Зеркало




01 июля, 2009

Евреи города Одессы

Переход Суворова через Альпы видели?
Ну, или хотя бы участвовали?
Так вот, сватовство Мони Эйхенбаума к Леане Сохадзе немногим уступало этому батальному полотну: сплошная экспрессия!
Разве что штыковая атака прошла где-то поодаль...
Зато громы и молнии летали, как ошалелые!
Холодный сапожник, дядя Йося Кырчану, сказал однажды: каждый Вий дождётся своего Гоголя! На этот раз своего Вия дождался полицмейстер Сохадзе.
Старый служака привык считать себя человеком взвешенным и упорядоченным. В его семье никогда не били горничных по лицу и даже не хлопали громко дверью.
Но когда Моня, сиротинка Божья, запинаясь и переступая по ковровой дорожке потрёпанными башмаками, изложил цель своего прихода, полицмейстер взвился, как воздушный змей в восходящем потоке!

И поскольку Моня отказа по поводу сватовства категорически не принял, в доме развернулась подлинная битва Самсона с филистимлянами.
Впрочем, Леана, как истинная Далила, сразу же овладела ситуацией.
Она щёлкнула Моню по носу и взвизгнула так громко, что все умолкли.
– Я уезжаю к тётушке в Анкару, – сказала Леана.
Лёгкое облачко, которое заметил только Моня, пробежало по её нежному личику, чуть зацепившись за носик с лёгкой горбинкой.
– Рейс в следующий четверг, – продолжала Леана, пребывавшая как бы в лёгкой задумчивости, однако продолжающая наблюдать исподтишка за непрошеным женихом. – Вернусь через два месяца... Тогда и решу, за кого замуж выйти!
Моня лихорадочно высчитывал: сегодня суббота... остаётся четыре дня, чтобы собрать деньги на билет. Он должен ехать вместе со своей возлюбленной!
Что вы смеётесь? Жизнь влюбленного – это мечта о несбыточном...

Двор Моти на Пересыпи принял живейшее участие в судьбе ухажёра.
Старый Нечипайло, ветеран морских битв, целыми днями ожесточённо сипел в пустую трубку. Тётя Софа выбивала ковры, словно надеясь вместе с пылью изгнать, как экзорцист, из полицмейстера гордыню и непокорство.
Даже дедушка Циммерман, улыбаясь, словно младенец, беззубыми розовыми дёснами, принёс откуда-то потрёпанную картонку.
Послюнил химический грифель и вывел на картонке кривыми печатными буквами:
«Евреи города Одессы! Объявляется подписка на билет в один конец для Мони Эйхенбаума. Моня сирота и влюблён, как баран...»
Подумав, Циммерман отрицательно замотал головой и вымарал последнее слово, исправив его на «Ромео». Затем он вышел к воротам и, оглядевшись, прикрепил картонку между редких кольев изгороди. Воззвание старого Циммермана не собрало, правду сказать, ни копейки, хотя и вызвало немало зубоскальства...
Между тем полицмейстеру Сохадзе и без того приходилось несладко. Как назло, именно его участку выпало несение караульной службы во время визита важных французских гостей к нефтяным негоциантам...

...Стоило мясоедовским жуликам Зибен-Ахту, Ключарю и Сене-Сочи увидеть компанию заграничных чижиков с дамами, разодетую даже шикарнее, чем одевается дамский куафер Яша Глечик, у аристократов удачи моментально зачесались ладони!
Ну, а когда у Зибен-Ахта чешутся ладони, всякий на Привозе скажет – держитесь крепче за кошельки... Хотя, если честно, это вряд ли поможет.
И вот громадный Ваня-Ключарь, шлёпая вперевалку по Французскому бульвару, толкает широченным плечом рохлю-француза. Тот испуганно отшатывается прямо на приземистого Сеню-Сочи... а сзади, разумеется, налетает спешащий неведомо куда Зибен-Ахт.
Для того, чтобы остаться после этого маленького инцидента при кошельке и наручных часах, французу не помогло бы даже притвориться швейцарским сейфом.
Французы, между тем, народ склочный...
Тем же вечером в делегации зреет международный скандал.
И полицмейстер Сохадзе получает сразу два пакета с нарочными.
Один пакет, от губернатора, предупреждает об угрозе прекращения важного международного визита со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Другой – что у полицмейстера свободно найдутся время до утра и триста рублей, необходимые для выкупа награбленного.
Жулики тоже кое-что понимают в международных осложнениях. Если есть кому наставить ходящих путями неправедными на путь истинный...
Полицмейстер что-то взвешивает на невидимых весах. Наконец, второй нарочный, смущая полицмейстера прицельным сморканием из одной ноздри, получает искомые триста рублей и скрывается в сумерках.

Полицмейстер Сохадзе вовсе не так уж наивен по натуре и хорошо знает своё дело.
Любому, кто смыслит в сыскной работе, очевидно, что барахло с залётного фраера сняли либо люди Пети-Метронома, либо архаровцы Котика... то есть, пардон, Фимы Барабанова. Впрочем, Котик последнее время работает под аристократа и обчищает пузатых фраеров вместе с супругами и содержанками только в знаменитом Оперном театре...
Наконец, клиента могли сработать Зибен-Ахт со товарищи.
Тут и выбирать не из чего!
Но если с деньгами полицмейстера что-либо приключится, жулики знают: Одесса будет месяц дрожать от облавы. Прямо хоть Привоз закрывай!
И тогда воры сами отдадут потерпевших...
Ближе к полуночи раздался стук в дверь, и вышедший на крыльцо своего уютного, утопавшего в зелени домика полицмейстер обнаружил тряпичный свёрток с крадеными цацками, кое-как примотанный суровой нитью к дверной ручке.
Наутро французы передумали уезжать, и переговоры с нефтепромышленниками плавно перешли в эндшпиль.

