Зеркало




28 июня, 2011

Лётчик Чкалов, комсомолка Фира и сантехник Петренко

В тот весенний вечер 1938 года все взгляды посетителей ресторана «Метрополь» были прикованы к знаменитому полярному лётчику, что сидел во главе шумной мужской компании.
- За советскую авиацию! Ура! – предлагался очередной тост.
- Ура! – поднимались рюмки, фужеры, стаканы.
Подцепив на вилку кусок осетрины, полярный лётчик Чкалов мутными глазами рассматривал сидящих в зале женщин. «Коровы старые!» - ругался вполголоса. Вечер грозил закончиться мертвецкой мужской пьянкой с разбитой посудой и блевотиной по углам в номере гостиницы.
Но тут к чинному свинорылому американцу за соседним столиком присела юная черноокая девица. «Вот оно!» - обрадовался Чкалов.
- Слушай, Саша, ты по-американски разумеешь, - обратился Чкалов к своему товарищу, - узнай, кто такая?
Товарищ Саша, отмеченный от прочих смертных скромной формой офицера НКВД, легко поднялся и через минуту сидел между американцем и девицей, и подливал им в фужеры шампанское, и что-то весело рассказывал. Американец суетно и растерянно оглядывался, а дева широко, по-советски улыбалась, показывая окружающим жемчужные зубки, сработанные, между нами говоря, её отцом, известным московским зубным врачом Моисеем Бродским.
- Порядок! – вернулся Саша за столик к Чкалову, - девка наша, начинающая журналистка из газеты.

