Зеркало




31 марта, 2011

Делец

- Вы к кому?
- К вам
- Ко мне? А вы, собственно, кто будете?
- Люцифер.
- Какой еще Люцифер?
- Обыкновенный. И вообще, не ебите мозг, Диванов. Вам ли не знать, кто я такой.
- Водопроводчик, что ли? Третью неделю жду, черт бы тебя побрал. А чемоданчик с инструментами где? Или зубами краны будешь отвинчивать?
Не ответив, Гость бесцеремонно и, можно даже сказать, по-хозяйски переступил порог 38-ой квартиры, оказавшись в маленькой прихожей. Голая лампочка двадцатипятиватка тускло освещала стены с неаккуратно наклеенными, местами порванными обоями, в голубой цветочек. На одной из стен большой плакат изображал красивую обнаженную девицу, полулежавшую на фоне спокойного моря на желтом песке. Под плакатом несколько натыканных в стену гвоздей поддерживали пальто, дерматиновую коричневую кепку и лохматый пестрый шарф. Под «вешалкой» на расстеленной на полу газете стояло несколько пар исцарапанной, разбитой обуви. Напротив двери висело мутное, треснувшее в двух местах зеркало.

- Живописно, - сказал Гость, осмотревшись. – Представляю, что творится дальше. Кухня – типичное логово рыжих тараканов прусаков, с хлебницей полной заплесневелых сухарей и крошек; с раковиной, заваленной тарелками, чашками с отколотыми ручками, алюминиевыми ложками и вилками, причем все они погнуты в разной степени; и с древней газовой плитой, ни разу не чищенной и усыпанной горелыми спичками, как поле брани мертвыми солдатами. Ванная – это облупившиеся зеленые стены и ржавые трубы с развешанными на них семейниками и непарными дырявыми носками. На краю желтой чугунной ванны обязательно лежит большой кусок хозяйственного мыла, а на вечно влажной полочке под зеркалом – плохо отмытый бритвенный станок, какими давно никто не пользуется, харьковский одеколон «Индийский сандал» и груда тупых лезвий «Спутник». Туалет… Ну, про туалет промолчу. Скажу лишь, что туалетной бумагой вы никогда не пользуетесь, вам заменяют ее бесплатные газеты, которые распространители пачками засовывают в каждый почтовый ящик.
Так, теперь перейдем к единственной комнате: этакая смесь гостиной, спальни и столовой. У окна с мрачного вида занавесками, на обязательно неполированной трехногой тумбочке (четвертую заменяет стопка книг), стоит черно-белый «Рекорд», купленный когда-то вашим покойным папенькой на тринадцатую зарплату, причем слой пыли на нем можно принять за оренбургскую шаль мышиного цвета. На разложенном диване с незапамятных времен лежат грязные и скомканные постельные принадлежности. Рядом с диваном стоит хромой табурет, на котором сломанный будильник и…
- Довольно! – вскричал вдруг хозяин квартиры. – Кто вы такой? И что вам здесь нужно? Убирайтесь прочь, пока я не вызвал полицейских! Я вас не звал, - Диванов уже сообразил, что перед ним не водопроводчик.
- …будильник и консервная банка из-под кильки, набитая окурками, - невозмутимо продолжил Гость. – А еще в комнате не умолкает радио, и, поскольку форточку вы никогда не открываете, из нее не выветривается характерный для жилища, как ваше, тошнотворный запах – запах неуютности, убожества и ничтожества. Слышите, Диванов, вы – ничтожество. Это во-первых. А во-вторых, зря говорите, будто я вас не звал. Я без приглашения не являюсь. В-третьих, может, пройдемте в комнату, господин Диванов?
Не найдя в себе сил возразить столь нахальному напору, Диванов послушно отступил в сторону.
Зловеще стуча каблуками, Гость прошел в смесь «гостиной, спальни и столовой». Первым делом он убавил громкость радио, криво висевшего на стене уже третий десяток лет, затем сел на диван, убрав в сторону мятую и в хлебных крошках простынь.
- Телевизор, как обычно, не работает? – поинтересовался Гость.
- Как обычно… - промямлил Диванов, чувствуя себя перед Гостем почему-то робко и смущенно, как кавалер перед барышней на первом свидании.
Гость, закинув ногу на ногу, поправил стрелку на тонких и, видимо, дорогих брюках. Долго и пристально смотрел на Диванова.
- Ну, я вас слушаю, - произнес, наконец. Взгляд его глаз с глубокими темными зрачками вызывали страх и какое-то гадкое отвращение одновременно, как если бы взять в собеседники змею, но вместе с тем притягивал и как-то располагал к себе. Диванову захотелось рассказать Гостю все свои сокровенные мысли.
Но вот Гость отвернулся и уставился в темный экран «Рекорда».
- А по какому, собственно, вы вопросу? – осторожно спросил тогда Диванов.
- По вашему, - мягко ответил Гость.
Сняв темную шляпу, он повесил ее на колено.
Диванов с изумлением уставился на плешивую макушку Гостя, где на небольшом расстоянии друг от друга выступали два бугорка, удивительно похожие на рожки трехмесячного козленка.
- А по какому это «моему»? – неожиданно настырно переспросил Диванов. – И когда, интересно знать, я вас приглашал?
- Давеча. Вчера то есть.
- Ах, вчера. Так вот извольте знать: вчера я с друзьями был в баре «Красные раки», находился там весь день, и ни вас, ни других Люциферов я не приглашал…
- Вчерашний сброд вы называете друзьями? И, в конце концов, это неприлично, изворачиваться, словно нашкодивший второклассник. Вы взрослый человек, умейте отвечать за свои слова.
- Какие слова? – прошептал Диванов, почему-то напуганный невозмутимостью Гостя.
- Хватит ломать комедию, Диванов! – резко на этот раз сказал Гость. – Я пришел за твоей душой, скорее – жалкой никчемной душонкой. И особо мне с тобой разглагольствовать некогда. Таких, как ты, знаешь у меня сколько?
И, не ожидая ответа, полез во внутренний карман пиджака. Достал скрученный лист бумаги и авторучку. Развернул лист, сунул под нос Диванову.
- Читай и расписывайся.

