Зеркало




28 мая, 2012

Заводская история

1.

Костя Семушкин ехал в трамвае и думал про пизду. Он привычно думал так каждое утро и про себя называл эту поездку на работу “пропиздон”. Про пизду думалось легко, не надо было напрягаться и что-либо вспоминать – все вспоминалось само собой, складывалось в картинки и разные интересные вопросы. Семушкину нравилось рассматривать женщин в трамвае и думать о том, ебали ли их сегодня ночью, а если ебали, то – как. Женщины с утра были все больше напряженно-мрачные и Костя обычно ставил диагноз, что не ебали.

Последнее время Костю интересовал вопрос, который пришел к нему из интернета – вопрос о бритой и волосатой пизде. Мода на бритую пизду, захлестнувшая весь мир, интересовала Семушкина с точки зрения практической реализации. Как и любому мужику, Семушкину приходилось в жизни бриться и он знал, что дело это хлопотное, отнимает время, не всегда – особенно с похмелья – вообще хочется бриться. Но это все-таки бритье, так сказать, лица – места, которое доступно и видно в зеркале. Пизду же не очень видно, особенно если у женщины животик. Семушкин представил себе, что ему надо каждый день брить себе яйца и ему это не понравилось.

С другой стороны, Семушкин знал, что уж раз начал бриться, то волос прет с годами все крепче и надо либо бросать совсем и отпускать волосатость, либо бриться каждый день. Потому что щетина. На лице у Кости щетина — еще ладно, а вот у девушки, понимаешь, щетина на пизде – это облом. Костя как-то раз ткнулся в такую и ощущение было – как будто он выебал проволочную щетку.

Костя был уже не молод – заканчивался четвертый десяток – и курс молодого бойца проходил еще при старом режиме, когда порнухи не было и многое приходилось поначалу додумывать самому. С блядями Семушкин старался не вязаться – был брезглив и боялся болезни, а вот девушки с репутацией приличных обычно были озабочены тем, чтобы их блядями не считали. Потому что с какой-то попытки все же рассчитывали выйти замуж. Быть целкой в те легендарные времена было не зазорно, до определенного возраста даже почетно и сильно прибавляло шансов при попытке замужества. В более зрелом возрасте, когда уже понятно, что девица пользованная, — ей надо было изо всех сил показывать, что ее не ебет кто и когда попало, что она ждет любимого нетронутой, а то, что пломба у нее сорвана – так это след трагически оборвавшейся любви, а не результат блядства.

Весь этот цирк девицы вполне могли изображать, поскольку внешних признаков выебанности на них не оставалось – хоть бы их ебли каждый день по три раза. Это тогда – в старые времена, при волосатой пизде. А теперь, при бритой… Получается, что если баба бреет пизду, то она поддерживает себя в постоянной готовности к ебле. Если замужняя, то понятно, а вот незамужняя – получается как ни крути – блядь. Семушкин думал о том, как девки выкручиваются из этого положения и ему было интересно. Сам-то Семушкин пользовал теток больше в возрасте, жениться на них не собирался и целомудрие их ему было по хую. Но среди семушкинского контингента бритых писек не было и опыта такого общения он почти не имел.

Костя подумал, что бритье пизды наверняка придумали мужики. Для того, чтобы продавать всякие бритвенные станки и прочие прибамбасы. И тем самым неплохо насолили бабам, создав на ровном месте столько проблем. И ведь смешно – бабы клюнули и повелись. Так же как они упорно заблуждаются в том, что туфли на огромных каблуках и походка свежевыебанной гусарской лошади на ходулях делают их невероятно красивыми, так же ошибаются они и с бритой пиздой — была бы фигурка, а волос ебле не помеха. Наоборот…Семушкин вспомнил случайно вбитую в него в школе фразу и ухмыльнулся, произнеся ее про себя по-своему: “Все лысые пизды одинаковы, каждая волосатая пизда – волосата по-своему.”

Семушкин увлекся этими мыслями так, что чуть не проехал свою остановку. Выпрыгнул из трамвая прямо под колеса мышино-серой иномарки, привычно матернулся в адрес ее владельца и смешной трусцой, какой бежит обычно немолодой и не привыкший бегать холостой мужчина поздних средних лет после получасового сидения на жопе, потрусил к тротуару.

