Зеркало




18 октября, 2011

Женской солидарности пост

Хехе, девачьки, этот пост посвящается вам.
Про автошколу рассказывать не буду. Да и что там рассказывать, теория – это неинтересно. А вот практика! Как сейчас помню битую пятёрку, на которой я выезжала в город. Автоинструктор Виктор Петрович при знакомстве повёл себя странно – достал из внутреннего кармана пиджака бутылочку с валерьянкой, мощно отпил.
-Третья баба за день. Прут и прут. Садись!
Ну, села я. Ну, с десятой попытки завела мотор. Только обрадовалась, что он у меня завелся, несмотря на козни педали сцепления, оказалось, что надо ехать. А как хорошо всё начиналось!

Первые три выезда в город совсем не помню. Судя по чёрным дырам в памяти, творила несусветное. Может, заплывала за буйки, вышивала крестиком двойные сплошные или ещё чего непотребного вытворяла. Вполне могла.
Однажды обнаружил себя заглохшей поперёк трамвайных путей. С одной стороны надрывался один трамвай, с другой, соответственно, другой (извините тавтологию, пересохло в горле).
Рядом тихо закипал автоинструктор Виктор Петрович, бывший, между прочим, танкист.
-Заводи машину,- прошипел он.
-Незаводицца!- заскулила я.
-Значит, останемся тут. На веки вечные!
-Виктор Петрович, миленькыыыыыыый!
-Не смотри на меня такими глазами! Всё равно не куплюсь. Заводи говорят!
-Ыаааааа!- заголосила я. ...

-Слышь, мужик!- свесилась из окна трамвайвожатая – могучая женщина в бандане и оранжевом жилете.- Ты чего над девушкой издеваешься? Ну-ка убери машину с путей!
-Да щаз!- вызверилася Виктор Петрович.- Кругом бабы, спасу от вас нет!
-Вот и убирай машину, раз спасу нет. Ишь раздухарился!
Виктор Петрович побухтел, но вылез заводить машину. Пока он отъезжал в сторону, трамвайвожатая улыбалась мне и делала успокаивающие пассы руками. От умиления я обильно прослезилась в ответ, зато села в машину с таким видом, будто только что отбила Порт- Артур у японцев.
Женская солидарность – страшная сила!

Виктору Петровичу крепко от меня доставалось. Поэтому в особенно критические для своей жизни минуты он переходил на иностранный русский:
-Я тебе говорю тормози или я тебе говорю газуй? Я тебе говорю что?- надрывался он.
-Говорите что?- пугалась я.
-Ну и ехай, раз говорят тебе что! И смотри у меня, ещё раз переключишься с первой скорости на четвёртую – урою!

Однажды, лишь однажды на улице Виктора Петровича случился праздник – в нашу группу бешеных амазонок затесался молодой человек Аркадий. Аркадий ездил уверенно, даже залихватски, тормозил со скрипом. Виктор Петрович отдыхал с ним душой, провожая, умывался слезами. Я Виктора Петровича очень даже понимала и жалела, но ничем помочь не могла. Доводила до исступления идиотскими вопросами, упорно путала рычаги. На каждом повороте, например, шерудела дворниками – якобы поворотник включала. Виктор Петрович терпел-терпел, а потом взрывался. В минуты гнева в нём просыпался бывший танкист, требовал от меня невозможных вещей – тормозить задней ногой или переключать скорость передней рукой. Я старательно искала в себе задние ноги. Не найдя, искренне переживала.

К десятому занятию научилась крадучись ездить по правому ряду за рейсовым автобусом, терпеливо останавливалась на остановках. Умела также пунктиром разогнаться и затормозить за пять метров до светофора – боялась проскочить на красный. Но особенно прекрасно мне удавалось замереть на подъёме. Чтобы тронуться в путь, оборачивалась к машинам сзади, и показывала рукой, чтобы подали назад. Иначе, мол, за себя не отвечаю.
Виктор Петрович в какой-то момент смирился с моим стилем езды, и даже пытался между своими аффективными состояниями рассказывать истории из своей жизни. Про какую-то Варюшку рассказывал, мол, красавица была неимоверная, глаза раскосые, сама стройная, тонконогая. Боясь спугнуть его лирический настрой, я мчалась в неведомые дали за рейсовым автобусом нумер 275. «Только бы не заезжал в депо»,- кручинилась про себя.
-Ласковая, ручная,- вздыхал Виктор Петрович.
«Ручная»,- передразнила я про себя.- «Сатрап какой».

