный и улыбнулся.

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии
Ли
15.03.10 16:08

Муть!

 
EHOT
15.03.10 16:09

УГ нечитать

 
Квадрат
15.03.10 16:13

КГ

 
Квадрат
15.03.10 16:14

Вот абассака старинькая, я ржал, аки конь! Хто падскажет автара?

 
Квадрат
15.03.10 16:15

Пункт: Эпизоды с Писюном

Совсем недавно судьба в очередной раз свела меня с одним старым знакомым, Стасом, которого я не видел лет семь. В этой связи я и решил описать несколько эпизодов из жизни этого, без балды знакового в моей жизни, персонажа.

СВИТЕР
Когда мы с мишей учились в шестом классе, к нам привели Стаса. Человеком он был неадекватным, но вроде как не по своей вине. Страдал он от какого-то там отклонения типа нарколепсии (когда люди засыпают неожиданно), только он не засыпал, а залипал. Наглухо причём. То-есть сначала он во что-то втыкал, а потом ни стого, ни с сего стопорился и пускал слюну.
Приходил в себя только после того, как весь класс с криками "зырьте, ребза, у придурка опять батарейки сели!" начинал отвешивать ему подзатыльники под затылок и подсрачники под сраку. За глаза его называли дурачком, но говорить такое в лицо было как-то оскорбительно, поэтому обозвали Стасика нейтрально - Писюном.
Скоро в школе появилась и писюнова мама, которая почему-то слёту записала нас с Мишей в писюновские друзья и много чего нам про него поведала. Оказалось был целый список вещей - типа "циклично движущихся, блин, объектов" и "изображений с яркой цветовой гаммой", - которые Писюну нежелательно было наблюдать вообще, а то была опасность впасть в конкретный долговременный ступор или хрен-его-знает-что-еще. Остаток того учебного дня Миша провёл в тщетных потугах ввести писюна в кому - он ходил вокруг него кругами, изображая циклично двигающийся объект, а через равные промежутки времени вертел у того перед рожей цветными карандашами, изображая яркую цветовую гамму. Периодически пристально смотрел в глаза. Хер там. Писюн не поддавался.
После уроков мы втроём уже стояли в раздевалке. Раздосадованный такими несрастухами Миша сурово, как бля товарищ Берия, натягивал на себя свой любимый чудо-свитер, апогей, блин, пост-модернизма, привезённый из какого-то Чуркистана. Это сейчас, с высоты, так сказать, своего опыта, я понимаю, что на этом предмете одежды силами таджикских ткачей, по совместительству наркоманов и дальтоников, художественными средствами был изображён героиновый приход, но в ту пору мы были свято уверены, что это пять зелёных всадников ловят чёрную рыбу в красном поле под палящим фиолетовым солнцем. Всякий раз, когда Миша надевал эту паранойю, превращаясь в сплошное красно-фиолетовое пятно, у меня возникало навязчивое желание обхватив голову руками бежать нах.й прочь с криками типа "Нет! Нет! Только не мой мозг, грёбаные пришельцы!". Стоило Мише выйти в этом свитере на улицу, как прохожие начинали шарахаться в стороны, забывая о чём только что думали, маленькие дети принимались плакать, а молодые барышни - обильно менструировать. У меня лично, как и у некоторых наших знакомых, свитер вызывал приступы тошноты и головокружения, поэтому я старался смотреть по возможности в пол. То есть, как вы понимаете, на блёкло-сером раздевалочном фоне мишин свитер нехило так выделялся. Да фигли там, скажу больше - не существует в природе вообще такого фона, на котором этот е@учий аксессуар не выделялся бы нах. Хотя если вы нароете где-нибудь летающую тарелку с огромной надписью ЗЕМЛЯНЕ!МЫ ПРИШЛИ С МИРОМ! - то можете смело, одев мишин свитер, встать рядом - такие вещи идеально дополняют друг друга.
Красное пятно блякнуло что-то вроде "счастливо, пацаны" и уплыло в сторону выхода. Оторвав глаза от пола, я увидел писюна. У писюна было такое хлебало, как будто он всю ночь ловил черную рыбу с зелёными всадниками и теперь стоял передо мной типа за%банный - с подкашивающимися ногами, отклянченой губой и тупым взглядом. В тот раз он залип основательно, я его минут 15 откачивал. Мише сказал сжечь свитер нах.