Накрапывал дождик. Тетки пораскрывали зонты и теперь наперебой норовили попасть Семушкину спицей в глаз. Костя, тихо матерясь, переместился поближе к краю тротуара, поднял воротник и тут вспомнил, что у него сегодня с собой кепка. Полез в сумку, достал головной убор. Кепка была не Костина. Вчера понемножку пили вечером с сантехником и Горыныч – так любимого слесаря звал весь дом – проиграл Косте эту кепку в дурака. Так – шутки ради. Костя и не взял бы кепку, да на улице так же моросило – вот и прихватил.
Кепка была не первой свежести, но вполне ничего так. Кожаная, слегка поцарапанная. А сбоку – непонятная эмблема. “Наверное что-то значит” – подумал Костя…

До проходной родного завода Косте оставалось метров двести. Вполне можно было прогуляться в кепке. Семушкин нацепил свой выигрыш на голову и уверенной неспешной походкой рабочего человека стартовал в сторону остопиздевшего ему до белых чертей облупившегося и давно уронившего с фронтона какой-то там орден пропускного пункта.


2.

Людка Ковалева сидела в своей конторке и ругала себя страшными матами. Жутко чесалась пизда. Чесалась так, что ни о чем другом невозможно было думать. Самое поганое, что чесать ее через джинсы было бесполезно – только хуже. А расстегнуть ширинку и всласть почесаться было – никак. Все время кто-нибудь норовил влезть в инструменталку с какой-нибудь идиотской проблемой. Людка представила себе, что ее застукают за чесанием пизды на рабочем месте и ей стало нехорошо. Разнесут ведь по всему заводу и не докажешь потом, что ты просто чесалась…

Зачем только послушалась Наташку? Ну выпили по чуть-чуть, но не настолько же, чтобы взять и так изменить свою жизнь… Разболтались как всегда про свое, про бабское. Наташка одна живет, ей крутиться приходится, конечно. Ну и слово за слово – как обычно за столом – докатился разговор и до пизды. Наташка говорит: “Людк, а ты бреешь ее…ну там у себя?” Людка и не поняла сначала. Потом поняла. “Зачем?” – говорит. Ну Наташка и объяснила, зачем…

Короче, мол, с бритой пиздой Людка сразу станет для своего Витюни новой и привлекательной. И молодой. И красивой. Сейчас мужики, мол, не хотят уже в волосне копаться – им подавай выбритое все. Чтоб как у первоклассницы. А волосы это – антисанитария. Тем более, что небось выпадают да липнут ко всему там, да и седые уже, наверное… На седину Людка обиделась, после ухода Наташки долго пристраивалась к зеркалу, рассматривала свою нижнюю шевелюру. Даже вырвала, поморщась, пару волосков. Посмотрела – вроде не седые. Потом пошла, посидела за Витиным старым компом – знала, где искать его похождения. Тетки в интернете действительно были все выбриты до блеска и Людка серьезно задумалась…

Витек был на сутках, Людка – выходная, никого дома не было и наутро Людка, купив одноразовые бритвенные станки, вооружилась ножницами и чуть – по чуть-чуть состригла и сбрила себе всю девичью красоту. Получилось интересно. Но занимаясь стрижкой и бритьем в ванной, Людка как-то не сообразила, что волосы эти могут стать последней каплей в чаше терпения сливного сифона Короче, корыто безнадежно засорилось. Вечером муж придет с суток, пойдет мыться, там – беда, настроение угроблено, вместо стакана будет три и…считай, зря брила пизду.

Позвонила сантехнику. Горыныч пришел уже датый, после обеда. Пробил пробку, засвинячил пол-квартиры, выцыганил сто рублей и рюмку водки. Пришлось открыть Витину бутылку. Но все же проблему решили. Можно было надеяться на хороший вечер – засор пробит, пизда побрита, водка – в холодильнике…Вот примерно так же начиналась Вторая мировая война. Тоже, наверное, кто-то пизду побрил.

А еще Горыныч, уходя и будучи сильно нетрезвым, напялил не свою кепку. Витину. А свою оставил. Такую же, но без значка сбоку. Но этого Людка не заметила.