-А расстались-то чего, раз такая ручная была?- не вытерпела я.
-Как это расстались? С кем?
-Ну, с Варюшкой вашей. Замуж не пошла?
Виктор Петрович чуть не поперхнулся сигаретой. Долго кашлял. В общем, оказалась Варюшка лошадью, с которой ему в детстве пришлось расставаться по причине переезда из деревни в город.
-Вот ведь горе горькое!- ругался Виктор Петрович.- Ни ездить, ни слушать не умеешь. Кто тебя такую замуж возьмёт?
-Так ведь уже!
-Бедный твой муж!
Расстались мы ласково. Виктор Петрович пожал мне руку, пожелал удачи.
-Это. Не поминай лихом.
-Хорошо.
-Мужа береги!
-А то!

Оставшись без родного инструктора, я какое-то время ездила с коллегой Ленкой. Ленка упиралась быть моим штурманом, мотивировала свой отказ наличием сына, мамы и тёти-шизофренички.
-Кто о них позаботится, если не я?- била себя в обширную грудь Ленка.
-Ну как хочешь, сама справлюсь,- вздохнула я.
В конце рабочего дня я застала её возле моей машины.
-Поехали что ли?
-А как же тётя-шизофреничка?
-Поехали говорю.
Штурманила Ленка две недели. Всё это время мы проездили в машине с запотевшими стёклами – не могли кнопку кондиционера найти. Рисовали ладошкой узоры на лобовом стекле.
-Торгази!- кричала Ленка, узрев в опасной близости габаритки другой машины .
-Так тормозить или газовать?- огрызалась я.
-С тобой заикой станешь млять!
-А чего сразу млять?
-Нет млять Шумахер!

-Мать твою перемать,- ругалась на следующий день Ленка,- это что за кнопка?
-Не знаю.
-Нажимаю.
-Нажимай.
-Главное, чтобы не катапультирование. Ааааааааааа! Пикает!
-Без паники! Значит, это аварийка.
-Фух! А это что за кнопка?
-Нажимай!
-Нарка, иди ты в жопу. Где инструкция?
-Где-то там в бардачке.
-Открой.
-Не могу.
-Почему?
-Кнопку заело!

Однажды мы с Ленкой видели женщину. Такую, знаете, всю из себя ухоженную, в дорогих туфлях, узкой юбке и декольте. Мы её аккуратно объехали, припарковались и вышли утешать. Потому что женщина плакала посреди проезжей части, облокотившись о капот своей машины. Прям рыдала. Мы решили, что человека постигло страшное горе, и она выскочила, душевно расхристанная, на перекрёсток.
Оказалось, что женщина только позавчера села за руль. А кругом ездит такое количество чёрствых мужиков! Так и норовят матом рассказать, куда ей надо на своей машине проследовать.
-Девочки, а вы когда перестраиваетесь, куда смотрите?- сквозь слёзы поинтересовалась она.
Я села в машину, стала показывать, куда смотреть, когда перестраиваешься. Ленка наглядно прыгала то справа, то слева. Изображала из себя проезжающие машины. Проезжающие взаправдашние машины крутили пальцем у виска и посылали нас матом в разные места. Нам было пофиг на них. Мы творили благое дело – спасали человека от нервного срыва.

Через месяц я уже достаточно сносно ездила за рулём, и даже научилась уверенно парковаться. Сначала парковалась десять минут, потом пять, а однажды настал благословенный день, когда я воткнулась за несколько секунд в масенькое пространство между двумя машинами.
-Ого!- зацокал языком мужик из соседнего автомобиля.- Паркуетесь, как мужчина.
-А вот нифига! Как женщина паркуюсь!

