Зеркало




20 июня, 2012

Как Мокрого сушили

- Ты, гад ползучий, куда???!!! – раздался злобный звероподобный рык Агафьи Петровны.
-Тащить за хобот верблюда! Пока лежит, а то убежит! – бросил слова в лицо своей реповидной супруге Иван и выбежал из дома.
Вы не подумайте, конечно, что наш герой был хамом и человеком, на котором цивилизация не оставила никаких благих отпечатков. Просто иногда и интеллигентного господина с восьмилетним образованием можно довести женскими вопросами до белого каления.
Хлопнув дверью, чтобы тем самым окончательно поставить бабу на место, Иван Арнольдович Непейвода резво сбежал с крыльца и устремился по дороге. А пока он идёт к заветному ручейку, есть время поведать народу былину об этом, можно сказать, межнациональном герое. Давным-давно уже никто не звал его по имени-отчеству.

Да и к чему все эти экивоки, если было у него имечко, данное народом, которое приклеилось моментом без «Момента» и давало полную характеристику от кончиков пальцев до нутра, включая печёнку – Ванька Мокрый. А всё потому, что сухим он давно уже не был. Не в смысле, конечно, штанов, а и в репутации, да и вообще в состоянии. И характерец имел он неспокойный, ведь в его украино-латышско-русско-польских кровях сам чёрт бы уже ногу сломал. Как говаривала его бедная матушка: смесь бульдога с носорогом. Да и подвигов числилось на нём неисчислимое количество, начиная от кулачных боёв и заканчивая непрекращающимся поединком с зелёным змием.
И вот трусила сейчас эта смесь, поднимая дорожную пыль, к заветному месту. Там, возле ракитового кустика, волны ручья хранили сокровище – бутылку, в которой дожидалась своего часа огненная вода, способная убить американца и воскресить русского. Не далее, как сегодня утром, Ванька крепкой бечёвкой любовно обвязал горлышко этой стеклянной дорогуши и опустил сокровище в ледяные волны под корягу, закрепив для верности второй конец верёвки за наклонённую к воде ветку. Мокрый благополучно извлёк драгоценную бутылку и только поднялся по откосу к дороге, как увидел двух мужиков. Один из них – Коля Зайка - был из деревни Гадюкино, а вот второй, мужчина до ужаса серьёзный и не в пример первому благовоспитанный, - Сергей Гаврилович Синьков (или Гарынович, как кликали его местные жители) - с незапамятных времён укоренился в деревне с романтическим названием Синенькие.
Ох, уж эти деревни! Ещё от сотворения мира получившие свои названия вместе с судьбой – Лупанды, Пакулишки, Гнилое, Язвы, Гадюкино, Померанцево тож – чем способны вскормить они своих жителей, чем утешить? Не потому ли пьёт русский мужик горькую, чтобы утопить свою горячую душу? А, может быть, и выпил он всего лишь один раз в жизни, но так, что теперь просто каждое утро вынужден похмелиться?
- Здорово, мужики! – хмуро поприветствовал Ванька двух путников.
- И тебя тем же и по тому же месту, - ответил Коля, не проявляя особого дружелюбия.
- Вы, видать, счастья пошли искать? Так у меня есть с собой пол-литра блаженства, - сделал широкий жест Мокрый.
Привал организовали очень быстро. А так как до охотничьих рассказов все трое были не охотники, то разговор пошёл правильный, как и полагается настоящим мужчинам: с бабами они рассуждают о работе, на работе – о бабах. А так как питие есть труд не только физический, но и тяжело интеллектуальный, то жёнам досталось. Потому как всем известно, что мужик – та ещё скотина, хуже которой только баба. Первым рвал сердце сам спонсор – Ванька.
- Ушёл от своей Царицы, мужики, напрочь ушёл. Хотел перед уходом всю вывеску ей расписать под хохлому, да пожалел: не сука ведь – это я бабу имею в виду. Сам-то я кремень, а вот характер у меня жидкий. Ведь довела меня эта пила циркулярная до самой кромки – в петлю полез…
И на самом деле утром с Ванькой Мокрым приключилось происшествие, которое сразу же стало легендой.
Проснувшись с головной болью, решил Ванька выпросить у своей жены опохмелиться. Знал, конечно, что шанс невелик, но понадеялся на подарок судьбы – русский «авось». Кое-как натянув на противно подрагивающие ноги видавшие и лучшую жизнь брюки, вышел мученик во двор, где его супруга бельё на верёвке развешивала.
- Петровна, а-а, Петровна-а-а, пожалей….., - жалобно завывая, простонал Ванька.
- Прирезать тебя, что ль, чтоб столько мяса зря не пропадало?- отвечала Агафья Петровна нежным голосом, из которого явно прорывались насмешка и неприкрытое пренебрежение по отношению к самой насущной мужской проблеме.
- Петровна, не высасывай мозг! Головушка бо-бо, в ротике ка-ка…
- Ага, и наши денежки тю-тю….
- Петровна! Ну, сама ведь всё знаешь, налей чуток, вылечи организм.
- Нету у меня водки! А и если бы была, не дала бы. Ты вон вчера на четырёх костях чуть у кровати припарковался, конь педальный! Нету водки, нету!
- Ой, Петровна, не ври. Больного обманывать – грех, ты с Людкой-Удавом вчера литров двадцать поди самогонки-то выгнала. Вы что в ней купаться будете? Я ведь от боли с ума сойти могу, не выдержу – повешусь.
- А и вешайся, старый хрыч. Всё економия в доме выйдет: ни вещи тебе новые в «Сэконд-хэнде» покупать, ни кормить без толку, как шелудивого поросёнка…
Больно резанула Ваньку по самолюбию речь супруги, и решил он тогда проучить глупую бабу. Накинул на себя фуфайку, кепочку «Kent» водрузил на стриженую макушку, взял верёвки, которой бычка привязывал, метра два-три, да и полез на чердак. Там, в полутёмной утробе, под самой крышей, нашёл страдалец табурет колченогий и поставил его под одним из крюков, на которых сало подвешивали. Обвязал он себя верёвкой по брюкам вдоль ремня, пропустил её под фуфайкой и зацепил на крюке так, чтобы, оттолкнув табурет, на штанах висеть. Ещё одну петельку смастерил, чтобы по горлу шла, но не придушила, чтобы одна видимость повешения была. И в такой раж вошёл он от своей затеи, что даже голова болеть перестала. Через некоторое время услышал он, как жена его звать стала, но не откликнулся, а оттолкнулся ногами от табурета да повис на верёвке. Бесполезно охрипнув, Петровна залезла на чердак, а, увидев «труп», стала причитать:
- На кого ж ты меня покин-у-у-ул, мой ненаглядный, хрыч старый, гад белогвардейский? - заголосила звонким тонким голосом Агафья, вдруг осознавшая весь ужас своей одинокой беспросветной жизни в этом миром забытом месте.