Диванов взял бумагу в руки. Буквы перед глазами расползались, превращаясь в замысловатые иероглифы, не поддающиеся чтению. Он и не пытался читать, хотя смотрел на бумагу очень внимательно, вместо букв и слов он видел на ней себя, вчера, в «Красных раках».
Вот он, красавец, заполнив желудок мутным и отвратительным на вкус «Кромбахером», размахивая руками, стоит посреди барного зала и отталкивая пытавшихся утихомирить его приятелей, сыплет гневными тирадами. Поносит страну, где угораздило родиться. Город, в котором угораздило вырасти и жить. Завод, на который угораздило устроиться семь лет назад. Пуская изо рта пену, он клеймит позором президента, премьер-министра, натовцев и с особым воодушевлением директора родного завода и всех его прихвостней, куда он включает мастера, нормировщика и даже безобидную табельщицу Марусю, старую деву. «Скоты» и «ублюдки» - самые мягкие и приличные слова, что выкрикивает Диванов в порыве ярости. А ярость кипит и бушует вовсю. Диванов, кумачово красный, притоптывает ногами, словно чечеточник, и под конец своей речи горько плачет, размазывая слезы по лицу. И только после этого позволяет наржавшимся от души товарищам унести себя за столик, где продолжает хныкать и жалуется на безденежье. А этот гад, подонок, не просыхающий алкаш Мошкин, подленько так лыбится и спрашивает, что он, Диванов, способен совершить ради денег, ради больших денег. И Диванов, не задумываясь, отвечает: что угодно! Хоть продать душу Дьяволу!..
Так вот, значит, кто перед ним сидит, подчеркнуто вежливый и по последней моде одетый. Дьявол!
- Вспомнили? – тихо, словно боясь кого-то разбудить, произнес Гость. – Вот и ладненько. Теперь потрудитесь прочесть написанное, пожалуйста.
Диванов судорожно глотнул воздух, поднес бумагу ближе к глазам, и начал читать.
- «Я, Диванов А. И., года рождения одна тысяча девятьсот шестьдесят четвертого, третьего числа месяца мая, отрекаюсь от всех и каждого духовных и телесных благ, какие мне могли бы быть ниспосланы от Бога, Девы, святых апостолов Петра и Павла и всех святых, Люциферу, коего лицезрю пред собой в настоящий момент, отдаю себя со всеми добрыми делами, которые буду творить. В чем, подписываясь, свидетельствую…»
Ниже, через небольшой промежуток, было написано:
«Я, Люцифер, повелитель геенны кипящей, своей подписью даю обещание тебе, Диванов, обрести способность и повелевать неограниченными количествами денег и злата, какие ты только ни пожелаешь. В чем, подписываясь, свидетельствую…»
После слова «свидетельствую» стояла аккуратная разборчивая подпись «Люцифер», с замысловато закрученными буквами «ф» и «р».
- Как видите, моя подпись на месте. Не хватает вашей, Диванов.
В горле у Диванова пересохло так, как если бы он несколько дней провел в пустыне без капли воды. Пальцы дрожали, когда он возвращал документ обратно.
- Не буду подписывать, - выдавил он. – Я пошутил. Не имеете права…
- Имею, Диванов, имею. Вы мой. Отнекиваться бесполезно.
- Никогда в жизни.
- А в жизни и не надо. После – другое дело.
- Тем более, после. Чтобы моя чистая бессмертная душа…
