Зеркало




06 сентября, 2011

Берег мира

Магистраль пустынна: вот уже полчаса, как не встретилось ни одной машины.
— Здесь сворачивай налево, — хрипит с заднего сиденья Лысый.
Я не вижу, где здесь можно свернуть – дорога серой полосой разрезает бесконечный луг.
— Где? – спрашиваю раздражённо.
Лысый, скорее всего, бредит. Вообще, удивляюсь, что он ещё не умер с таким ранением. Вся машина пропитана вязким запахом крови. Даже открытые окна не помогают.
— Вот здесь. – Он стучит кулаком в окно. – Давай же.
— Но там нет дороги.
— Плевать.
Действительно, не всё ли равно. Притормаживаю и выворачиваю руль. Машина съезжает на обочину и оказывается по окна в траве, забрызганной полевыми цветами. Аромат смятых колёсами полыни, душицы и дикой мяты врываются в салон. Автомобиль, на удивление идёт ровно и гладко.
— Ты как? – спрашиваю Лысого.

— Лучше всех, — слова выходят вместе с кровью. – Помнишь песенку про ёжика с дырочкой в правом боку?
Он пытается смеяться, но вместо этого свистит и забулькает, словно закипающий чайник.
— Куда мы едем? – спросил я.
— Просто рули, ладно?
— Они всё равно достанут.
— Там – нет. Там нас никто не достанет.
Зря я ввязался в это дело. Но винить некого, никто силком не тянул.
Деньги лежат в сумке на заднем сидении угнанного старенького «Форда». Столько бабла мне не заработать за всю свою никчемную жизнь. Но ирония в том, что мы ими даже собственные похороны оплатить не сможем. Это чужие деньги, были чужими, и сейчас нам не принадлежат. Когда нас убьют, сумка снова вернётся к своему хозяину. А то, что мы покойники – никаких сомнений не вызывает. Слишком большие деньги и слишком большие люди, чтобы нам сошло с рук. Мы засветились, всё пошло наперекосяк, и вот итог – два живых трупа.
Небо бледное, почти прозрачное. Ни одного облачка, и даже, кажется, что здесь воздуха нет, настолько пустым и бездонным кажется небосвод.
— Слышь, Лысый, зачем лодка?
— Что за странный вопрос. Зачем лодки бывают?
Блок сигарет, пицца и кофе в придорожной забегаловке, двадцать литров бензина, бутылка минералки. И надувная лодка. Это всё, на что мы успели потратить деньги. Мечты о ротанговых шезлонгах на белом песке, о стройных мулатках в бикини, о коктейлях с зонтиками так и остались мечтами. Кто бы знал, что так…
Выставляю руку в окно. Трава трётся о ладонь и шуршит по кузову. За нами – примятый след. Не найдёт нас только полный кретин. Ну, и ладно. Хоть бы уже всё поскорей закончилось.
— Лысый, что дальше?
— Уже скоро.
Улавливаю запах воды: букет озона и ряски, горьковатой свежести и рыбной лавки. Беру курс на одинокую ракиту. Если есть лодка, то должна быть вода. Река серебристой лентой виднеется впереди, словно просачиваясь через траву. Останавливаю автомобиль в тени дерева, у самой кромки воды. Сижу, всё ещё вцепившись в руль, не понимая, зачем здесь, откуда, и кто я такой. Не хочется думать. Просто сидеть и любоваться бесконечным лугом, уходящим до горизонта по ту сторону реки.
Лысый открывает дверь и вываливается из машины. Пытается подняться, цепляясь за машину и оставляя пальцами кровавые полосы на окне. У него, наконец, получается стать во весь рост. Одной рукой держится за крышу машины, вторую прижимает к ране в боку.
— Ну, и? – спрашиваю, выйдя из машины.
— Всё. Приехали.
— Лысый, ты идиот. Зачем мы здесь?
Он молчит, с довольной улыбкой глядя на реку.
— Надувай лодку, — наконец, говорит он.
— Зачем? Это мышиная возня. Вопрос времени. Нам всё равно не уйти. Что это за река?
— У неё нет названия. Через эту реку нет ни одного моста.
— Как это? У всего есть название. И как это нет моста?
— И её нет ни на одной карте.
Лысый уже одной ногой в могиле. Разум покидает его.
Я подхожу к воде, набираю в ладони воду и смываю с лица пот и пыль. Вода чистая и прохладная. В памяти всплывают детские воспоминания, как я с друзьями ходил на реку. Такая же река, такие же ракиты, такие же заросли камышей, и вода была чистая и холодная.
— Эту реку мне показал дед, когда мне было лет десять, — сказал Лысый.
— Нашёл время для ностальгии.
— Ты не понимаешь.
— Что именно?
— Дед болел раком. Он выкуривал в день по три пачки папирос. И вырастил в лёгких солидную опухоль. Но он не умер. Он переплыл эту реку. Мне было тогда уже лет двадцать. Осталось только прощальное письмо. Дед ушёл и его никто больше не видел. Но я знаю, куда…
Лысый кашляет, сплёвывая в траву красные сгустки.
— Надувай лодку, пожалуйста, у меня мало времени, — говорит он, вытирая рукавом кровь с подбородка.
Достаю из багажника лодку и насос. Мне почему-то совсем наплевать на проблемы, на то, что я скоро умру. Просто хочется сесть на берегу, окунув ступни в воду, и любоваться пейзажем, вдыхая речную прохладу. И растаять, раствориться, испариться, стать небольшим белоснежным облачком. Мысли о смерти сменились ощущением вечности. Словно луг, река, ракита, полевые ромашки и колокольчики поселились в моей голове и думали за меня.
— Там, — Лысый указывает пальцем на тот берег, — край Земли.
— Чьей земли?
— Вообще, Земли. Там ничего нет. Совсем ничего. Эта река – граница нашего мира. За ней – пустота. Там даже вакуума нет.
Я молчу. Зачем мне обсуждать мысли, рождённые горячкой?
— Знаю, что ты мне не веришь. Я тоже не до конца верю. И совсем не понимаю, как это возможно.
— Там берег и луг, — отвечаю я.
— Чепуха. Это декорация. Как в театре. Наш мир – это сцена, а там – фон, а за ним – ничего. Спектакль идёт только на сцене. Понимаешь?
— Лысый…
— Хорошо, брось камень.
— Куда?
— Через реку.
— Зачем?
— Просто брось.
Я пожимаю плечами и иду искать камень. Не найдя, достаю из машины гаечный ключ.
Река неширокая, но до того берега я вряд ли доброшу.
— Давай, — хрипит Лысый.
Размахиваюсь и швыряю ключ. Внимательно слежу за траекторий полёта. И ключ исчезает в воздухе. Не просто исчезает, а будто я потерял его из виду. Вот он летит над водой, сверкая в солнечных лучах, и вот – его уже нет, словно и не было. Сам момент исчезновения ключа я не уловил. Он никуда не долетел, не плюхнулся в воду, не упал в траву на противоположном берегу.
С молотком, запущенным следом, случилось то же самое. Это так естественно, что я даже не удивился. Словно знал секрет этого фокуса, но забыл.
— Редкий молоток долетит до середины Днепра, — шучу я. — Чепуха, оптический обман. Там не может быть «ничего». Там…там…
Что должно быть там? Какой город? Какие горы? Какие страны? У меня с ориентировкой на местности никогда не было проблем. Я без компаса легко определял стороны света, а сейчас не могу понять, где север, а где зюйд. Кружусь, пытаясь вспомнить, откуда мы ехали, где находится мой город. Но всё тщетно.
— Река – это край. Всё остальное – вон там, — Лысый указаваеи с ту сторону, откуда мы приехали. — Всё, весь мир – там. А там – ничего. Даже смерти нет. Нет этой дырки у меня в пузе, нет уродов, которые гонятся за нами.
— Как это может быть? Земля круглая, у неё нет края.
— Тебя обманули.
— Но…
— Не спрашивай, у меня нет ответа. Есть факт, а что и почему – спроси у моего деда. Ты со мной?
— Не знаю… пока нет.
— Тогда прощай.
Лысый цепляет лодку и тащит к воде. Не дойдя нескольких шагов, падает и ползёт на четвереньках.
Помог ему сесть и подталкиваю лодку. Грести он может только одним веслом, поэтому долго кружит на одном месте, пока не приспосабливается. Сажусь на траву и закуриваю, глядя вслед уплывающему приятелю. Когда лодка исчезла, так и не понял. Не растаяла, не лопнула мыльным пузырём, не испарилась. Просто её не стало. Словно и не было никогда. Пытаюсь вспомнить имя того, кто в ней плыл, и не смог. Только неуловимый безликий образ стоит перед глазами.
Сигарета гаснет, и я прикуриваю другую.
Река, омывающая наш мир, мой маленький скучный мирок, полный иллюзий. Совсем рядом; сюда можно было приехать на пикник. Скорее всего, не существует никаких далёких островов, никаких мулаток, поэтому и мечты наши развеялись прахом. И вдруг всё становится предельно ясно. Все эти географии, астрономии, квантовые физики и эвклидовы геометрии – полная чушь. Надежды, стремления, цели – пыль в глаза. Ничего не было, и быть не могло. Я просто пудрил себе мозги. Всё намного проще. Есть просто островок среди ничего. И я – несчастный Робинзон, у которого появился шанс покинуть этот унылый кусок земли.
И больше нет ничего.
Нет никакой погони.
Я встаю, оглядываюсь и вижу вдалеке чёрную точку, приближающуюся со стороны трассы. Вот и всё.
Мешок с деньгами тоже исчезает, не долетев до другого берега. Не раздеваясь, вхожу в воду, такую прозрачную, чистую и холодную, которая смоет с меня все скорби и все радости, все грехи, нажитые на этом острове, всё добро и зло. Когда вода доходит до подбородка, отталкиваюсь и плыву.