ДУСЯ
Была у Писюна кошка, звали Дусей. Дуся была нещадно звезданутое животное - впиливалась с разбегу в стены, промахивалась нафиг мимо миски с молоком харей в пол, корчила непонятные рожи. Дусей, хстати, она была чисто формально, поскольку отзывалась и на Дусю, и на Васю с Петей, и на "пошла на х%й". В общем Дуся была не жилец в любом случае - каску у неё снесло при рождении, и по законам природы она должна была скопытиться к черту ещё в раннем детстве, когда вместо титьки тыкалась харей маме в сраку - но тут, блин, в планы естественного отбора вмешался известный гринписовец Писюн. Дефективную Дусю он нарыл на какой-та помойке и припёр, естественно, в дом - это по ходу был вообще последний раз, когда Писюн полноценно держал лохматую бестию в руках, потому как, когда Дуся подросла и превратилась в трёхцветную лопоухо-косоглазую пофигень, она начала двигаться и хрен ты её поймаешь. Двигалась Дуся оченно резво - создавалось впечатление что даже ср@ла на ходу, а если задерживалась в одном месте больше десяти секунд, значит либо спала, либо отъехала нах. Ну или задумалась - периодически с ней случались кратковременные приступы спокойствия: она ни с того, ни с сего замирала, таращила косые банки в неизвестном направлении и напряжённо ожидала в какое полушарие ёбнет моча на этот раз - ну и в зависимости от результата через полторы секунды начинала отчаянно щемиться либо влево, либо вправо, затем обычно впиливалась жбаном в стену, отскочив, сломя голову фигачила в противоположную сторону, таранила дверь и, офигев окончательно от такого обилия препятствий начинала щемиться вверх па шторам. Там, где-нибудь под потолком вдруг опять замирала с таким хлебалом, типа "во, бля: где это я?..", снова задумывалась, неожиданно пукала, с перепугу въё%ывалась тыквой в багету, падала сракой на подоконник и по новой начинала гонзать по жилплощади - шерсть дыбом, глаза на выкате, бля. Мне думается, что именно так выглядел бы кошачий вариант гибрида Алины Кабаевой и Жанны Агузаровой. Наблюдая такую фигню, Миша неоднократно говорил Писюну, типа "Писюн, она у тебя походу слепая ваще:". "Да не, не: - успокаивал себя Писюн - проста ёбнутая."
Поначалу дусина движуха вызывала у меня дезориентацию и приступы морской болезни, а Миша её вообще боялся и не любил совсем. Потому что один раз, нифига не разглядев Дусю на фоне писюновского ковра (связанного наверно тем же дальтоником, который Мише свитер красный захерачил), Миша наступил на ейный хлебальник. А поскольку Дуся почему-то мяукать не умела нихера, издавая вместо этого какие-то кряхтяще-пердящие гортанные звуки на манер тувинских духовых инструментов, она со всей своей кошачей звезданутости начала страшным тувинским голосом орать - я, чесно признаюсь, малёха припустил жидким в трусники, а вот 12-ти летний Миша впервые в своей жизни схватился за сердце, а когда отошёл, начал Дусю ненавидеть лютой ненавистью.
И вот однажды, когда Писюн в очередной раз ушёл посрать и залип в толчке на полчаса,
разглядывая в унитазе чудные какашные узоры, мы с Мишей остались тупить в писюновской комнате в два рыла. Тут я обратил внимание, что Дуся заговорщицки выглядывает из-за кресла и, щуря один глаз, палит в мишину сторону. Я Мише это дело показал и только хотел уже по этому поводу что-то вякнуть, как вдруг Виша, внук ворошиловского стрелка, нифига не растерявшись, мощным вдохом собрал все плескавшиеся в голове сопли (грамм думаю 200, не меньше - зима была) и смачно с присвистом форчманул Дусе прямо в "лицо". Я даже растерялся как-то. Дуся пролетела всего-то метра полтора, зато с такими выебами, что Алине Кабаевой и не снилось нах.
Через пару дней Дуся начала помаленьку облазить. Писюн говорил, что это на нервной почве, но мы-то с Мишей знали, что после такого заряда гаймарита в голову вообще не живут - так что ей ещё повезло, можно сказать...
РОЗЕЛЛО
...А писюновская мама походу стреманулась, что кошке настает постепенный 3.14здец и купила Писюнуна замену большого такого херпойми африканского попугая по кличке Розелло. Продавец её пролечил, что Розелло офигеть какой умный и говорящий, схватывает типа всё на лету, хрен заткнёшь.