Я уже давно за рулём, лет восемь как. Муж говорит, что езжу неплохо, а друзьям хвастает, что я единственная женщина, в машину которой он не заползает, как на минное поле. Эти мужики – настоящие гендерные шовинисты, бессмысленный риск и большую скорость считают доблестью, перестраиваются без поворотников.
Так что не комплексуйте, девочки.
Ездим мы аккуратнее и лучше, ведём себя на дорогах вежливее.
За нами будущее.
Y хромосома-то тогось, говорят, мутирует.
Так то реванш за нами, ггг.

greenarine

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии
max_im
18.10.11 16:33

size 30Kb
 
Tanya
18.10.11 16:34

не

 
AG
18.10.11 16:34

it's a man's world, baby.

 
boozer
18.10.11 16:38

дануненахуй, я лучше на автобусе-электричке, чем с такой шумахерой в одной машине.

 
Tanya
18.10.11 16:38
"Tanya" писал:
не
не читать!
 
Ra
18.10.11 16:41

сотрудница у мну тока что на права сдала... сама... возраст 47 лет...весь отдел заебала вопросами!

 
Клоп
18.10.11 17:14

Та хрента аккуратней... Я пока сестру водить учил, седых волос прибавилось в два раза...

size 2Kb
 
Клоп
18.10.11 17:31

Женская солидарность
Автор: Мама Стифлера

Телефонный
звонок в три часа ночи, оборвал мой эротический сон, в котором молодой и
волосатый Брюс Уиллис разводил меня на анальный секс, и почти уговорил.
В темноте я нащупала на полу телефон, и выдохнула в трубку:
- Сдохни, гнида.
-
Через пять минут. – Скорбно пообещал мне Юлькин голос, и добавил: - Не
ори на подругу свою бедную, у меня нещастье и мировая скорбь как
следствие.
Свободной рукой я нашарила на стене выключатель, и
включила ночник. Его неяркий свет осветил мою спальню, мои же покусанные
комарами ноги, и обнаружил полное отсутствие Брюса Уиллиса. Молодого и
волосатого. Стало грустно и одиноко.
- Ершова, - прошипела я в
трубку, - если твоё нещастье – это очередная жалоба, что твой нежный
супруг Толясик снова лёг спать не помыв свои кустистые подмышки – ты
получишь пизды. Прям завтра по утру. Вернее, уже через несколько часов.
- Вовсе нет. – Шмыгнула носом Юлька, и вдруг неожиданно спросила: - Скажи мне, что ты знаешь о проститутках?
Вопрос был интересным. В три часа они он казался ещё и зловеще-таинственным. Я задумалась.

