Зеркало




23 сентября, 2011

После снега

Мы начали еще на объекте. 28-го, в половине четвертого. Уже к шести все бригады достигли совершенства.
Малярши были податливы, как резиновые игрушки.
Начальник строительства упал в пролет и ругался матом.
Мы, кровельщики, обходили накрытые леса, как на свадьбе, и кричали «горько».
Где-то в углу пели про паровоз.
Когда песни стали тише, вздохи на этажах громче, тогда и возникла у нас мысль умотать на хату с тремя самыми красивыми гражданками из нашей конторы (бухгалтерами).
С этими дамами можно было поиграть в романтику иль как там еще поиграть.
Короче я, Славка, Андрюха, Алевтина, Рая и Анна Наумовна посредством такси переместились в квартиру неженатого Андрюхи с комфортом и тортом. Про ликеры и прочее тоже не забыли. И даже зачем-то купили три розы. По одной на женщину, хотя я Алевтине и одной не дал бы, но законы равноправия…

Как обычно в последние годы снега на улицах не было, только иней по утрам и грязь в час пик. Но на хате нам этот снег нахуй был не нужен. А все потому, что мы получили хорошие деньги и могли позволить себе как бы чуть больше чем литр на троих за гаражами у центрального рынка. Ну, и я уже говорил про розы.
Сидя в уютной келье Андрюхи за полированным столом из 70-х, мы умеренно пошлили, наливали малыми дозами ликер в рюмочки с историческими гранями, и я перебирал струнки неизбалованной гитарки.
Хотелось петь романсы, как в гусарском собрании, но выходили только Алсу, «Любэ», Шатунов и частушки.
Впрочем, наши «дульсинеи» были в восторге от нежной музыки, джентльменского обращения и ароматных апельсинов в узорном блюде.
Блядь, это реально в кайф — сидеть не на коробках от унитазов, а на резных стульчиках и светски общаться на фоне аквариума с рыбками.
Дамы млели, особенно Анна Наумовна. Они курили длинные сигареты как в французских кафе и высоко задирали подбородки, гламурно изгибая шеи. И где только научились?
А мы, как художники с Монмартра, говорили о Моне и абсенте.
— «Зеленая фея». Да, под ее фантастическими чарам рождался истинный импрессионизм… — томно шептал Славка.
Хуясе, это где он прочитал такое? Уж точно не в саратовской «пересылке». Бля, я где-то что-то упустил.
— Ренуар любил Жанну Самари, и ты, Рая, очень похожа на эту суперактрису, — Андрюха лез с рюмкой к самой миниатюрой бухгалтерше.
Та в черном платьем с блестками больше напоминала «Марию Магдалину» Караваджо, но в этой квартире любое сравнение имело место быть.
— А ведь я могу как Ренуар, на пленэре, хотите? — Славка наклонился к Алевтине как богомол.
— Хочу! — однозначно сказала та, и ее глаза вспыхнули малахитовой похотью.
После этого они удалились в спальню покойной бабушки Андрюхи, вальсируя и лобзаясь как ангелы.
Мы продолжили извращаться на тему цветных мазков и успешно выполненного квартального плана с Анной Наумовной.
Эта старшая (но ни разу не старая) бухгалтерша слушала мои музыкальные экзерсисы и медленно моргала длинными ресницами, как в снах моего детства.
Андрюха рассказывал какую-то путаную историю из Гоголя, а в бабушкиной спальне скрипела кровать с никелированными набалдашниками.
Я включил магнитофон с песнями какого-то Стаса Михайлова, и тотчас же образовались танцы. Нормальные светские танцы, без блядских обжиманий, но с грацией, насколько позволял выпитый ликер.
Танцевали мы долго и витиевато. Потом из комнаты вернулись Славка с Алевтиной и попросили водки. Ну, началось… Ведь хотели без всяких там мещанских напитков и карт на раздевание, а тут на тебе — водки.
— Пиздуй за ней сам, — ответила сознательная часть нашего коллектива, то есть я.
— Давай на спичках, — предложил Славка.
— Да, давайте на спичках! — завизжала блондинка Рая.
— Может, еще в «бутылочку» сыграем? — скорчил я рожу.
— Это не гламурно, — отмахнулась Алевтина.
— Да и бутылочки нет, — вставил Андрюха.
И вот в самый этот момент я понял, что меня все заебало. Жизнь без романтики и высшей цели. Стройка, шабашки, бракованные сверла и прораб Прохоров.
Хорош! Нахуй все! На улицу, в ночь. Пусть меня грохнут граждане хулиганы или заберут граждане с погонами. Я буду протестовать против режима, получу дубинкой по горбу и буду брошен к одиноким существам в «зверинец». Только бы не здесь в этой квартире с никелированными кроватями и ликерами!
