Зеркало




15 ноября, 2011

Воспоминания пилота

- 421-й, ваша высота?
- 421-й, 50 метров
- Сохраняйте до удаления 20 километров, далее 100 ко второму развороту.
- Понял, 421.
Два штурмовика рассекали воздух перед собой на предельно малой высоте как-будто связанные невидимой нитью - все маневры выполнялись четко и слаженно, ведомый синхронно повторял действия ведущего.
Мы возвращались парой с Толей после полета в интересах ПВО - проще говоря, подыгрывали им для тренировки расчетов батарей ЗРК. Все шло нормально: после КПМ (конечного пункта маршрута), упали на 50 метров по заданию и летели на аэродром.
- 421-й, 422-му, - запросил меня ведомый.
- Ответил, 421-й.
- Готов.
- Выполняем, - ответил я, отклоняясь влево от маршрута.

Перед полетом, мы с Толиком, моим лучшим другом и постоянным ведомым, договорились немного "пошалить", отойдя в сторону от ЛЗП (линии заданного пути) и пролететь на 50 метрах над сосновой вырубкой, которая протянулась длинным коридором почти до самого аэродрома. Частенько мы, да и не только мы, любили показать класс полетов, любили летать на грани фола, когда уже нельзя, но еще можно по уровню нашей подготовки.
Да... Если летчика спросить о его ощущениях во время полета и вообще, зачем ему это надо, он не сможет ничего рассказать - точнее рассказать то он расскажет, только толку от этого вам не будет никакого. Надо быть с ним одной крови, читай - одной профессии, чтобы понять всю красоту полета, чувство единения с крылатой машиной, которые многие пилоты считают вполне одушевленной и даже, что таить, разговаривают с самолетом как с человеком. Не сможет летчик передать словами и свои впечатления во время полета на предельно-малой высоте, когда поля, леса, деревушки и дороги, которые на большой высоте кажутся узенькими ленточками, проносятся под тобой со скоростью 700 километров в час, когда "встречные" фуры моргают тебе дальним светом и иногда поспешно сворачивают на обочину "уходя от столкновения", когда смешно от того, что коровы на лугах подпрыгивают, выкидывая в своем коровьем ужасе задние копыта высоко в вверх, пытаясь лягнуть источник грохота и свиста у них над головой, да и, в конце концов, когда люди, стоя на крыльце своего дома или во дворе, машут тебе руками и что-то кричат - может ругают, может приветствуют.
Толя держал боевой порядок, стоя справа сзади и выше меня, как это и положено, отсвечивая своим фонарем кабины в зеркале заднего вида, стоял как всегда очень близко, показывая мне свое мастерство летчика первого класса. Он был великолепным пилотом и надежным другом, человеком с которым мне довелось по жизни пройти огонь, воду и медные трубы. Мы уже давно условно породнились, покрестив детей - я стал крестным у его дочери, а жена Толика крестной матерью у Ильи - моего сына. Ну и, как положено, все праздники вместе, все проблемы на общий совет, и на службе старались друг друга поддерживать и прикрывать. Так получилось, что меня назначили командиром эскадрильи. Толя оказался у меня в подчинении, но наших отношений это не испортило, наоборот - появилась возможность еще и летать вместе.
Я посмотрел в зеркало заднего вида, Толя шалил, встав от моего крыла не более чем в пяти метрах.
- 422-й, близко стоишь, оттянись - отогнал я его, обеспечивая себе пространство для маневра.
- Понял, 421-й.
Мы плавненько вошли в просеку и начали разгон.
- 422-й, обороты 90 - Я дал команду и сам передвинул РУДы(рычаги управления двигателями).
Стрелка указателя скорости поползла к отметке 700 километров в час, появилась незначительная вибрация от движков, сосны по бокам замелькали, практически сливаясь в одну коричнево-зеленую стену. Менее чем через минуту впереди обозначился конец лесного массива, пора было занимать 100 метров для выхода на аэродром и захода на посадку.
- 422-й, занимаем ... - Я не успел договорить, как увидел, что в правом зеркале с креном ушел вниз от меня Толя. А потом был взрыв, огненным шаром которого разметало десяток сосен в радиусе пятидесяти метров, вихрь огня и обломков, несущихся на том месте, где только что был мой ведомый, постепенно осыпающихся в просеку, поджигая керосином сухой сосновый лес. Начался пожар. Для меня время практически остановилось, перейдя в статическое состояние, давая возможность воспринимать действительность покадрово, как в каком-нибудь видеоредакторе. Ужас происходящего не ввел меня в ступор, а заставил мозг работать в несколько раз быстрее, заставляя действовать и принимать решения.
Набрав высоту, я огляделся в поисках спасательного парашюта Толи, но разглядеть что-нибудь из-за начинающего гореть леса не смог.
- 421-й, ваше место, что у вас происходит. - РП, почувствовал неладное и начал меня запрашивать.
Я помедлил, не зная, что ответить, но потом выдавил доклад, - 421-й, при выходе на аэродром столкновение 422-го с наземным препятствием или птицей, парашюта нет, повторяю - парашюта не наблюдаю. Я доложил, стоя в вираже над местом падения самолета, и не мог унять дрожь, прокатывающуюся по всему телу от адреналина, который буквально, как цунами носился у меня по кровотоку.
- Понял вас, 421-й. - Голос РП заметно дрожал, - занимайте 600 метров ко второму развороту круга, спасательный вертолет и команда НПСК в пути, координаты уточнили.
- 421-й, выполняю.- Я крайний раз оглядел пространство под собой, выискивая в последней надежде оранжевый купол Толика на земле, но ничего...ничего.
Часто мне теперь, как ночное проклятие, снится сон про последний наш полет - последний и мой, так как после этого я в воздух больше не поднимался. И каждый раз, как первый раз, я переживаю эти минуты ужасной и нелепой смерти моего друга и умираю вместе с ним.
"Контрики" взяли меня в оборот сразу после посадки, но долго разбираться им не пришлось - я был ведущий пары и потому отвечал за все, что мы выполняли в полете. Виноват был я на все сто процентов. Причиной катастрофы стал коршун, охотившийся на мелкую дичь, который с маленьким бельчонком в когтях влетел в сопло Анатолия. Тяжелая ноша не позволила быстрой и маневренной птице уйти от столкновения, загубив человеческую жизнь. Мгновенно запомпажировал двигатель, самолет накренился и потерял высоту, зацепил верхушки сосен, разрушился и сгорел. Толя пытался себя спасти - сидел в кабине сжимая рукоятки катапультирования обгоревшими руками, но не успел.
Меня "турнули" из армии, под благовидным предлогом пошатнувшегося враз здоровья, уже через месяц, оставив пенсию. Спасибо большое, говорю это искренне. Я долго не мог найти работу в нашем маленьком городке, но потом убитый хроническим безденежьем, пошел сторожем на автостоянку. Работа радости и денег не приносила, травили душу бывшие сослуживцы, которые приходили за своими машинами и демонстративно старались меня не замечать или сухо кидали "привет" сквозь зубы, а за спиной хаяли на чем свет стоит. Настя, моя жена, не смогла долго терпеть косые взгляды бывших друзей и знакомых, фактический бойкот от жен офицеров и бывших подруг, мою нынешнею работу, которая не приносила денег и в один прекрасный день без объяснения причин уехала к маме, оставив мне пустую квартиру и половину наших сэкономленных денег. Я не выдержал и начал прикладываться к бутылке, уходя на дно человеческого общества с каждым днем все быстрее и быстрее. Но зато, хе-хе, у меня появились друзья, которые готовы были разделить со мной мою боль в любое время суток, а некоторые вообще не уходили домой, надеясь получить дармовую выпивку раньше остальных желающих. Я никого не прогонял, мне было все равно - я падал в пропасть и кто меня при этом сопровождал не интересовался.
А потом, во время очередной вылазки в магазин за новой порцией "чернил", я встретил Епископа - ветерана современных войнушек, который свалил на покой, оставив в горячих точках обе свои ноги. Он много мне рассказал о той жизни, опустошая при этом бутылку за бутылкой и не пьянея. Рассказал о друзьях и врагах, о том как терял одних и убивал других. Рассказал о настоящих отношениях, о воинском братстве, об операциях против противника и операциях против них. Рассказал о своем товарище, который вытянул его из боя, поплатившись при этом шальной пулей в затылок. Много было разговоров, которые иногда продолжались до раннего утра.
У меня созрел план.
- Ты только не перепутай туризм с эмиграцией, сынок, - напутствовал меня Епископ, - оттуда возвращаются немногие, даже в таком состоянии как я.
- Не беспокойся за меня, Василич, я не надолго.
Как я тогда был наивен в своей простоте.