Ершова, я понимаю твои намёки на мой имижд, на цвет моих волос, и на
твою зависть в отношении моих лаковых ботфорт, но, как ни странно, о
проститутках я знаю крайне мало. Обычно они выходят побарыжить своим
бренным телом глубокой ночью на Ленинградское шоссе, нарумянив щоки, и
обвалявшись как антрекот в сухих блёстках. Если фортуна им улыбнётся, их
покупает горячий грузинский джигит, грузит в своё авто Жигули шестой
модели, бежевова цвета, с музыкой Кукарача вместо нормальной бибикалки, и
увозит в ближайшые кусты…
- Поразительно. – Перебила меня Ершова. –
Твои глубокие познания в области проституции позволяют мне задать и
второй вопрос. Который я даже не предполагала тебе задать, но раз уж ты в
подробностях знаеш чотам как у вас на Ленинградке принято…
- Щас нахуй пошлю. – Я обиделась.
- Ботфорты твои – говно лакированное. – Отпарировала Ершова. – Отдай их мне.
- Хуй. – Я посуровела. – Чо за вопрос ещё? Быстро говори, я спать хочу.
- Ты не знаешь, кто такая проститутка Катя?
Ну, кто ж не знает проститутку Катю, а? Действительно.
-
Тычо? – Говорю, - Ёбнулась? Какая ещё проститутка Катя? Какая, я тебя
спрашиваю, проститутка Катя в три пятнадцать ночи, каркалыга ты
молдавская?
- Ошиблась. – С грустью подвела итог Ершова. – Обманулась
я в своих лучших надеждах…. А ботфорты у тебя всё равно говно. Отдай их
мне, пока не поздно.
- Ни за что. Они мне для ролевых игр нужны. Я в них, кстати, весьма талантливо, портовую шлюху изображаю.
- И не сомневалась даже. Потому и спрашиваю: кто такая проститутка Катя?
-
Да пошла ты в жопу, Ершова! – Я окончательно проснулась, слезла с
кровати, и пошлёпала на кухню за сигаретами. – Чо ты до меня доебалась
со своей проституткой? У мужа своего спроси, он в них лучше разбираецца.
Ибо сутенёр бывший.
- То-то и оно… - Прищёлкнула языком Юлька, -
то-то и оно… Не могу я у него спросить сейчас ничего. Спит Толясик. Спит
как сука, скрючив свои ножки волосатые, и запихнув к себе в жопу
половину двуспальной простыни. И разбудить его не получицца. Литр конины
в одну харю – это вам не хуй собачий. Спать будет до утра. А про
проститутку нужно выяснить немедленно.
Я добралась до кухни, не включая света нашла на столе пачку сигарет, и сунула одну в рот:
- Давай ближе к делу. Мне на работу через три с половиной часа вставать.
-
Говорю ж: у меня нещастье. – Ершова вернулась к исходным позициям. –
Мой некрасивый и неверный молдавский супруг Толясик, в очередной раз дал
мне повод потребовать у него новую шубу. Ибо пидор. Поясняю: вчера его
принесли в районе часа ночи какие-то незнакомые желтолицые человеки
неопрятного вида, сказали мне: «Эшамбе бальманде Анатолий кильманда»,
положили ево в прихожей, и ушли.
- Толясик пьёт с узбеками? – Я неприятно удивилась.
-
Толясик пьёт даже с нашей морской свиньёй Клёпой. А узбеки… Толик же
прораб ща на объекте каком-то. И эти турумбаи там кирпичи кладут. Но это
неважно. В общем, принесли они это дерьмо, и оставили на полу. Я
вначале обрадовалась, что оно там до утра проспит, но зря я так
развеселилась. Оно, оказывается, ещё не утратило способность ползать, и
довольно быстро доползло до нашего супружеского ложа. Страшнее картины я
никогда в жизни не видела. В общем, приползло оно, скрючилось, простыню
себе в жопу затолкало, и больше не шевелилось. Здоровый сон всегда был
отличительной чертой Толясика. Я, конечно, подушку свою схватила, да на
диван спать перебралась. Только глаза закрыла – слышу: смс-ка пришла
Толясику. Сам он, понятное дело, спит. А я чо, не жена ему что ли? С
дивана сползла, отважно руку в его карман запустила, подозревая что могу
во что-то впяпацца, телефон вытащила, и читаю: «Толенька, пыса моя
шаловливая, завтра твоя кися-мурыся будет ждать тебя с нетерпением у нас
дома. Не забудь побрить яички. Катюша»
Ершова зашмыгала носом.
-
Нет, ты понимаешь? «Пыса шаловливая»! «Яички побрей»! Я, блять, ему эту
пысу шаловливую оторву вместе с небритыми яичками, и кину Клёпе в
клетку!
- Юля… - Меня пронзила страшная догадка: - Юля, у Толика есть любовница!
-