— Я пойду за водкой, давайте деньги, — сурово сказал я.
— Ну вот, другое дело! — веселился коллектив.
Так я оказался на улице и побрел вдоль каких-то параллелей, пересекая какие-то меридианы и трамвайные пути.
В это время пошел снег. Он сыпался как перхоть с чьей-то косматой головы. Густой такой, белый-белый снег. Он бил меня по лицу и лез в глаза. И это было здорово.
Такси появилось внезапно как привидение.
— Стой, стой, бля! — крикнул я и взмахнул крыльями.
Грязная «шоха», испуганно взвизгнув, остановилась у моих ног. Я сунулся в салон и сказал: «Поехали!» По-моему, я даже махнул рукой, но как-то неуверенно.
Горбоносый водила рванул в ночь, сбивая на «зебрах» испуганные снежинки. Я обхватил руками голову и почувствовал усталость. Усталость, сравнимую со смертью...
А автомобиль летел в городской тьме, изредка попадая в свет замерзших фонарей.
— Уже скоро, — прохрипел таксист.
— Я знаю, — простонал я.
— Двести рублей.
— Держи.
Я сунул ему деньги и посмотрел в окно. Там в неистовой метели кружились сосны и кусты терна. Лесная, холодная страна ждала меня для последнего погребения. Неба просто не было. Вместо него снег, страшный, тяжелый снег, похожий на мою печаль.
Когда такси умчалось обратно в город, я понял, что у меня все будет хорошо. В этой полной неведомой силы лесополосе я почувствовал спокойствие и еще ту дрянь, которую называют жизнью. И я пошел в самую глухую сторону.
Там ветер вился вокруг меня, словно волк, и скулил по-волчьи. Скрюченные ветки неизвестных, мертвых деревьев извивались в готических узорах. Чистый воздух выбивал из меня остатки прошлого и наполнял душу будущим.
И, наконец, я увидел ее.
Она стояла возле березы, словно на картинах Васнецова. Она смотрела в мои глаза и улыбалась. Ее волшебные, длинные волосы серебристой шалью покрыли плечи и лишь слегка трепетали в мутном свете Луны. Тонкое платье со сверкающей вышивкой переливалось в окружении снежинок, словно алмазная пыль.
Она не двигалась мне навстречу, и я стоял в ожидании зла. Но его не было.
— Я давно тебя не видел! — крикнул я.
— Давно, — по губам прочел я.
— Сегодня тебе лучше?
— С тобой мне всегда хорошо.
И только после этого я, проваливаясь в снегу, приблизился к ней.
Мы приникли друг к другу, и ее холод слился с моей грустью в родниковую чистоту умершей когда то любви.
И мы стояли у этой треклятой березы как дети, убежавшие из того пионерского лагеря. Как те два глупых подростка в самой красивой Стране, от которой я никак не могу убежать или скрыться в похмельном бреду уже много, много лет…
— Ты не изменился, Bespyatkin.
— А ты красивая. Помнишь, я говорил?
— Помню.
— Поцелуй меня…
Она по-детски чмокнула меня в губы как-то мимо, неумело и... это было божественно.
Тогда в этих лесах мы были самыми счастливыми, самыми-самыми...
И сейчас я держал в руках мою Любовь и Родину. И она дрожала в них, как та светловолосая девчонка в клетчатой рубашке и синей юбке из вельвета.
Снег перестал бешено кружить, а просто тихо садился нам на головы и плечи.
Да и что он нам, этот снег? Всего лишь контраст, альтернатива. Обратная сторона того пионерского лета, когда мы прятались от костра в хороводе корабельных сосен, чтобы сказать друг другу глупые, но самые правильные слова.
Тогда еще ухал филин и шумели верхушки деревьев. А сквозь них проглядывали звезды, среди которых мы хотели увидеть искусственный спутник Земли.
И мы видели это небо, и глаза наши блестели неистово, как пионерская клятва.
И не было снега. Не было прожитых в разлуке лет, взросления и грязи, водки и ебли с разными там...
Сейчас нас ничего не интересовало, кроме невинной близости и еще более невинной памяти.
Нам было хорошо здесь в холодном темном месте, которое еще можно назвать лесом.
— Я не могу умереть, Лена, — оправдывался я.
— Зачем тебе это?
— Не зачем. Но и там, в этом городе, нет ничего, что могло бы стать моим счастьем.
— Ты еще скажи, что счастье — это я…
— Не скажу, но подумаю.
— Глупый?
— Да.
— Прости.
— Люблю тебя.
— Я тоже, а теперь иди, скоро снег кончится.
— Уже ухожу. Мне хватит надолго, до самой смерти.
— Не говори так, ведь твое лето осталось в тебе, а мое...
Я резко отпрянул от нее и побежал к дороге, не оглядываясь и ничего не замечая.
В голове кружилась только та еще не страшная картина, полная суеты и волнения.