Витек пришел с суток, пожрал, принял стакан, раскорячил Людку и был непонятно удивлен бритой пиздой. Особо вопросов не было, но ебля как-то не задалась. С волосатой было даже веселее.

И вот теперь Витек опять на сутках, Людка сидит на работе, а пизда зудит и чешется. Где счастье?


3.

Витек Ковалев был мягко говоря не в духе. Уже третий день уговаривал себя, уговаривал…и все бы складывалось. В картину мира не вписывалась только кепка. Но этого было достаточно, чтобы картина эта развалилась, как Витин “Москвич”, однажды неудачно наехавший на “лежачего полицейского”.

Вообще-то Витек был охранником. Но не простым, а государственным. Вохровским. Охранял, как он считал, окружающий мир от быдла, которое может проникнуть в него со стороны завода. Несмотря на то, что сам Витек был самым обычным состарившимся пэтэушным чмом, считал он себя элитой. Ну, в конце концов, элитой среди чма…или чмы? Среди быдла, короче. Так вот – “чмо” и “быдло” и никак иначе он именовал про себя всех проходивших и проезжавших мимо него. И было это не от классовой чуждости – Витя сам двадцать лет пропахал в металлическом цехе – и не от ненависти к людям. Все было проще. У Витька был пистолет. Револьвер то есть. Наган. Витек даже стрелял из него однажды. И вот когда Витек стоит на страже, он все время думает об этом самом…револьвере и ни о чем другом. Нет, нет, да и погладит рукояточку – кругленькую такую, объемную, с приятными такими накладками с насечкой. И думается Витьку, что вот идет мимо него все это быдло и чмо, а он сейчас как достанет, да как начнет их по углам раскладывать… Приятно чувствовать себя самым главным в этом мире. Особенно, если больше никто об этом не знает.

А сегодня у Вити особенный повод гладить рукояточку. Сегодня он заступил на смену в сильной задумчивости. В очень сильной.

Вообще-то Витя всю жизнь был не ходок. Так – раза три по пьяни сходил налево. Да и не сходил – если бы ходить пришлось, так не пошел бы. Просто эти три раза дело само рядом лежало. Да и если честно, то из трех раз два неудачные были. Один ничем не кончился, а второй залечивать пришлось тайком от Людки.

То, что все бабы – бляди, Витя знал с детства. Не знал, а уверен был. Но Людка, с которой прожил уж лет пятнадцать, казалась ему и не бабой вовсе. Так – станок для ебли. Витю даже устраивало то, что Людка с годами толстела и дурнела – меньше народу позарится. И так он привык к этой своей исключительной собственности, что, видно, слишком расслабился.

Как раз в прошлую смену базар вышел про баб. С Игнатьевым – напарником Витиным. Тот на заводскую библиотекаршу пару недель как залез, ну и давай об этом Вите рассказывать. Про то, как она очечки снимет, да так встанет, этак…Игнатьев, мол, ее ебет стояком раком, а она как красная кавалерия ногами топает и орет громче Буденного. И пизда у нее – как у куклы – вся выбрита и кремом смазана. Вот так вот. А по заводу ходит недотрогой. И муж у нее. И двое детей.

Мало того, что от игнатьевских рассказов на Витька вдруг накатило, так еще и подумалось: “Вот сижу тут сутками, а Людка дома выходная. Я тут слюни пускаю с этим дураком, а ее может быть дерут сейчас в три уха. А она орет и топает как африканский слон.” А детей у них с Людкой нет, мешать никто не будет – ебись себе на здоровье. Вот такой вот козел Игнатьев ее и ебет сейчас. И в тапочках Витиных ссать ходит потом.