- Бросьте вы это, Диванов, не разыгрывайте из себя святошу, я вам не Станиславский тут. Вы ведь даже ни разу не задумывались, есть ли Бог или Его нет. А вот в меня вы поверили. И вообще вспомните детство, как стреляли из рогатки в голубей и тырили мелочь у родителей из кошелька. А помните, вам было тринадцать лет, и в деревне у бабушки подожгли совхозный стог сена? Тогда, наверно, помните и то, что расплачиваться за вашу шутку пришлось вашему товарищу, вернее, его родителям, который не выдал вас, но которого предали вы своим молчанием. Росли вы молчаливым, скрытным, завистливым. Вас не любили преподаватели и школьные товарищи, более того, вас не любили собственные родители, несмотря на то, что вы были у них единственным ребенком. Помните, как звала вас покойная матушка – злюнчик!
- Что вам от меня нужно? – вскричал вдруг Диванов. – Что вы цепляетесь к разным детским шалостям!
- Вот как, - удивился Гость. – Вам хочется послушать что-нибудь из жизни молодого здорового мужчины? Что ж, извольте. Когда вам исполнилось двадцать шесть, вы познакомились с молоденькой светловолосой девушкой. Звали ее Рита. Добиваясь ее любви, молодой Диванов говорил ей немыслимые, полные страсти и нежности слова, дарил цветы, и однажды добился-таки своего… А в один прекрасный день Рита сказала вам, что беременна, и вы…
- Не трогайте, Риту, нет, я запрещаю вам делать это, - запричитал испуганно Диванов.
- …И вы вместо того, чтобы как порядочный человек жениться на честной девушке, отправили ее на аборт, который полулегально сделал нетрезвый медик недоучка. Он занес инфекцию, у Риты начался сепсис, и скоро она скончалась, оставив пережить себя на несколько недель мать, которая так и не узнала, что за несчастье сгубило ее милую, голубоглазую дочку.
А несчастьем были вы, Диванов. И по собственному желанию загубили не только Риту и вашего с ней ребенка, но также и мать Риты. Вы чудовище, Диванов. И еще осмеливаетесь говорить о душе, когда у вас и грамма совести-то никогда не было.
- Замолчите, замолчите, - простонал Диванов, театрально уткнувшись в мятую постель.
- Другой эпизод из вашей, так сказать, жизни, - торжественно объявил Гость.
Неожиданно Диванов вскочил и бросился к окну. Заржавелые и вдобавок давно закрашенные шпингалеты упрямо не хотели открываться, и тогда он схватил с подоконника чугунную и тяжеленную статуэтку бизона.
Гость на это проявление характера отреагировал чрезвычайно спокойно.
- Сядьте, Диванов, - сказал он. – Вы не только подлец, но тряпка и трус. Ни к чему размахивать животным. Никогда не поверю, что вы разобьете окно.
- Разобью, - упрямо сказал Диванов, высоко подняв статуэтку. – Еще как разобью.
- Разбить, может, и сможете, но это вам ни к чему – вниз наверняка не прыгните. Седьмой этаж все-таки.
- Возьму вот и прыгну, - неуверенно произнес Диванов.
- Что ж, попробуйте. Этим вы совершите единственный и последний в вашей жизни героический поступок. Правда, о нем не напишут в газетах и не заговорят на улицах. Зато соседи решат, что вы допились, и при случае будут вас, как самоубийцу, поминать недобрым словом. Особенно будет усердствовать в этом хозяйка тридцать шестой квартиры, ведь вы останетесь должны ей бутылку вотки и пятьсот рублей.
- Четыреста рублей! – возмутился Диванов.
- Это она думает, что четыреста. На самом-то деле взяли пятьсот рублей, и то до пятницы. Та пятница давно прошла.
- Как же, Как же, - заволновался Диванов. – Я отлично помню, что занимал четыреста рублей. Меня не колышет, что она лишнюю сотню мне всучила…
- Сядьте, - властно приказал Гость. – Иначе я решу, что из-за несчастной сотни вы готовы укокошить старушку, подобно Раскольникову.