Плаврук Стасов вытаскивает на песок девчонку в синем купальнике. Воспитатели окружают ее и нервно дергают за хрупкие, синие руки.
Вожатые прогоняют нас в лагерь, а по песку мчится медсестра в расстегнутом халате, белом, как зима. Чуть поодаль стоит санитарка с алым крестом, и... Кукушка смолкла там, в ветках сосен, словно устала от чьей-то жизни.
Когда ее увезли, мы были в столовой, и Ленкино место у окна было пусто. Все старались не смотреть на него, в том числе и я. Особенно я...

Я бежал по заснеженной дороге долго и вне реальности.
Потом случайный дальнобойщик остановил меня в этом беге. Мы поехали в город, полный живых людей и мертвых улиц.
В городе снега уже почти не было, только серые пятна и лужи в свете ночных магазинов.
По дороге к Андрюхиной хате я купил-таки водки и всякого еще там. Собственно, за этим меня и посылали, ибо разврат ждал, товарищи надеялись.
Уже сидя за тем же полированным столом, я пел: «Для меня нет тебя прекрасней, но ловлю я твой взор напрасно...» И под эту Антоновскую элегию в сумраке раннего утра слышались чавкающие звуки блядских поцелуев и шарканье носков по полу.
Глядя в окно, я видел, как уходит с тротуаров постылый снег, и где-то там, за многоэтажками, появилось что-то светлое. И мне это светлое кружило голову, а может, просто от водки сознание решило отдохнуть… Да, собственно, не похуй чего там в мыслях кружится?
Время сейчас еще детское, женщины романтично подготовлены и бухгалтерские ласки ждут партнеров. Ну не пропадать же добру, Анна Наумовна!
Я бросил гитару и поставил кассету с этим… бля, как там его… Стасом Михайловым.

Bespyatkin

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии
Homer
23.09.11 15:32

ахтыжебаныйнасрать!

 
iluga
23.09.11 15:40

хуйня

 
Свиблово
23.09.11 15:41

Чёта беспяткино последнее время разволокло непохуйне, такие заумные и депрессивные хуёвины пишет.

 
Ra
23.09.11 15:43

еслиб таварисчь беспяткин курил былоп панятна, на одной алкогольной теме такое написать праблиматиченьга! Хтонить смысел понил?

 
Старпом
23.09.11 15:45

бля...

 
Клоп
23.09.11 15:46

Беспяткин вмазываеца терь паходу...

 
Енот_потаскун
23.09.11 15:48

Бля, а меня чего то прям зацепило...

 
Ra
23.09.11 15:50
"Енот_потаскун" писал:
Бля, а меня чего то прям зацепило...
Нет наркотикам!!!(нужный смайлег у Клопа есть)
 
Енот_потаскун
23.09.11 15:57
"Ra" писал:
Неее,я по синей теме только ;)

Просто темы близка, вот и зацепило

 
Ra
23.09.11 16:01

Неужели у тебя была знакомая в детском лагере с которой ты миловался и которая утонула/замерзла/ умрела вопщим?

 
Клоп
23.09.11 16:01
"Ra" писал:
Нет наркотикам!!!(нужный смайлег у Клопа есть)
Ты пра этат? :)
size 5Kb
 
Ra
23.09.11 16:06
"Клоп" писал:
Для Енота вточку! )
 
Jonny
23.09.11 23:37

У Беспяткина явно шизофрения прогрессирует!

 
Вася
24.09.11 00:47

Ниасилил. КГ/АМ.

 
max_im
24.09.11 13:32

Бля, отжог, блеванул...

 
ski
27.09.11 20:18

Вообще говоря, такие вещи пишутся в трезвом уме... бедняга Беспяткин :(

 


Последние посты:

Как Коля мошенников обманул
Это Россия!
Сын так хочет
Про тупняки и обучаемость сотрудников торговли
"В реанимацию, срочно!" Фельдшер — о "жертвах" прививок
Двойные стандарты
Русский пацан
Про «неудачно вышла замуж»
Кастинг на должность жены
Девушка дня


Случайные посты:

Быть умным вредно
Девушка дня
Беременные дамы тоже сексуальны
Как пройдут выборы президента 2018
Вот еще бы правительство на наши зарплаты заставить жить
Итоги дня
Любимые лакомства советских детей
Московские диалоги
А вы любите мёд?
Биткоин перевалил за 10 тысяч долларов