Внезапно накатившее желание, неблизкий конец смены, мысли о ебущейся с кем-то Людке – все это ввергло Витю в жуткую мрачность. Если бы Игнатьев рассказывал не про библиотекаршу, а про Вальку – намотчицу, например, то было бы полегче. Библиотекарша была все-таки как бы из другого мира – того, где, как считал Витя, и не ебутся вовсе. А оказывается – ебутся. И еще как. Ну а уж если и там такое, то что думать про Людку…

Почему-то особенно Витька возмутила бритая пизда библиотекарши. Игнатьев пояснил: “ Ты, Витя, старый уже, тебе бы только мочалку потрепать. А мы люди современные – интеллигентный человек вроде меня лохматую бабу ебать не будет. Бритых хватает. Так что если баба с кем-то ебется кроме своего карманного мужика, она обязательно пизду бреет. А твоя, небось, не то что не бреет, — и не моется уже перед этим…Куда ты от нее денешься? Да и толку с тебя…”

Все это Игнатьев говорил как бы в шутку, но Вите хотелось застрелить его всерьез. Домой тогда пришел уже на взводе. Людка была ласкова. Супчик, селедочка, водочка…правда Витьку явно не показалось – бутылка была начата, но…мало ли – может же и Людка захотеть водки. Тоже ведь человек. Поплыл, разомлел, от неприятного разговора с Игнатьевым осталось только вспыхнувшее тогда желание. Взял Людку за жопу, подтолкнул к кровати, наигранно-грубо стал снимать с нее халат, трусы. Людка привычно поддавалась. Стянул трусы, задрал ей к потолку полные ляжки, сунул голову туда – вдохнуть бабского потного мяса, провалиться языком ей во влажную пизду, подцепить спрятанную в складках кнопку – завести бабу. И вдруг…Бритая пизда.

Выеб жестко, коротко и без особого кайфа. Как будто поссал. Пошел на кухню, допил водку, покурил. Под алкогольным наркозом плохие мысли не развивались, но и радости не ощущалось. И только утром, когда собрался за пивом и снял с вешалки кепку, — прошибло как высоким напряжением. Кепка была чужая.


4.
Семушкин привычным жестом сунул руку в карман куртки. Все рассчитано и отработано – двадцать лет одно и то же — пропуск в рыло охраннику и обратно в карман. Как кольт в ковбойском фильме. Только хрен тут тебе кольт – рука провалилась в пустой карман. “Вот блядь” – подумал Семушкин – “куртень-то постирать давал соседке, все выложил, а обратно…вот блядь.” На вертушке стоял Витек из Костиного подъезда. Редкое говно. В другой раз Семушкин и здороваться бы с ним не стал. Но тут такое дело…

-Слышь, Вить, я это…пропуск дома забыл. Пусти, ладно?
- Иди домой за пропуском. Если каждый тут будет…
- Вить, ну мы ж соседи. Мне Макарыч прогул нарисует пока я буду домой гоняться.
- Нарисует. А мне-то что?
- Вить…- ныл Семушкин.Ему было противно, очень хотелось послать все на хуй и убить вахтера. Причем, убить уже хотелось больше, чем послать.

“Жаль, что у меня пистолета нет” –подумал Семушкин – “Влупить бы ему сейчас в лысую башку и конец фильма…”

Семушкин ныл, его обходили недовольные, неопохмелившиеся еще утренние рабочие, толкали, проходили по ногам. “Блядь, Макарыч – еще то говно – оставит без копейки сука, только ведь и ждет повода. И все из-за этого Витька…”.

- Слышь, ты пустишь меня или нет?
- Пошел на хуй. Тебе же сказали – иди за пропуском.
- Ну ладно. Сука ты, Витя. Пизда лысая.

Семушкину стало жарко. Он снял с головы кепку, вспомнил, что она чужая и со злобой запустил ей в Витька:

- На, гнида. Лысину прикрой. Простудишься.

И повторил громко на всю проходную:

- Пизда лысая. И мама твоя — пизда лысая, и баба – пизда лысая…

Семушкин выдохся, перебрав ближайших родственников Витька. И даже успокоился. Все – можно было идти домой. Завтра с Макарычем уж как-нибудь…

Вот, казалось бы, сколько раз за жизнь Семушкина или того же Витька называли пиздой. И еще по-разному. И – ничего…Только при этом ни разу не сходились на одной шахматной клетке все эти обычно бредущие в разных краях мироздания обстоятельства. Мудило Горыныч, бутылка водки, кепка, Людка со своей бритой пиздой, Семушкин – склеротик, забывший дома пропуск. Да еще в смену Витька…Как будто кто-то трясет нас с вами, братцы, как кости в стакане и все привыкли уже, что все ни хуя, да ни хуя, а потом бац – четыре шестерки и все говорят: “Ну ни хуя же себе…”