Диванов поставил бизона на место и сел на диван.
Гость молча сунул ему снова бумагу и авторучку. Диванов равнодушно взял все это в руки, посмотрев бумагу зачем-то на свет.
- Водяные знаки ищете?– усмехнулся Гость.
Документ Диванов исследовал долго и тщательно.
- И сколько я буду иметь? – спросил, наконец.
- Неограниченное количество. Сколько захотите. Выбросите свои штиблеты из прихожей, купите приличную обувь. Да что там обувь, яхту хотите?
- У меня лодка надувная есть, «Нырок-2».
Гость так расхохотался, что у сломанного будильника на табурете вдруг вздрогнула и поползла по кругу секундная стрелка.
- «Нырок-2»! Веселый вы тип, Диванов! Да у вас будет яхта круче, чем у Абрамовича, понимаете? Вас окружат девушки плейбоя и роскошь, о которой не смеют мечтать сталелитейные и нефтяные магнаты. Весь мир будет у ваших ног, Диванов!
- А если я захочу много, очень много денег?
- Будете иметь, значит, очень-очень много.
- А каким образом я стану их получать? В лотерею начну выигрывать или на карточку будете переводить? Какой у вас банк, «Преисподадпеклобанк»?
- До чего же вы нудный, Диванов, - ответил Гость, не обратив внимания на неуклюжую шутку. – Какая вам разница, как вы их получите? Да и не ваша это забота, вашей заботой будет научиться тратить деньги, а владеть вы будете, повторюсь, неограниченным суммами. Закажете себе «Майбах» из чистого золота, инкрустированный бриллиантами, и Сергей Зверей кипятком начнет ссать от злости и досады. Неограниченными. Вы понимаете меня, Диванов?
- Очень прекрасно понимаю. А деньги какие – рубли?
- Деньги любые, рубли, доллары, фунты стерлингов, йены и даже тугрики. Какие только пожелаете. Так что, подписываем?
- Подписываем, подписываем, - недовольно пробормотал Диванов. – Бумажная вы душонка, гражданин Сатана. Бюрократ. А на слово поверить не можете?
- Ты луну мне не крути, Диванов. Знаю я твою хитровыебанность.
- А все же? Никак без подписи?
- В том-то и дело, что никак. Нужна личная, так сказать, индивидуальная подпись, под которой у вас подразумевается слово «Диван» с некрасивой закорючкой после «н».
- Подпись как подпись. Я что вам – каллиграфист?..
- Нет, просто кучка кала.
Диванов перестал исследовать бумагу, и теперь с озабоченным видом энтомолога, поймавшего редкую букашку, принялся разглядывать авторучку.
- А почему ручкой, а не кровью? Где-то я читал, что в таких случая без крови не обойтись.
- Ну, прогресс, знаете ли. К чему проливать ваши драгоценные несколько капель, когда их отлично заменят чернила. Разницы никакой.
- Не говорите, глубокоуважаемый. Я раз иду, гляжу, кошелек. Хвать, а там не деньги, а обычное, извините, говно, и ребятишки из-за угла смеются…
- Перестаньте болтать глупости. Отныне ваш кошелек будет набит звонкой монетой и хрустящими купюрами, а не детским говном.
- А налоговая? Как быть, когда станут интересоваться, откуда у бедного инструментальщика четвертого разряда огромные бабосы? А как быть с жуликами и ворами? Вдруг меня ограбят?
- Это ваша забота, Диванов, - холодно отрезал Гость. – Деньги у вас будут. А уж что вы с ними будете делать, где будете хранить, и до чего они вас доведут, меня это не касается совершенно.
- Как это не касается?
- А вот так. Будете подписывать?
- Нет, раз оставляете меня наедине с этой дилеммой.
Диванов бросил на диван бумагу, ручку и решительно поднялся.
- Не, не буду.

