Зеркало




28 июля, 2009

Кто знает

Эта история началась тогда, когда Дима умер.
Странное начало истории объяснялось тем, что и сама история была необычной.
Умер Дима не то, чтобы классически, но и не экстравагантно. Ну, то есть, не в больничной палате, в окружении родственников, скорбно вычисляющих в уме процент налога на наследство, но и не в обломках мотодельтаплана, разорванного мощными челюстями белой акулы. Авария... Просто авария.
Момент самой смерти он не помнил. Ну, то есть, он помнил, как летел на всех парах в своем новом Лансере, крик клаксона, визг тормозов, громкий отчаянный собственный вопль и боль скрутились в его памяти странным, чересчур ярким букетом. А вот момент самой смерти он не помнил. Его вообще никто не помнит. Смерть последовательна в своей неизбежности и еще более последовательна в своей жадности и потому ничего не дает, забирая, тем не менее, все. Даже себя. То есть, как справедливо заметил один саркастичный мудрец, для человека ее нет. Когда он жив, он жив, и речи о смерти нет. А когда мертв, то уже нет человека. Этот философ лишь не принял во внимание тот факт, что смерть, вместе с жизнью, забирает из памяти и момент своей встречи с человеком.

И поэтому Дима не помнил миг своей смерти. Он пришел в себя уже перед громадными, ажурными воротами. Перед ними был небольшой пятачок серебристой земли, с травой, тронутой словно бы ртутной изморозью. За воротами виднелась обычная для этого места пастораль. Яркий солнечный свет волнами спускался откуда-то сверху, разливаясь по ослепительно-зеленым кущам и травам. Вдали, у самой кромки горизонта виделись небольшие группки облаков, плывущих над самой поверхностью земли.
- Видимо, рай – то ли подумал, то ли сказал Дима.
- Ну, и видимо, и так оно и есть. Рай. – раздался вдруг не тихий такой глас.
От неожиданности Дима аж подпрыгнул на месте.
- Кто здесь?
- Аз есмь – пошутил Петр, появившись перед ним, на серебристом пятачке перед вратами.
- Э-э… - Дима замялся, не решаясь произнести вслух очевидную для него вещь – Вы святой Петр?
- Точно. – довольно улыбнулся святой. – Слышал обо мне?
- Конечно. – Дима осторожно, стараясь не обидеть собеседника оглядел его. Длинная, светлая хламида, стянутая на поясе бечевой, грубые, но чистые сандалии на босу ногу. Бородатое лицо, с глубокими, все понимающими глазами. Как писан на иконах, так и предстал он перед Димой. Только вот…
- Ключи ищешь? – догадался Петр.
Дима кивнул.
- А их нет. – улыбнулся святой.
- Но ведь, Петр, ключник, врата…
- Я сам ключ, к чему мне их внешнее отображение?
Дима сконфуженно примолк. И вправду, к чему?
- А что еще говорят про меня?
- Ну… - Дима откашлялся, - говорят, что Вы встречаете умерших у врат рая и впускаете или не впускаете внутрь.
- А почему не впускаю? Кого именно?
- Ну… Грешников, неправедных. Недостойных, в общем.
- Угу. То есть, такой вот судья.
В разговоре возникла пауза. Стайка облаков, плывшая вдали, слегка приблизилась к беседующим и теперь Дима мог рассмотреть, что на каждом облачке, как и положено, сидит человек. Вернее – душа.
- Скажи мне, Дима. – снова заговорил Петр. – А как ты думаешь, как я сужу? По чем?
Дима задумался. Раньше он этим вопросом не задавался. Собственно, и знаний о внутреннем устройстве загробной жизни у него было мало. В детстве, в школе, его учили, что Бога нет, зато есть Ленин. Когда подрос, сказали, что и Ленина нет, а вот Бог вроде таки есть. Сказать сказали, но учить не учили и ничего не объясняли. Предполагалось, что люди сами будут учиться. Дима тогда заинтересовался вопросом и решил было почитать что-нибудь про Бога. Но ограничилось все тем, что он полистал детскую библию с картинками и думать забыл обо всем этом.
- Видимо, по вере судить будете. Кто верует и по вере живет, того в рай, – приуныл Дима.
- По вере значит… - как бы задумчиво проятнул святой. – А закрой глаза, Дима и посмотри что увидишь.
Дима послушно закрыл глаза.
* * *
- Куда, скажи, куда ты поставила люльку, а?
Старуха говорила не громко, почти шептала, но для Авдотьи тот шепот был громче крика и страшнее шипения разъяреной гадюки.
- Перед образами ставить надо, а ты в угол воткнула!
- Так ведь сквозняк там! Дует уж больно сильно – робко попробовала возразить сноха.
- Во грехе, хочешь, чтобы вырос внук мой? Сына моего от смерти не уберегла, в пьянстве и разврате умерла моя кровинушка, так ты и внука моего сгубить хочешь?
Авдотья покорно переставила люльку перед образа. Сынишка ее родился хилым и болезненным, каким только и мог родиться от вечно пьющего мужа. Но это был ее сынишка и Авдотья любила его пуще самой себя.
- Куда сиську голишь? – тут же снова зашипела свекровь.
- Так кормить же надо, матушка, не кормила его с самого утра, как на заутреню ушли с Вами.
- А молиться когда? Молитва допрежь всего – подняла вверх скрюченный от старости палец свекровь.
Авдотья все так же покорно бухнулась рядом с ней на колени пкеред образами и начала истово молиться.
* * *
Дима открыл глаза и посмотрел на святого.
- По вере живут? – спросил Петр.
- По вере, еще как – согласился Дима.
- Вологодская губерния, за год до большого голода. Через два года умерла и старуха. И Авдотья. Ребенок раньше умер.
Святой помолчал. Потом нахмурился и продолжил:
- Свекровь я в рай не пустил. Так по чем же я сужу, Дима?
Дима задумчиво провел рукой по решетке ворот.
- По совести? – поднял он голову.
- Закрой глаза – кивнул Петр.
* * *
- Хозяина, мы пилиткама клали, штукатурка работали, пол работали. Все сделали.- голос Зарифа аж лучился от удовольствия и гордости за проделанную работу.
Петр Григорьевич, хозяин, с уже пробивающей в волосах сединой, в очень и очень дорогом и, потому по особому неброском костюме, с одним лишь только перстнем на пальцах, задумчиво почесал кончик носа. Зариф был прав, равшаны все отремонтировали в лучшем виде.
- Ну, что ж, Зариф, ночлег и пищу вы от меня получали исправно. А теперь настало время и за работу заплатить.
- Да, да – кивнул головой Зариф, уже представляя как вернется в голодную и нищую деревню с заработком и наконец-то вылечит мать и женится.
- А платить, как и сказал в начале, буду я по совести, к ней и все претензии. – Петр Григорьевич усмехнулся, вспомнив лозунги комсомольской молодости про ум, честь и совесть.
Зариф молчал, с тревогой в глазах смотря на Хозяина.
- Владимир – громко позвал хозяин начальника службы безопасности.
- Да, Петр Григорьевич, тут же обозначил себя в проеме двери эсбэшник.
- Сегодня к вечеру, чтобы на территории усадьбы посторонних не было.
- Будет сделано. – Владимир скользнул к Зарифу и, мигом вывернув ему руку, потащил к выходу.
- Хозяина! Как же! – Зариф аж взвыл от страха, обиды и унижения – По совестима!
- По совести, Зариф, по совести- кивнул Петр Григорьевич и усмехнулся-оскалился. – Ведь не маленький уже, должен понимать, что совесть у каждого своя.