Когда Витька назвали пиздой, он уже поймал кепку. Свою кепку. “Ебаный сосед…вот же блядь” – пронеслось в пустоте Витиной башки. Почему-то вспомнилось, как мылся с Семушкиным в цеховом душе, вспомнилось, что у Семушкина висел большой такой рабочий хуй. А у самого Витька хуй был маленький когда висел. Такая вот хуета – когда встает,-нормальный, а когда опадает – маленький. Втягивается. В принципе, это удобно даже – не болтается там ничего, но не будешь же в бане всем объяснять и стоячий демонстрировать. Раньше Витек как-то на это внимание не обращал, а теперь в интернете этом ебаном – везде только про хуй. Как его увеличить. И такие хуи везде на фотках – Витин даже близко не лежал. Людка над Витьком тоже посмеиваться стала. “Теперь понятно все. – заводился Витек — Смеемся, а когда муж на работе, — к соседу бегаем, который с таким хуищем. Даже пизду для него побрила. А этот говноглот уже в моей кепке ходит…”

Крыша у Витька была и так худая, а после всех этих напряжений съехала совсем. Глядя на Семушкина остекленевшим взглядом, Витек понтово, как в американском вестерне, вытащил наган, сделал паузу и на счет “три” лупанул в Семушкина. Пауза Семушкина и спасла. Выстрели Витек на счет “раз” и носили бы Костю под музыку.

Слесарь-сборщик Хайдаркулов давно уже потел перед вертушкой – ему надо было выйти с ночной смены, а перепалка Витька с Семушкиным его задерживала. В принципе, Хайдаркулов мог и подождать, когда скандал рассосется, но проблема была в том, что сегодня он выносил с завода не только килограмм тридцать медной проволоки, которую всю смену аккуратно наматывал на себя, но еще и рихтовочную плиту немерянного веса. Плиту Хайдаркулов приладил как рюкзак себе на спину и прикрыл курткой. Плита Хайдаркулову была на хуй не нужна – он выносил ее на спор. На кону стояло три бутылки водки. Короче – сложная финансовая комбинация, а тут – “лысая пизда” в проходной.

Под тяжестью всей этой хуйни у тщедушного татарина подгибались ноги и ждать он не мог. Хайдаркулов резко толкнул Семушкина в грудь и с криком: “Пошел на хуй, дай пройти” ринулся через вертушку. В это мгновение выстрелил Витек.

Пуля попала Хайдаркулову в спину. При общей внушительной массе татарина вместе с проволокой и плитой, выстрел в спину из нагана был ему хоть бы хуй. Плиту не то, что наганом – пушкой не прощибешь. Но от грохота выстрела и легкого толчка татарин упал, сбив на скользком кафеле и Семушкина. Сверху обоих придавило плитой.

Витек, видя такое дело – что он завалил сдуру сразу двоих, подумал: “На хуй такая жизнь – дадут лет двадцать и в жопу ебать будут. На хуй…” и выстрелил себе в башку. Поскольку целиться себе же в голову Витьку было неудобно, то он промазал, но оглушенный, тоже свалился на пол. Наганная пуля, не попавшая в Витькину башку, прошила гнилые переборки заводоуправления и разнесла вдребезги графин с водой у начальника отдела кадров. Пугливый кадровик бросился к начальнику отдела режима – жаловаться на нарушение, но дверь у того была заперта. Зная, что режимщик на месте, кадровик забарабанил в дверь…

А начальнику отдела режима было хуже всех. Он как бармен в мексикансом боевике убеждал себя всегда, что “бармена не убивают”, но сам после 91-го года уже слабо верил в это. Старый чекист уже слышал выстрелы и видел по монитору, что проходная завалена трупами. Первое, что он сделал – бросился к двери и повернул ручку замка. Почти в тот же момент в дверь дико забарабанили. “Пиздец”- булькнуло в чекистском мозжечке. Режимщик открыл сейф, вытащил оттуда дежурный и всегда готовый к бою стакан коньяка, перекрестился на портрет президента и опрокинул тару в организм. Потом достал из-за папок пыльный Макаров, передернул затвор и открыл огонь по двери.