Гость тоже поднялся и стал суетливо совать документ Диванову. Диванов прятал руки за спину. «Подписывайте!» - говорил Гость. «Хрен вам!» - отвечал Диванов. И так много раз. Просьба чередовалась отказом. Диванов, понявший, что Гость не прибегнет к насилию, и что ему нужно лишь добровольное волеизъявление, повел себя вызывающе. К Гостю стал обращаться на «ты», поочередно называя его то хвостатым, то рогатым, то исчадием ада. И наотрез отказывался ставить подпись.
Препирались они до тех пор, пока из прихожей не донеслась хриплая трель простуженного соловья.
- Кто-то пришел, - радостно сообщил Диванов и бросился открывать.
За дверью стоял Мухин, сосед из тридцать пятой.
Не здороваясь, он сказал:
- Слышь, Диван, ты один? Можно я к тебе с подружкой, а то моя швабра сегодня во вторую, еще не ушла, рыло красит.
И Мухин показал Диванову «подружку» - двухлитровую пластиковую емкость с недорогой и крепкой «Охотой».
- Заходи, заходи, - радушно произнес Диванов. Мухину даже показалось, что тот вот-вот кинется его обнимать.
Высказывая гостеприимство, Диванов добавил:
- Будь как дома, Це-це.
На прозвище Мухин не обижался, поэтому прошел на кухню и первым делом залез в холодильник, проверив все отделения, включая пустой морозильник.
- Диван, рыбки бы, что ли, какой…
- Рыбы нет. Сыр возьми, в бумагу завернутый.
Достав сыр, Мухин развалился на стуле с высокой спинкой, положив ноги на другой стул, как делают шерифы в вестернах. В пол-литровую банку из-под майонеза «Ряба» налил себе пива.
- Присоединяйся, Диван, - и отломил от сыра небольшой кусочек. Пальцы были грязные, и на сыре остались четкие отпечатки, как на приеме у дактилоскописта. – А ты чего не на работе, во вторую?
- Хрен забил на работу. Тетка померла миллионерша, наследство оставила. Я единственный наследник. Теперь приходится разные формальности улаживать.
- Ну-ну, - сказал Мухин, и надолго присосался к банке. Когда он опорожнил ее, послышались шаги и в кухне появился Гость.
Не обращая внимания на Мухина, Гость, строго глядя Диванову в глаза, сказал:
- Будешь подписывать?
- Неааа, – весело отозвался Диванов, не глядя Гостю в глаза.
Тогда Гость резко развернулся, прошел в прихожую. Дверью хлопнул так мощно, что с потолка Мухину в банку что-то посыпалось.
- Попутного! Не подумай, что ветра – хрена в хвостатую задницу! – крикнул вдогонку Диванов.
- Это кто? – спросил Мухин. – Родственник? Лицо у него знакомое.
- Не твоего ума дело, кто это. Твой это родственник, понял?
- Понял, чего не понять. А чего у тебя там телек базарит – отремонтировал?
Диванов метнулся в зал. Древний, давно неисправный «Рекорд» выдавал изображение, как в первые дни после доставки его из «Радиотоваров».
Диванов немедленно потянулся к выключателю.
- Обожди, не выключай, - сказал Мухин. – Сейчас сериал будет «Спецназ форева». Выживет его девка или нет? Одна в тайге-то.
Мухин с сыром и банкой в руках сидел уже на диване.
Диванов уставился на него, будто увидел впервые в жизни.
- Ты какого хрена уселся на мою постель, спецназовец хренов! Ты разрешения у меня спрашивал? Сыр притащил свой вонючий. Чтобы сорить? А мне убирать? А ну, выметайся, Це-це несчастная!
- Ты чего, Толян? – Мухин шустро вскочил с дивана, перейдя с панибратского на тон деловой.
- Ничего, вот когда! Превратили квартиру в вертеп, нехристи! То один с чекушкой, то другой с пузырем. Из дома их гонят, так они сюда повадились, умники, блять. Изыди, сандал индийский! Чтоб харю твою не наблюдал!
Мухин пожал плечами, но спорить не стал. Поставил обратно в пакет пиво, туда же Диванов бросил ему сыр вместе с бумагой.
Дверь захлопнулась, а Диванов долго еще метался по квартире. С большим трудом отворил форточку, метнув в нее жестянку с окурками. Туда же выбросил зачем-то одеколон «Индийский сандал». Собрав с дивана постель, бросил в ванну и залил горячей водой. Добавил стирального порошка, покосившись на кусок хозяйственного мыла. Потом налил в ведро воды и стал мыть пол.
«Ну уж нет, - думал Диванов, ползая по пыльному, давно не крашенному полу, - чтобы я свою единственную пусть даже грешную душу променял на злато серебро – хуюшки! В храм к батюшке завтра пойду, свечку поставлю. Пить брошу. Бабу найду. А телевизор в комиссионку сдам или на по помойку выброшу. Другой себе возьму, цветной, плазменный в полстены…»