- Так ты ей скажи, что я готов дать ей интервью о белых медведях на шкуре белого медведя.
Ха! – рассмеялся товарищ Саша, - всё договорено, через час она поднимется к тебе в номер.
Лётчик Чкалов отодвинул от себя графин с водкой, внутренне собрался, встал, и под пристальными взглядами посетителей, стараясь не покачиваться, двинулся к выходу.
Поднявшись в номер, Чкалов с неудовольствием услышал шум воды в туалетной комнате. Прославленный лётчик заглянул в туалетную комнату и убедился, что протекает кран. Потому он вернулся в коридор, подошёл к дежурной по этажу и попросил вызвать мастера.
Через час в дверь номера раздался негромкий стук.
- Входите! – зычно позвал Чкалов.
В дверь просунулась давешняя девица. «А нос-то у неё того, длинноват, да ещё и прыщи припудренные», - с неодобрением отметил слегка протрезвевший лётчик, - «ну да ладно, если что, прикрою её лик подушкой».
- Раздевайся, гражданочка, зовут-то как?
- Теодора, - скромно прошептала гражданочка, стаскивая с себя платье, - и Вы мой кумир.
- Теодора, говоришь? Федора, небось, какая-нибудь, - развеселился Чкалов.
- Теодора, – уже твёрже повторила девица.
- Ну, нехай будет Теодора, - согласился Чкалов, наблюдая как дева дрожащими руками скатывает чулки, и тоже стал раздеваться.
Вскоре девица стояла обнажённой, Чкалов остался в синих сатиновых трусах.
- Что-то ты девка уж больно худющая. Вот вчера у меня была баба, лошадь, а не баба, задница вот такая! – широко развёл руки Чкалов.
«Руки – как крылья! Одно слово – лётчик!» - залюбовалась на Чкалова Фира-Теодора.
- Водку будешь? – достал из тумбочки бутылку лётчик.
- Чуть-чуть выпью, - согласилась Фира.
- Полярники «чуть-чуть» не пьют! – налил до краёв два гранёных стакана Чкалов, - и с полярниками марципановые штучки-дрючки не прокатывают. Пей!
Девица с трудом выпила стакан, откусила от лежащего на столе яблока, встала на колени и неловко полезла лицом в синие сатиновые трусы.
Неожиданно зазвонил телефон.
- Чкалов у аппарата! – сипло выдохнул в трубку лётчик. – Слушаюсь! Через 35 минут буду на месте!
- Всё, девка, отбой, заходим на посадку, меня срочно вызывают в Наркомат.
- А что мне делать? Я же такая пьяная. Можно я тебя подожду? – жалобно запросила Фира, ползая на четвереньках вокруг судорожно одевающегося в чёрную кожу Чкалова.
- Хрен с тобой. Жди! Скоро вернусь.
У дверей Чкалов остановился и добавил: «В тумбочке ещё водка есть, можешь пить, впрочем, тебе, похоже, хватит».
Хлопнула дверь и Фира осталась одна. Голова её кружилась, сил никаких подняться не было. И привиделся ей детский парк, куда папа, уважаемый доктор в пенсне и с бородкой клинышком, водил девочку Фиру кататься на каруселях, и ярко светило солнце, и мороженое «пломбир» таяло на деревянной палочке, и детский смех множеством ручейков переливался в голубом небе, и в небе вольной птицей кружил серебристый самолётик.
Через пару минут в номер заглянул румяный сантехник Петренко, увидел стоящую на четвереньках посреди комнаты голую девицу, застеснялся и закрыл дверь. «Живут же люди!» - позавидовал Петренко. «Однако же краны-то кто будет делать?» - озаботился сантехник и пошёл за инструкциями к дежурной по этажу.
- Там, это… жинка голая! Как быть-то?
Дежурная на заботы новичка сантехника усмехнулась, блеснув кривыми золотыми коронками, сработанными небезызвестным Моисеем Бродским, и посоветовала: «Не обращай внимания, это ж номер полярного и популярного лётчика Чкалова, его самого нет, только что куда-то уехал, так что иди и колупай спокойно свои трубы».
- Как, номер самого Чкалова?! – восхитился Петренко, - да я ему так сделаю ремонт, как никто никогда не делал!
Смело зашёл в номер сантехник Петренко, где ничего не изменилось - голая дева так же стояла на четвереньках посреди комнаты. Бессмысленный её взгляд никак не отреагировал на вошедшего человека. Петренко на цыпочках проскользнул в туалетную комнату.
Ремонт оказался пустяшным и через пять минут сантехнический порядок был восстановлен.
Петренко выглянул в комнату. На этот раз Фира отреагировала на синий комбинезон сантехника, но ей он показался комбинезоном лётчика.
- Я плохая комсомолка, накажи меня, товарищ Чкалов! – закрутила ледащим задом комсомолка Фира. - Накажи меня! Накажи!
«Как её наказать, ремнём? Пинка дать?» - поразился получивший эротическое воспитание на созерцании ядрёных физкультурниц и потому неискушённый во взаимоотношениях полов Петренко. «И зачем наказывать? Зазря, можно сказать, голая баба пропадает! Эх, сейчас бы ещё борща со сметанкой, с галушками, и такого, что б ложка стояла!» - разогнал свои мечты сантехник и достал крепкий свой инструмент.
В тёплом и светлом номере элитной гостиницы «Метрополь» сквозь снежную пургу летели двое. Она чувствовала себя серебристой быстрокрылой птицей, он представлял себя прославленным полярным лётчиком Чкаловым.
- Прибавить оборотов! – кричала серебристая птица.
- Есть прибавить оборотов! – отзывался лётчик-сантехник и ощутимо прибавлял оборотов.
Внезапно в номер чёрным сумрачным чёртом влетел настоящий лётчик Чкалов. С лёгкой искрой интереса взглянул на розовый сытый зад Петренко, прошёл к тумбочке, достал оттуда бутылку водки и влил в себя её содержимое. Скинул кожан, засучил рукава рубахи, посмотрел грустными глазами на замершего от страха Петренко и пожаловался: «В перелёт через северный полюс, сволочи, хотят меня отправить. Что делать-то, брат, не знаешь?» Петренко отрицательно замотал головой. «Вижу, брат, что не знаешь, да ты продолжай, ерунда всё это, полечу, а что делать, я же известный герой», - вздохнул Чкалов и полез в тумбочку за следующей бутылкой. Девица Фира-Теодора, оставшись без поступательных движений, в исступлении зацарапала маникюром дореволюционный паркет и возмущённо замяукала, требуя продолжения банкета.
И сантехник Петренко продолжил.
Чкалов хорошенько глотнул из второй бутылки, рванул на груди рубаху, простонал: «Да я жену Сталина хоть сейчас, да идите вы сами все на свой северный грёбанный полюс! Эхма, и зачем я пьяный под мостом летал?» посетовал бравый лётчик и мягко упал на пол.
Растерянный сантехник Петренко от дикости всего происходящего вошёл в безумный экстаз и опомнился только тогда, когда девица под ним перестала подавать признаки жизни. В ужасе отпихнув от себя девицу, что повалилась тряпичной куклой на разноцветный коврик, он выскочил в коридор гостиницы и с безумно вытаращенными глазами побежал по красной ковровой дорожке мимо бесконечных пронумерованных дверей, мимо блестевшей в полумраке золотыми коронками дежурной, вниз по лестнице, на улицу, и дальше прочь из Москвы в сторону родной Украины. Кривая дорожка из жалости направила ошалевшего Николу Петренко сначала на тихий хутор, подальше от столичного блеска, а там и в Канаду, где и затерялись навсегда его следы.
Утром начинающая журналистка Фира Бродская очнулась на коврике посреди незнакомой комнаты и осознала себя голой, замёрзшей, но самое главное - удовлетворённой до восхитительной ломоты по всему телу. Метрах в двух от неё, широко раскинув руки, на спине лежал в разорванной рубахе лётчик Чкалов и оглушительно храпел. «Ах, какой мужчина! Я рожу ему сына!» - подумала счастливая Фира, подползла на стёртых коленках к Чкалову и нежно поцеловала его в небритую щёку. Затем оделась и тихонько по-матросски ушла…
Прошли годы. Любуясь на пухлястого сына Рому, гиена журналистики Фира Моисеевна с сожалением отметила в нём нерешительность, непомерную жадность и тупость. Жадность, глубоко вздохнув, Фира Моисеевна отнесла на свои гены, но вот нерешительность и тупость ребёнка она объяснить ничем не смогла. Напрасно записала она сына в авиамодельный кружок, напрасно покупала и сама склеивала бесконечные модели самолётов, напрасно уговаривала Рому поступать в лётное училище. Своему отцу, который хотел, что бы внук в таком случае пошёл по медицинской части или на худой конец стал русским писателем, Фира раздражённо объявила: «Папенька, это же сын Чкалова, сын героя! Но я сама не понимаю, почему он не стремится в небо?!»
Пришлось мальчику учиться в непрестижном автодорожном институте. Уныние и слёзы поселились в благополучной еврейской семье. Так комсомолка, коммунистка, а затем и масонка Фира Бродская разочаровалась в кумире своей юности и через златозубую кривую усмешку судьбы наконец-то поняла, что герой Чкалов – это большой мыльный пузырь, хоть при этом (ах!) и интересный мужчина.