* * *
Дима снова открыл глаза.
- Я понял. Не по совести судите.
- Нет. Ты не понял. Не только по совести. По чем же?- Петр внимательно, испытующе смотрел на Диму.
Дима перебирал в голове все возможные и невозможнные варианты.
- Видимо, Вы оцениваете все с позиции разумности – почти наугад сказал он.
- Закрой глаза – снова кивнул святой.

* * *
- Танька, ну ты с ума сошла что ли? Тебе же всего 20! У тебя впереди вся жизнь! – Галка, ее лучшая подруга, настолько разволновалась, что аж начала ходить по комнате.
- Ты же еще столько всего сможешь успеть сделать. Ты за границу можешь еще уехать даже! С твоей-то фигурой и мордашкой. А, Таньк?
Танька подавленно молчала, опустив голову.
- Галка, мне кажется, что я даже уже чувствую его там, внутри.
- Дура! Ну какая же ты дура! Перестань хоть раз в жизни быть дурой. Кому ты будешь нужна одна, разведенка с ребенком? Вот родишь ты его в 20 лет и все. Считай, что только 20 лет и жила. Смотри на вещи разумно, понисмаешь? Ра-зум-но.
- Разумно… - эхом повторила Танька. – То есть, все таки нужно избавиться?
- Да. – Галка уверенно кивнула и буквально впихнула в ее руки бумажку. – Вот телефон доктора. Хороший доктор. Он меня полгода назад чистил. Пойдешь к нему завтра, хорошо?
- Хорошо, - кивнула Танька.
* * *
Дима открыл глаза. Все тот же ровный и яркий солнечный свет вокруг, врата и смотрящий ему прямо в душу святой.
- Нет. Не разум. Вернее, не просто разум. Да?
- Да. – улыбнулся Петр. – Какие у тебя еще версии остались?
- Сердце – решительно произнес Дима. – Судите по сердцу.
- Закрой глаза, Дима – кивнул Петр.