На следующий вечер Зибен-Ахт и старый Циммерман уединились для непростой беседы.
– Ты мою афишу читал? – начал Циммерман.
– Это где клоуны и говорящий кот на проволоке? – спросил неунывающий Зибен-Ахт.
– Мотя, конечно, клоун... но вовсе не кот на проволоке! И он должен уехать в Турцию, – сказал Циммерман с почти родительской интонацией. – Ты себе ещё украдёшь, Зибен-Ахт...
– Я вас умоляю! – сказал Зибен-Ахт. – Тоже мне, нашли мецената! Вы мне ещё родовую травму заговаривали, старый болтун, когда я примеривался сдёрнуть ваши часы с цепочкой... Чего вы тут лечите?! Какое мне дело до Мони, трясця его матери?!
– Моня очень влюблён, и Моня должен быть счастлив! – сказал Циммерман. – Иначе мальчик отправится по скользкой дорожке. Он может вырасти циником, философом или анархистом... Ты же не хочешь, чтобы наш Моня сделался анархистом?
– Да чтоб меня украли, если хочу! – сказал неунывающий Зибен-Ахт.
– Но у меня есть ещё пара слов для тебя, Зибен-Ахт! – продолжал Циммерман, предостерегающе подняв вверх тонкий, высохший палец. – Если ты откажешься помочь мне, я всегда сделаю так, что вам, божедомам, мало будет места на пароходе!
Слухай сюда, Зибен-Ахт, и вынь из ушей мозоли.
Фима-Котик ходит до Циммермана, и Циммерман говорит дельное с Котиком.
Петя-Метроном стучит ко мне по ночам, и я иду беседовать с Метрономом.
Хотя и нужны вы Циммерману, как единственный зуб во рту!
Но я говорю вам, что делать завтра после сделанного вами сегодня. И вы, глупые сторожа чужого добра, пока что живы и на свободе! А теперь что ты хочешь, Зибен-Ахт – чтобы я однажды взял, да и изменил своему общественному долгу?!
Собеседники смолкли, и в тишину ворвалась перекличка паровозных гудков.
Плотный запах жасмина можно было резать ножом.
– Ишь, как цветы воняют... не иначе, к дождю, – сказал Зибен-Ахт, слегка омрачась. – Вы, Циммерман, у Бога на особом счету. И он таки не даст вам помереть своей смертью!..
– Я говорил с тобой терпеливо, как с дауном от рождения, – сказал Циммерман, пожевав пустыми дёснами. – Изыди, крендель! Только выручку не забудь – положь её вот сюды...

Пароход, отчаянно дымя, уже собирался покинуть пристань, когда Моня, увешанный узелками и чемоданами, ворвался на сходни, как заплутавший торнадо. Увидев жениха, Леана даже подпрыгнула от счастья и, сбежав с верхней палубы, набросилась на Моню с расспросами.
– Нарядный какой! – теребила она растерянного юношу. – Причёсанный!.. А кудри-то, кудри зачем намочил? Ладно... Ты, Моня, вот что скажи: где ж это ты, босяк, набрал-таки денег на билет? А? Разве что украл, или помог кто?
– Конечно, помог! – слабо улыбаясь, сказал Моня.
Он никогда ещё не был так счастлив и с трудом осознавал происходящее.
– А кто же? Кто помог-то? – не отставала Леана.
– Ну ясно, кто... евреи города Одессы! – сказал Моня, и оба расхохотались.
Так ничего и не добившись, Леана помогла неопытному путешественнику разыскать свою каюту. Моня закинул вещички в угол и гордо повёл невесту в буфет – праздновать победу над полицмейстером с пирожными и шампанским.

© Стэн ГОЛЕМ

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии
Perkin Zelenograd
01.07.09 12:32

 
Bad_Camel
01.07.09 12:35

Познавательно :)

 
Баран
01.07.09 12:49

Херня походу.........

 
Кретин
01.07.09 15:27

Под Бабеля типа закосил? данунах..

 
али
01.07.09 16:25

закос недурен, но Бабель - колоритнее, Иванов - смешнее... тема не шибко развита.. в целом - на троечку..

 
x
01.07.09 17:33

это не закос, это и есть Бабель. слово в слово. говорю аффтару как дауну от рождения :)

 
OGP
01.07.09 19:01

Толку-то. Всех потом расстреляли. Сперва погромщики, потом большевики, потом немцы, потом опять большевики. Турки не стреляли, просто резали. Но, скажем правду, меньше многих других.

 
dkldj
02.07.09 08:14

бабелю зачотъ

 


Последние посты:

Девушка дня
Итоги дня
4 причины, почему мужчины уходят от тебя
Реальные новостные заголовки из реальных СМИ. Топ 2017.
Следите за детьми!
На форумах молодых мам
Только после свадьбы
Горько!
Козел! Опять пришел!
Мгновенная карма. Лучшее за год


Случайные посты:

Дамы легкого поведения
Знаменитые абхазские макароны
А будешь вести себя плохо, в следующей жизни родишься опять в мире без магии
Проверка
Привет, цыпы!
Итоги дня
В Японии есть музей камней, которые выглядят как мое лицо по утрам
Ничего особенного, просто дети из Якутска идут домой после школы
Почему люди, у которых дома вечный бардак, - лучшие из нас
Вот что происходит, когда наглость зашкаливает