Хуёвница! – Юлька разволновалась. – Какая у него может быть любовница,
если он не то что яйца не бреет, а вообще не подозревает, что их мыть
можно! Ладно я… Я с ним не сплю уже полгода, мне похуй на его яйца
тухлые. А вот любовница – это вряд ли. Скорее, какая-нибудь твоя
подружка с Ленинградки. Дай ботфорты, сука?
- Не дам. Я завтра буду
играть в голодную сиротку Маню, которую за эти ботфорты… Короче,
неважно. Не дам. Ты скажи лучше, как ты поняла, что Катя – проститутка?
-
Элементарно, Ватсон! – В голосе Юли послышался азарт. – Я полчаса
сидела, расстраивалась, водки попила немножко, а потом на этот номер
позвонила. Берёт трубку какая-то баба, а я сразу в лоб: «Ты Катя?», а
она мне: «Неа, я Сюзанна. А какая вам Катя нужна?» Сюзанна, блять. Таких
Сюзанн и Марианн у Толясика когда-то двадцать штук работало. А по
факту, все как одна – Галы с Конотопа. Ну, я говорю: «Ачо, у вас там
Кать много работает?» Нет, ты заметила как я тонко в ситуацию въехала,
а? Типа, сразу тон разговора нужный подобрала, типа я такая серьёзная
баба, и отдаю себе отчот в том, что с блядью щас разговариваю. Вот.
Короче, она мне отвечает: «У нас две Кати. Катя-Мяу, и Катя-Шкура. Вас
какая интересует?» Да мне похуй вообще! Только встала я на место
Толясика, и думаю: вряд ли та Катя, которая его пысой шаловливой
величает, щас сблюю кстати, Катя-Шкура. Как-то само собой понятно, что
Шкуру даже Толясик ебать не станет, и ради неё яйца свои мохнатые не
побреет. Стало быть, мне Катя-Мяу нужна. Говорю я гейше той: «А
позовика-ты мне, подруга, Катю-Мяу», а она мне: «Завтра перезвоните.
Катя щас на выезде, где-то в Люберцах. Может, Шкуру позвать?» Вот уж
хуй, думаю. Шкура нам не нужна. У нас своя шкура сраная дома щас лежит, с
трикотажем в жопе. И тут меня осеняет! И тут меня прям идея посетила
гениальная! И я говорю все тем же тоном развязным: «А что, - говорю,
Катя-Мяу и вправду искусница такая, что про неё аж легенды ходят? Правда
ли, что владеет она искусством кунилингуса, и со страпонами обращается
мастерски, как Дартаньян со своим шампуром? Если правда всё это – хочу
заказать себе Катерину завтра днём, за бабки бешеные. Ибо являюсь
меньшинством сексуальным, и любовь лесбийская мне не чужда» Щас снова
сблюю… Ну, вот. В общем, договорилась я. Завтра с утра нам Катьку
привезут. Катьку-проститутку. Дай ботфорты, жаба.
- Хуй тебе. –
Привычно отвечаю, и тут до меня вдруг доходит смысл Юлькиной последней
фразы: - К нам?! Катьку привезут?! Куда это – к нам? С хуяли это к нам?!
Мне, например, бляди дома не нужны!
- Конкуренции испугалась, писька старая? – Ершова зловеще хихикнула.
-
Дура ты. Поэтому так и помрёшь, не успев примерить мои прекрасные
ботфорты. Так поясни, трубка клистирная, как это проститутку привезут к
нам?
- Чо ты сразу панику подняла, а? Ко мне домой её привезут, не
ссы. А ты на балконе спрячешься в шкаф с вареньем. Только не сожри там
ничего, это стратегический запас на зиму. А потом вылезешь по моему
сигналу, и мы Катьку пытать начнём. Где она Толясика подцепила, сколько
раз он её употреблял вовнутрь, и, самое главное: как она его заставила
хуй помыть? Это важно.
- Пытать паяльником будем? Или утюгом? – Я
огорчилась. – Юлия, я не буду причинять боль бедной проститутке. Её
наверняка узбеки в жопу ебут. Так что она давно своё получила сполна.
Паяльник ей только в радость будет.
- Ну, зачем такие радикальные
средневековые методы, Лида? – Юлька тоже огорчилась. – Что мы, звери что
ли? Так, пизды дадим ножкой от табуретки, для острастки – и всё. Дальше
она сама нам всё расскажет. Главное, не забыть узнать про хуй немытый…
Так ты согласна?
- А у меня выбор есть? – Вопросом на вопрос ответила
я. – Если я к тебе не приду, ты ж мне это подопытное жывотное на работу
притащишь. Я угадала?
- Верно. Так что завтра устраивай себе выходной, и в час дня чтоб была у меня как штык.
Юлькин
голос в трубке сменился короткими гудками, а я потушила сигарету, и
отправилась обратно в кровать. Точно зная, что никакого анала с Брюсом
Уиллисом мне сегодня уже не дождаться. Уиллис, сука, капризный. Теперь
ещё долго не присницца.