P.S. В маленькой и грязной автомастерской на окраине города Хайфы, что на Средиземном море, до сих пор работает Рувим Валерьевич Чкалман, толстый, тихий, одинокий и безобидный пожилой лысый мужчина, бывший москвич, всем удовольствиям на свете предпочитающий почему-то украинскую горилку и копчёное сало. Ещё у Рувима Валерьевича небольшой счётик в банке, несколько акций российского «Газпрома» в тайнике под полом и хороший баритон, и иногда по вечерам из автомастерской можно услышать песню, что так щемит сердца всех репатриантов из Советского Союза: «Первым делом, первым делом – самолёты, ну а девушки, а девушки - потом».

Павел Батурин

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии
чих-пых
28.06.11 12:21

так сее, моно не читать

 
electroNICK
28.06.11 12:27

Бойан, читал год назад если не раньше...

 


Последние посты:

Девушка дня
Итоги дня
Чуть до греха не довёл
На заметку парням
Мошенников все больше
Когда самодельная реклама лучше той, что по телеку
Сколько зарабатывает московский водитель Яндекс такси
Нативная реклама
Воля старших, наследство и любовь
Девушки, которым скучно на работе


Случайные посты:

Потоп (дом в котором я живу)
Как показать товар лицом и при этом скрыть свою физиономию
И здесь обманули
Давайте снизим потребности, и всем будет смешно
Женский характер в зависимости от формы груди
Честно про одну вещь о белорусах и русских
Марвел, это, конечно, хорошо, но когда уже начнут экранизировать индийские комиксы?
Гы!
Мужское счастье
Если вы решили переехать из Евразии в Северную Америку, а климат менять не хочется...