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии
myasnik
06.09.11 16:08

Четадь?

 
Старпом
06.09.11 16:09

Блиать, вот она любовь к халяве...

 
myasnik
06.09.11 16:14

Ну так....как-то непонятно...

 
Клоп
06.09.11 16:15

Чем то креосы Тихова извращенца напоминает...

 
Клaйпед
06.09.11 16:16

Если честно редкостная поебень

 
Клaйпед
06.09.11 16:17
"Старпом" писал:
Блиать, вот она любовь к халяве...
???
 
Квадрат
06.09.11 16:20

концовка разочаровала

 
Drag
06.09.11 17:20

Ниче так.

 


Последние посты:

Девушка дня
Итоги дня
4 причины, почему мужчины уходят от тебя
Реальные новостные заголовки из реальных СМИ. Топ 2017.
Следите за детьми!
На форумах молодых мам
Только после свадьбы
Горько!
Козел! Опять пришел!
Мгновенная карма. Лучшее за год


Случайные посты:

А ты сиди, работой в офисе
Девушка дня
Девушка дня
Менеджеры мать их
С праздником, девочки!
Как отбирают девушек для показа нижнего белья
ТОП 5 косяков работников Пятерочки
10 ненавистных типов покупателей глазами директора Пятерочки
Дневник старшеклассницы, дружившей с немцами в начале войны
Домой с гостинцами