На её крики прибежала сердобольная соседка – Людка по кличке Удав. Кто и когда дал ей это прозвище – об этом как-нибудь в следующий раз, ведь это история, достойная пера Шекспира. Но с уверенность можно сказать только одно: характеристика была ёмкая. Высокая для женщин, широкой кости, она носила исключительно брюки и спортивные майки. И если бы не грудь, на которой, по словам местных мужиков, и водка, и закуска без труда разместились бы, то её запросто можно было принять за человека мужского пола. Но больше всего поражали глаза: почти немигающие, с металлическим блеском, они завораживали, гипнотизировали. Именно поэтому Людке Удаву удавалось без труда получать всю необходимую информацию у сельчан, быть в курсе всех событий и чувствовать себя главнее, чем президент страны, которого только по телевизору и видели, поэтому казался он невсамделешним. А Людка была всегда там, где что-то случалось, ведь кому-то нужно учить людей, как правильно поступать в той или иной ситуации. Вот и сейчас она сориентировалась быстро:
- Петровна, беги звать Мишку-милиционера, а я тут посторожу.
Что она тут собиралась сторожить не понятно, только когда Петровна загромыхала вниз по лестнице, проныра-соседка огляделась и, увидев на одном из крюков сало кабанчика, которого Ванька ещё пару недель тому назад любил, как родного, схватила секач для капусты, который валялся в углу, и стала один из кусков отпиливать. Такой наглости Мокрый, конечно, стерпеть не мог. Он приоткрыл глаза и спокойно так произнёс:
- Людка, положи сало на место.
Известно, естественно, что воровство – грех, но тут наказание последовало суровое и неожиданное. Испугавшись того, что мертвец заговорил, неудавшаяся воровка рванулась к выходу, но на лестнице с чердака поскользнулась и скатилась на землю. Падала за свою жизнь она достаточно, но вот такого ещё не было: бедолага не только приложилась головой о ступеньку, но ещё и язык прикусила, что было бедой просто непоправимой. Когда пришедшие Петровна и милиционер подбежали к ней, она только утробно мычала и тыкала пальцем в небо.
- Ума рехнулась, - поставил диагноз тот, кому форма не давала права на ошибку, - ещё бы, труп увидать слабыми женскими глазами. Сейчас разберёмся, а ты, Петровна, пока «скорую» вызывай.
Похлопав одобряюще бессловесную Людку по плечу, участковый поспешил осматривать место происшествия. Ванька Мокрый, услышав голоса и топот по лестнице, вывалил изо рта язык и снова закачался на брюках. Мишка, в голове которого вертелась почему-то фраза: «Меня, может быть, наградят…. посмертно», - подобрал злополучный тесак и, встав на табурет, стал пилить верёвку, чтобы снять тело. Скупая слеза предательски повисла на реснице, именно поэтому он и не заметил, как повешенный дёрнул веком.
Ванька скосил левый глаз вбок и сообразил, что как только верёвка лопнет, то падать ему придётся на битые кирпичи и пустые бутылки, которые он каждую субботу собирался убирать с чердака. Чтобы не получить членовредительства, для собственной безопасности, самоубийца благоразумно обхватил милиционера за плечи. Тот почему-то слабенько икнул, внезапно побелел и мешком свалился прямо туда, куда побоялся упасть Мокрый. С чердака Ванька слетел, почти не касаясь ногами ступенек, юркнул мышонком в дом, где и был через несколько минут арестован разгневанной супругой.
Что происходило в доме и около позже – об этом история умалчивает. Слышны был лишь подозрительные выкрики, затем фраза Петровны: «Я тебя, Мокрый, высушу один раз», - а после пронёсся такой вой, услышав который собака Баскервилей умерла бы от зависти. Людка-Удав отчётливо помнит только то, как стонал в «Скорой помощи» участковый, которому шустрые медсёстры обрабатывали смертельные раны – несколько ссадин и накладывали шину на распухшую ногу. Никогда не забыть ей, женщине с тонкой душевной организацией, и противной улыбки шофёра машины, предлагавшего не накладывать швы на прокушенный Людкин язык, а отрезать его вовсе.