На заводе стали на двери не жалели. Но и патронов у деда было три обоймы. Потом когда дверь вскрыли автогеном, там обнаружился трижды легко раненый и здорово контуженный режимщик посреди полностью разнесенного кабинета. Но это потом…

А пока начальник караула вызвал тревожную группу, запер дверь и лег на пол. Первые ласточки приехали быстро. Беспрепятственно пройдя вертушку, заваленную убитыми, спецназовцы углубились в лабиринт коридоров заводоуправления.

Людке бабы крикнули в окошко инструменталки: “Витьку твоего в проходной убили…!” и она, недовыдав слесарный молоток юному пролетарию, как была – с молотком ринулась к заднему входу корпуса заводоуправления. В коридоре она сразу обнаружила троих омоновцев, ощетинившихся автоматами. Омоновцы были очень заняты показыванием друг другу разных сигналов на пальцах и заметили Людку слишком поздно.
Одному эта их пантомима стоила сломанной руки, второму – сотрясения мозга, а третий умудрился навалиться на Людку и нейтрализовать ее, как ему показалось. Однако, Людка только притворилась мертвой и вставая с распростертой на полу бабы, жирный омоновец получил такой удар ногой по яйцам, что рухнул в общую кучу, придавив снова и Людку.

Об исчезновении группы захвата сообщили куда надо и оставшиеся спецназовцы до подхода подкрепления заняли оборону в проходной.

Тем временем, весть о том, что в заводоуправлении идет бой, дошла до масс. В металлическом цехе работяги заперли все двери и ворота, низложили начальника цеха, а мастера Макарыча приговорили к смертной казни. До исполнения заперли в складе готовой продукции.

Не желая больше дырявить себе башку, менты доложили в Москву. Директора завода сняли с сочинского пляжа и прямо в трусах и в полотенце отвезли в Адлер, откуда на спецсамолете потаранили усмирять восстание. В самолете с ним случился тяжелый инфаркт и везти его пришлось прямо в клинику. А директор завода был, хоть и большой ворюга, но представлял собой самое страшное препятствие на пути приватизации завода московской финансово-промышленной группой. И сделать с ним ничего не могли потому что он был одноклассником вице-премьера, которому, правда, уже жутко надоел. Так что после того как пальба на заводе утихла и покойники ожили, завод тихонько без старого директора продали, а работяг разогнали. Теперь там публичный дом с кегельбаном.

Вот такие вот штуки бывают иногда от праздных пустых размышлений и от неумеренного серфинга в интернете в поисках порносайтов с длинными хуями и лысой пиздой.

5.

Наверняка, Читатель, когда ты будешь писать сочинение по этой книжке в своей вечерней школе, тебе надо будет знать, какая тут главная мысль у автора. Чтобы ты, дружок, не перегрелся от этого, я тебе ее просто нарисую. Главная мысль – во всем опасайся лысой пизды. Я когда Горбачева первый раз увидел, сразу вспомнил слова, которым меня накануне девочки в детском саду учили. “Вот – думаю – лысая пизда. Как бы с ним чего не вышло”. И как в воду глядел.


© Креозот Арчибасов

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии

28.05.12 16:30

Нормально.

 
Дронт
28.05.12 16:52

Нихуя себе букаф пра пизду...

 
нерв
28.05.12 18:03

семен альтов,нах

 
Prepez du
28.05.12 18:42

Нечетал патамушта пра пезду

size 21Kb
 
Барсик
28.05.12 19:27

Ничо так. Концовка слегка смазана.

 


Последние посты:

Девушка дня
Итоги дня
4 причины, почему мужчины уходят от тебя
Реальные новостные заголовки из реальных СМИ. Топ 2017.
Следите за детьми!
На форумах молодых мам
Только после свадьбы
Горько!
Козел! Опять пришел!
Мгновенная карма. Лучшее за год


Случайные посты:

Девушка дня
Пишите письма...
Рыбалка по-нашему
Я пришла сюда забрать свои шарики и набить кому то рожу, шарики я уже взяла
Ситуация
Маскарадный костюм на корпоратив
Пятничная баночка от Пилота
Вдруг щука говорит ему человечьим голосом: Поцелуй меня
Хобби родителей пенсионеров
Честный список контактов