Зеркало




07 мая, 2009

Потолок

Глупость какая, - грустно думала Ольга, выходя со стоянки навстречу странному типу, распахнувшему дверь синего джипа.
Джип ехал за ее Тойоткой давно - от еврейского кладбища. Самая духовная пробка в городе, есть время для моменто и мори, есть полчаса, чтобы, проползая мимо кружевных беседок, вызывающе одинаковых надгробий, задуматься о дне ушедшем и дне завтрашнем, а что до Ольги, плотно застрявшей между жизнью и смертью, лучше просто релаксировать и слушать музыку.
Что она и делала, и вторила еврейской бардовской певице, плотно закрыв окно – не так мы воспитаны, чтобы доверять всему городу песню про Невинград.
Так Ольга и пела, откинувшись в кресле, одним пальцем держа рулевое колесо, изредка перекидывая носок плетеной босоножки с тормоза на газ, пока не спохватилась, не почувствовала чужие острые глаза. Не прекращая бормотать про невиноватость и Неву, Ольга зачем-то показала язык мужику за соседним темным стеклом.

Она видела, что джип увязался следом, навис над маленькой машинкой, семенил, сдерживая мощь, до самой стоянки и замер у ворот. Ольга припарковала Тойоту и, все-таки, мельком глянула в зеркало, злясь на себя саму.

Такая романтичная дурь даже в юности не приключалась. Ну, разве что с кем-то другим, веке в восемнадцатом, в какой-нибудь Болонье – кружевная мантилья в темени кареты, ничего не разобрать, кроме контура узкого лица – мечта Эль Греко. А летящий мимо всадник спотыкается взглядом, и жеребец спотыкается вполне реально, и трусит за каретой до самого причудливого дома, сдерживаемый жесткой рукой. Все для того, чтобы увидеть краешек нижней юбки и чинную походку, и прямую спину, и вся она – словно бокал, который надо взять за плененную корсетом талию, перевернуть и наполнить вином до краев.

Странный тип вывалился из джипа привычным махом ноги в джинсе, как всадник выносит тело из седла, и крепко, понтово встал, скрестив руки на груди. Идальго.
Ольга шла навстречу, в белом, снежном, все, что надо, за долю секунды разглядевшая, остывшая до ледяного состояния. Как минимум, десять лет разницы, как минимум. А если бы и плюсовая разница была, все равно не имеет значения ни фактурное боди, ни лобастая волкодавья башка, ни что скажет этот случайный провожатый.
Ну, ничего, сейчас, еще пару метров, и он разберется, что влип в историю, повелся на ложные девические приметы типа чистой линии подбородка и прочего ухоженного ландшафта. Сейчас он тупо уставится в Ольгины столетние глаза.


- Вы ко мне? – прохладно спросила Ольга.
«Извините, - должен был сказать парень. – Я обознался». Ну, что-то в этом роде.
Он действительно засуетился, как школьник, переминался с ноги на ногу и глупо улыбался. От понтов - ни следа. А потом вдруг спросил:
- Что вы пели? Ну, там, в пробке. Музыки не слышно, но вы ведь кому-то подпевали, правда?
- Да.
- У вас было лицо такое…
- Какое?
- Не такое как сейчас.
- То есть?
- Ну, я бы сейчас за вами не поехал.
С ума сойти.
- Значит, вы обознались. Ошиблись, - язвительно подсказала Ольга, отворачиваясь, чтобы уйти – с облегчением.
- Нет, подождите! Я не ошибся. Я же видел, какой вы бываете…
Ольга остановилась.
- Не надо было подглядывать.
- Да вы не сердитесь, вы скажите – кому вы подпевали?
- Долиной.
- Ваааажнеей всегооо погода в домееее! – пропел идальго.
- Нет, - вздохнула Ольга, - это не та Долина. Другая, Вероника.
- Я такую не знаю, - рассердился идальго.
- Не удивительно, - вздохнула Ольга.
Соврала. Она удивилась – так быстро, страстно менялось его полудетское лицо.
- А дадите послушать?
- Потом.
- Сейчас, все сейчас! – уперто сказал провожатый. – Знаю я ваши «потом».
- Вы ничего не знаете, - улыбнулась Ольга. – До свидания.
- Я знаю, что вы красивая, чего еще надо! – опять разозлился идальго. – Скажите, как вас зовут.
- Ольга Игоревна.
Голос прозвучал, как надо – даже не учительский, директорский.
- Ух, ты, - вдруг восхитился идальго, - как церковный колокол – Ольга Игоревна!