© Жанна Дроздовская

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии
mikorr
20.06.12 15:07

Ну вот почему после Мамы Стифлера не хочется читать авторш?

 
Свиблово
20.06.12 15:07

Как говорится,

size 25Kb
 
Севастопольский
20.06.12 15:14
"Свиблово" писал:
Как говорится,
знакомая книженция - есть подозрение, что именно ее я не сдал в школьную библитеку.
 
mikorr
20.06.12 15:24
"Севастопольский" писал:
Привет.Спасибо за компетентный ответ про таксиста).
 
Фогель
20.06.12 18:12

Хорошая обработка древнего баяна.

 


Последние посты:

Девушка дня
Итоги дня
4 причины, почему мужчины уходят от тебя
Реальные новостные заголовки из реальных СМИ. Топ 2017.
Следите за детьми!
На форумах молодых мам
Только после свадьбы
Горько!
Козел! Опять пришел!
Мгновенная карма. Лучшее за год


Случайные посты:

А если предъявить американские права в Магните?
На хорошего червяка и клёв отличный
5 веских причин, почему в Германии жить хуже, чем в России
Как я работал в Ашане
Азиатки предпочитают мини
Что там у хохлов
Лондон из зэ кэпитал оф Гриат Британ
Умная лошадка
Нижнее белье с эффектом верблюжьей лапки
Космонавты МКС играются со спиннером в невесомости