Но Розелло почему-то оказался на редкость тупым @бланом. В течение недели мы с Мишей учили его говорить одно единственное слово - "Писюн". День изо дня мы парили ему мозг часа наверное по два, штоб не соврать, ": писюн, писюн, писюн,: говори сука гребаная - писюн, писюн: вот ведь 3.14дар: писюн, писюн" - ну и в таком духе; под конец даже несчастная облезлая Дуся, не выдержав такого напора, корча хлебало и заикаясь начала гудеть что-то подозрительно напоминающее слово "писюн", лишь бы мы заткнулись нахуй. А Розелле хоть бы хны сидел в углу клетки, таращил полные непонимания глаза и обильно серил.
Миша уже хотел Писюна разочаравать, типа "Писюн, он у тебя походу глухой ваще.", но как
выяснилось, Розелло был нифига не глухой, а даже совсем наоборот. Всё это время хитрый пернатый слушал, набирался, так сказать, сеансу. Через пару недель этот пидар выдал всё - и "писюн", и "сука ебаная", и "педораз" с "мудаком", и ещё целый ряд окологинекологических терминов, смысл которых я узнал только несколько лет спустя. Писюн с мамой были в шоке конечно. И ведь, что характерно, не обманул продавец - действительно хер заткнёшь. В качестве бесплатного дополнения к выученным словам Розелло научился кряхтеть, пердеть, лихо подражать звуку проезжающего трамвая и звонко посвистывать. Причём делал он это круглосуточно, потому как Писюн приходил в школу с таким помятым видом, как будто всю ночь катался на трамвае в шумной компании милицейских свистков. К тому же, по его словам, Дуся сильно нервничала.
А Дуся на самом деле сходила нафиг с ума. То есть она и так была звезданута нехило, но с
появлением Розеллы её стали покидать последние остатки разума. Если раньше Дуся слушала только то, что вещают голоса в ейной голове, то теперь к этой неебической толпе добавился и Левитан с крыльями, который походу наглухо забивал Дусе все сигналы с Марса. Ну и в один прекрасный день мы с Мишей стали свидетелями того, как Дуся, чувствуя видимо близкую кончину от помутнения рассудка, решила напоследок во что бы то ни стало вточить говорящего окорока. Сам Розелло к тому моменту времени уже надрочился открывать клетку изнутри и по-хозяйски вылазить на крышу подышать воздухом, причём проделывал всё это не прекращая вещать ни на секунду. С крыши своей клетки Розелло, как козырной страус, выглядывал в окно, обсуждал сам с собой последние новости и попутно подслушивал всякие гадости чтобы вечером опять ошарашить писюновскую маму очередным хитровыебанным матюком. Улучив один из таких моментов, потерявшая всякую надежду, окончательно офигевшая Дуся, изо всех сил стараясь не палиться, полезла за добычей на клетку.
Выкатив фары от волнения и еле сдерживая метеоризьм, Дуся приблизилась к Розеллу вплотную и застыла. Всё, - подумали мы с Мишей, - звезда рулю: Но в этот момент Розелло медленно повернулся, и, увидев перед собой такую фигню (Дуся бешено вращала глазами и мелко тряслась), оценил обстановку, неспешно так прицелился и как заправский скотобой зарядил Дусе клювом прямо промеж ушей. Тюк, бля: Досмотрев как Дуся ссыпалась на половичок, Розелло звонко присвистнул и продолжил вещать.
ЭПИЛОГ
Все остались живы вобщем. Не знаю, что за нервные центры в кошачьей голове поразил удар
африканского Розеллы, но облазить после этого инцидента Дуся перестала. Зато начала жрать своё гавно, наводя ужас на домочадцев.

 
Fl0
15.03.10 16:22

Квадрат, бояним? )

 
Квадрат
15.03.10 16:24
"Fl0" писал:
Квадрат, бояним? )
"Квадрат" писал:
Вот абассака старинькая, я ржал, аки конь! Хто падскажет автара?
Я и не спорю
 
Fl0
15.03.10 16:32

Пункт афтар

 


Последние посты:

Девушка дня
Итоги дня
Культпоход в кино
Уход за полостью рта
Дерьмовая жизнь
Правильно барбекю!
Выпускной за миллион двести
Ну и зачем платить больше?
О тяжелой женской доле
Работы Алекса Андреева


Случайные посты:

Про измены с другого ракурса
Завещание
Грамарнаци негодуэ
Alles Gute zum Geburtstag!
Даже чуть-чуть страшно
Умение подобрать иллюстрацию
Автомойкой с девушками в бикини уже мало кого удивишь
Меркантильность
Девушка дня
Жена попросила купить сковородку