***

- Ну что, готова? – Юлька открыла
балконную дверь, и тыкнула пальцем в старый гардероб, который уже лет
десять стоит на Юлькином балконе, и расстаться с ним Ершова не в
состоянии. – Лезь в бомбоубежище. И сиди там тихо. Ты, кстати,
завтракала?
- Не успела.
- Так и знала. На варенье даже не смотри,
я предупреждала. Вот тебе сосиска, пожри пока. Только не чавкай там,
чтоб за ушами трещало. Вылезать строго по сигналу. Понятно?
- Вот ты пидораска, Ершова…
-
Я? Вот если б у меня были такие говённые ботфорты как у тебя – я б с
тобой обязательно поделилась бы. Так что сама такая. Всё, сиди тихо.
Дверь гардероба закрылась, и стало темно.
Хуй знает, сколько я там сидела. Телефон остался в сумке, а часов я не ношу. Но время тянулось как сопля.
Наконец я услышала как хлопнула балконная дверь, и в глаза мне ударил яркий свет.
- Вылезай! – Заорала красная Ершова. – Хули ты там сидишь? Я ж сказала – вылезай по сигналу!
- По какому, блять, сигналу?! – Я, щурясь, выползала из чрева гардероба на свет Божий.
- Я кашляла! Ты чо, не слышала?
-
Знаеш чо? – Я тоже заорала. – Залезь сама в это уёбище Козельского
мебельного комбината, я тебя тут забаррикадирую, закрою балконную дверь,
и начну кашлять! До хуя ты чо услышишь, сигнальщица плюгавая?
Юлька перестала орать и взмахнула ножкой от табуретки, зажатой в правой руке:
-
Вон она сидит. Катя-Мяу наша. Чуть не обоссалась, когда я ей по горбу
кошачьей миской дала. А палкой я её ещё не била даже. Это на крайний
случай. Мы ж не звери.
Я захлопнула по привычке за собой дверь гардероба, и вышла с балкона на кухню.
Забившись
в угол, поближе к помойному ведру, по стене размазалась крашеная
блондинка с пикантными гитлеровскими усиками. Вот я хуею: если ты от
природы брюнетка с пушкинскими баками, и с усами, которым Тарас Бульба
позавидует – нахуя ж красицца в блондинку? Хоть бы усы с бакенбардами
сбрила бы… Как я.
- Лесбиянка? - Грозно спросила я у возмутительницы Ершовского спокойствия. Надо ж было с чего-то разговор начать.
- Нет… - Прошелестело от помойного ведра. – Я только за деньги…
-
Ты откуда Толясика знаешь, путана черноусая? – Юлька выступила вперёд,
перекладывая из руки в руку девайс от табуретки, и быстро шепнула мне на
ухо: - Ведём перекрёстный допрос.
- Какого Толясика? – Падшая женщина готовилась потерять сознание, и переводила взгляд с меня на Юльку.
-
Пысу шаловливую! – Взвизгнула Ершова, и, сделав неожиданный выпад
вперёд, ткнула Катю-Мяу палкой в рёбра. – Толясика с небритыми яичками!
Гадину ползучую, с кривыми ногами!
- Лесбиянка ли ты? – Гудела я
вслед за Ершовой. Чота другие вопросы мне в голову не шли. – Не стыдно
ли тебе по чужим пилоткам шарить-вынюхивать? Изволь ответ держать,
нечестная женщина!
- Заткнись. – Рявкнула Ершова, и тоже ткнула меня в
жопу палкой. – Не о том речь идёт, дубина. Спрашивай у неё, как Толика
заставить хуй помыть!
- И отвечай заодно, как заставить Толика хуй помыть! – Добавила я на автомате, и постаралась сделать хищное лицо.
-
Вы про Толю-молдавана спрашиваете? – Проститутка вдруг перестала
бледнеть, и в её голосе зазвучала уверенность. – Такой волосатенький, с
добрыми глазами, и который всегда пьяный?
- И с кривыми ногами. – Тут же уточнила Юлька.
- Как его заставить хуй помыть, отвечай! – Я, следуя правилам, давила на путану провокационными вопросами.
-
Он хороший… - Вдруг погрустнела Катя-Мяу, и добавила: - У нас все
девочки знают, что у Толика жена-пидораска, у которой сисек нету. И ещё