* * *
- Бога ради…
Вид его был и пугающ, и жалостлив. Давным давно не стиранная рубашка, под которой виднелась уже аж желтая от грязи майка и мятые брюки неопределенного цвета. Нет, он не был бомжом. Но разило от него так же, ка ки от любого бомжа. Запах немытого тела смешивался с диким перегаром.
- Что тебе? – брезгливо дернулся от него Миша.
- Бога ради, помираю, хоть копейкой помоги…
Сердце Мишки дернулось от боли. И вправду ведь плохо человеку. Нет, умом он понимал, что деньги, которые он сейчас дает уйдут на выпивку. Но сердце..
- Чай не звери, не леоперды – пробормотал Миша, нашаривая в кармане деньги.
Алкаш с надеждой и звериной преданностью смотрел на своего спасителя.
- Что ж у нас, сердца что ли нет – громко сказал Миша и протянул деньги.
- Сердца?! Ах вы сердечные! – заорала неизвестно откуда взявшаяся женщина, одетая так же неопрятно, как и алкаш. – Да сколько вас таких сердечных-то, а! Да пока вы будете, так и сопьется же скотина!
Она подскочила к своему, видимо, мужу, и вцепилась ему ладонь, пытаясь вырвать деньги.
- Отстань, курва! – заорал тот, вывернулся и с неожиданной прытью скользнул в двери магазина.

* * *
И снова Дима открыл глаза.
Они молчали, глядя друг другу в глаза.
- Вот потому я здесь и стою. – кивнул Петр.
- Но… - Дима замялся. – Если честно, я не совсем понял, по чем Вы судите?
- По вере – улыбнулся святой. – По сердцу. По совести. По разуму. И по тому, что получается, когда соединяешь это все и открываешься миру.
- Не понимаю – сокрушенно покачал головой Дима.
- Поймешь – улыбнулся Петр. – Ибо будет у тебя время. Я могу тебя отпустить, по зову жизни, что рождается. Иди. И постарайся к нашей следующей с тобой встрече понять то, что должен понять.

* * *

Дима открыл глаза и тут же нажал на педаль тормоза, останавливая свой Лансер прямо под горящим уже красным светом светофором. Да, жена. Да, рожает.
Он успеет. Должен успеть. И к жене, и понять.
Эта история, как ей и положено, не закончилась тогда, когда он ожил. Ведь она никогда не заканчивается.

© Ammok

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии
xz67
28.07.09 10:07

Вчера где-то читал...

 
бублик из ошмян
28.07.09 10:07

утра бля

 
йо
28.07.09 10:07

йо

 
Алла
28.07.09 10:11

Щяс прачетаю наверно

 
Алла
28.07.09 10:20

Ничотак...

 
IvanCh
28.07.09 10:24

Ниче так, цепляет.

 
kljn
28.07.09 10:33

хуясе воспитатели...

 
Ponch
28.07.09 10:37

утром сука такой религиозный бред постить. говно! НЕ ЧИТАТЬ!

 
zz
28.07.09 10:45

Читать. Про жизнь.
И вовсе не религиозный бред.

 
Ponch
28.07.09 11:13

а какой ёпт?? Святой Петр, заповеди... ну что за херь... читайте, хули..зомбируйтесь, живите чужим высером

 
Ponch
28.07.09 11:15

а какой ёпт?? Святой Петр, заповеди... ну что за херь... читайте, хули..зомбируйтесь, живите чужим высером

 
EHOT
28.07.09 11:28

Аффтар - зачодку... эта пять с плюсам!
Пеши исчо. Однозначно.

 
Sky
28.07.09 13:40
"Ponch" писал:
а какой ёпт?? Святой Петр, заповеди... ну что за херь... читайте, хули..зомбируйтесь, живите чужим высером
Ну, уж лучше так, чем в твоем высере разум искать. Не понял ничего - так и скажи, а то и перечитай. Глядишь, что-нибудь и дойдет...
 
Дима
28.07.09 14:46
"xz67" писал:
Вчера где-то читал...
на яплакалъ было
 
666
28.07.09 17:02

 
chetatel'
29.07.09 15:54

Афтар, что хотел сказать-то? нихуя не понял

 


Последние посты:

Девушка дня
Итоги дня
Чуть до греха не довёл
На заметку парням
Мошенников все больше
Когда самодельная реклама лучше той, что по телеку
Сколько зарабатывает московский водитель Яндекс такси
Нативная реклама
Воля старших, наследство и любовь
Девушки, которым скучно на работе


Случайные посты:

Про забывчивость
Бабки vs Телеграм
Как я насадилась на говняной крючок
Тем временем в Проклятой Пендосии
Повышенная катучесть
Ванечка и злая бабка
Катя жжот
«Подари миллиард»
Экспедиция
Усы и х*й - мои документы!