Тут она вздрогнула. Ольга Игоревна Звонарева, женщина с колокольным, монастырским именем, обреченная на девичью фамилию, потому что нельзя, невозможно прилепить к малиновому звону ни Иванова, ни Петрова, ни какого-нибудь Зильберкранца. Она и не прилепила – ни в первый раз, ни во второй, затянувшийся надолго, теперь уже навсегда, понятно, почему.

Ольга Игоревна стояла и смотрела на молодого человека, выпавшего из синей машины, похожей на грозовую тучу. Потом перевела тяжелый взгляд на недалекую многоэтажку, отыскала свои окна на седьмом этаже.

- Поедем со мной, - говорил идальго. – Что мы здесь стоим в пыли. Ты такая белая вся, ты по земле вообще не должна ходить.
Он не спрашивал, не просил – заговаривал, пока вел Ольгу к правой дверце и одним движением занес на сиденье.
- У меня мало времени, - сквозь зубы произнесла Ольга Игоревна через два квартала.
- Сколько? – серьезно спросил идальго.
- Полтора часа.
- Плохо. Ты не успеешь понять, как ты мне понравилась. Ты мне довериться не успеешь.

Ольга попросила:
- Подожди минуту, расслабься.
Он послушался и остался лежать тяжелым опустошенным телом - на ней и в ней.
Ольга глядела в потолок пустой квартиры – только диван, только телевизор.
- Я завтра уезжаю, - выдохнул идальго в ухо. – Командировка закончилась.
Ольга глядела в потолок, неожиданно роскошный, навесной, нежно-зеленый. В комнате кроме любви пахло свежим ремонтом. Погребенная под мужской тяжестью, Ольга не слышала слов. Дышать было трудно, жить дальше – тоже нелегко.

- Знаешь, что я тебе скажу, Ольга Игоревна, - сказал идальго возле дома. - Мне пофиг, что там у тебя происходит, замужем ты, есть ли у тебя дети. Ты классная, ты вся звенишь, и потому я вернусь. Поняла?
- Поняла.
Не надо спорить. Не надо отговаривать. Завтра обдумаю, как мне больше никогда с тобой не встречаться.

- На работе задержали, Ольга Игоревна? Я вам на мобильный звонила – не отвечал.
- Да, Машенька, задержали. Вот, возьмите за дополнительное время. Как он?
- Волнуется.
Ольга прошла в ванную, быстро вымыла руки в ледяной воде, приложила ладони к щекам.
В дальней комнате наклонилась к белой кровати, к небритой щеке, поцеловала тихо и долго. Потом напоила чаем, вынесла судно, кивала в ответ на мычание, гладила стриженный ежик, повторяла и повторяла «Я тебя люблю». Такая была игра.
И у него почти уже получалось, правда, совсем неприлично:
- Йааа ибя йюбъю…
Ольга смеялась, закидывая голову к потолку – известковому, голубоватому, в нежных трещинках – чистому, свежему, никакой химии…

Мандала

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии
NoName
07.05.09 16:31

Хуетень

 
123
07.05.09 16:42

Хуетень
+500

 
yasen penn
07.05.09 17:28

печальная хистори
а первые два комента - не читать!

 
avarron
07.05.09 22:04

Хуетень про шлюху.

 
лексус
08.05.09 11:20

Если хотите испортить себе настроение - почитайте. Позитива ноль, реальное грузилово...

 
98-1
08.05.09 14:19

чет я концовку не вкурил. чем закончилось?

 
Evil Flint
09.05.09 18:18

Я так понял, этот парализованный - это и есть тот идальго ? Подумал бы, что это ее муж (а она в это время с идальго...), но про потолок написано...

 
1
11.05.09 00:50

Глупость какая-то...

 
ТынДын
12.05.09 15:01

Этож мандала с удавкома.
Там нормальных нет, адни ёбнутые.

 
Олег
13.05.09 08:32

Просто прочитал. Просто прочувствовал. Не думал комментировать.
Но из-за предыдущих комментариев вынужден.
Жизнь, парни, разноплановая.
Не такая, как в 2D-South Park'е.

 


Последние посты:

Девушка дня
Итоги дня
Чуть до греха не довёл
На заметку парням
Мошенников все больше
Когда самодельная реклама лучше той, что по телеку
Сколько зарабатывает московский водитель Яндекс такси
Нативная реклама
Воля старших, наследство и любовь
Девушки, которым скучно на работе


Случайные посты:

Превентивный удар
Джамшут-такси
Итоги дня
Рубашка
Вперёд, во взрослую жизнь
На руинах исчезнувшей высокоразвитой цивилизации
Микроволновка
Мародер
Эстонский анекдот
Тараканы