она готовить не умеет, поэтому Толик постоянно пьёт, чтобы перебить во
рту вкус протухшево горохового супа. А ещё она…
Договорить бедная
девочка не успела, потому что Юля, с криком: «Ах, он пидор! Я, блять,
покажу ему «сисек нету» и «жену-пидораску»!» кинулась на только что
купленную женщину, и приналась её мутузить.
- Нехорошо быть
лесбиянкой… - В последний раз пожурила я Катю, и бросилась оттаскивать
от неё Ершову. – Была б ты нормальной проституткой – ты б сюда не
попёрлась, и пизды бы не получила.
- Вот тебе! Вот! – Кричала Юлька,
таская свою покупку за бакенбарды. – Пыса шаловливая! Сисек нету! Суп
мой, блять, ему протухший! Лидка, неси паяльник!
- Ершова, ты её
убила. – Грустно констатировала я факт, и, воспользовавшись тем, что
Юлька разжала руки, быстро отпихнула её в красный угол ринга. В синем
углу осталась лежать изодранная тушка путаны.
- Совсем, что ли? –
Юлька посмотрела на свои руки, а потом на израненного врага. И глаза её
увлажнились: – Ты хоть успела у неё спросить, как заставить Толика хуй
помыть?
- Спросить успела. А вот ответить она уже не смогла. Ты убийца, Юлия. Смотри мне в глаза. Ты убийца.
- Он его не моет… - Раздалось из помойного ведра, и мы с Юлькой обернулись на голос.
-
Так и знала. – Совершенно человеческим голосом ответила Ершова, и
всплеснула руками: - Сорвался такой план… Разрушилась вдребезги такая
надежда… Путан Воскресе.
- Воистину Воскрес. – Ответила на автомате, и отвесила Юльке подзатыльника: - Не богохульствуй, нехристь. Ты убийца, не забывай.
-
Да какая убийца… - Ершова поднялась из красного угла ринга, хрустнула
поясницей, сделала шаг к синему углу, и неожиданно протянула руку: -
Вставай, Катька. Супу хочешь горохового? Только попробуй сказать, что он
протухший. Клевета это. На жалость Толясик давить горазд. Как ты вонь
эту терпела только, а? Я даже трусы его никогда в руки не беру. Я их на
веник заметаю, и в мусорку сразу. А ты, поди, в руки его брала… Бедняга…
- И в рот… - Послышалось откровение из помойки. – И в рот…
-
Господи, помилуй… - Ершова вдруг ринулась к балкону, распахнула створки
своего гардероба со стратегическим запасом, и достала оттуда банку: -
Варенья хочешь, а? Клубничное, сама варила. В рот… Щас сблюю. Поешь
варенья, поешь. Лидка, что ты встала? Возьми, вон, себе домой пару
баночек, да побольше. Что я, жадина что ли? Кстати, дай ботфорты?
-
Хуй тебе, Юля, а не ботфорты. А варенья я возьму. И даже три баночки. Я ж
это заслужила. И четвёртую мы прям щас и откроем. И вкусим клубники
душистой. Катька, вставай, отметим твоё чудесное спасение.

Через пять минут три столовых ложки со звоном воткнулись в пятилитровую банку клубничного варенья…

 
max_im
18.10.11 18:50

Ну это в тему...

 
gskm
19.10.11 03:35

Во, классика! Тупая пизда по жизни и еще гордится этим.

 


Последние посты:

С днем рождения!
Девушка дня
Итоги дня
Глава родительского комитета
Фен Шуй
Как меня ребенком в милицию забирали
Экскаваторщиков лучше не трогать
Как из умницы превратиться в тварь: пособие для девушек
Расширяем словарный запас
4 вида спорта, от которых потом член не стоит


Случайные посты:

Что теперь модно носить в США
Если бы Друзей снимали в России
5 самых страшных историй, которые случались с людьми на распродажах
Американцы задают в твиттере вопросы о русских
6 причин, по которым мужчины подают на развод
Девушка дня
Наши в США
Незнакомые номера
Девушка года Плейбоя
Про измены с другого ракурса