© Санитар Федя

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии
Хрыч
31.03.11 15:14

Как дохуища наваял афтар.

 
Naikin
31.03.11 15:28

даже не наваял а навалял

 
AG
31.03.11 15:35

булгаков с ильфом и петровым на афтора оказали сильное влияние.

 
teem taler
31.03.11 15:38

Норм наваял. Про душу )))

 
Dolphin
31.03.11 18:48
"Хрыч" писал:
Как дохуища наваял афтар.
пшол нах, уёбок!
 
Булмак
31.03.11 21:33

Да уж, начитался сасунок аффтар дъяволиады...заипался я пака дачитал да канца муйню eту...гавно eта мазня

 
123
01.04.11 11:25

А мне в целом понравилось.

 


Последние посты:

Девушка дня
Итоги дня
Чуть до греха не довёл
На заметку парням
Мошенников все больше
Когда самодельная реклама лучше той, что по телеку
Сколько зарабатывает московский водитель Яндекс такси
Нативная реклама
Воля старших, наследство и любовь
Девушки, которым скучно на работе


Случайные посты:

Как я побывал на родах жены
Причина увольнения
Чуть до греха не довёл
«Коллеги 18+»
Взрыв на Иртыше
Девушка дня
Хлоп–шлёп
Маркетинг 80 lvl
Итоги дня
Естественно, но безобразно