P.S. Описанный случай произошел на самом деле (не со мной) и не имел таких трагических последствий для ведомого, но самолет был очень сильно поврежден, а комэска попросили из ВВС.


© Pioltone

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии
Ass
15.11.11 14:07

!

size 25Kb
 
Квадрат
15.11.11 14:08

концовка размазана, а так ничо

 
F'K
15.11.11 14:10

В 1982 году Ларри Уолтерс, пенсионер из Лос-Анджелеса решил осуществить давнюю мечту - полететь, но не на самолете. Он изобрел собственный способ путешествовать по воздуху. Уолтерс привязал к удобному креслу сорок пять метеорологических шаров, наполненных гелием, каждый из которых имел метр в диаметре. Он уселся в кресло, взяв запас бутербродов, пиво и дробовик. По сигналу, его друзья отвязали веревку, удерживавшую кресло. Ларри Уолтерс собирался плавно подняться всего на тридцать метров, однако кресло, как из пушки, взлетело на пять километров.

Соседи обсуждают. Звонить ли 911? Зачем? Человек улетел. Летать не запрещено. Закон не нарушен. Насилия не было. Америка - свободная страна. Хочешь летать - и лети к чертовой матери.

...Часа через четыре диспетчер ближнего аэропорта слышит доклад пилота с заходящего лайнера:

- Да, кстати, парни, вы в курсе, что у вас тут в посадочном эшелоне какой-то му**к летает на садовом стуле?
- Что-что? - переспрашивает диспетчер, галлюцинируя от переутомления.
- Летает, говорю. Вцепился в свой стул. Все-таки аэропорт, я и подумал, мало ли что...
- Командир, - поддает металла диспетчер, - у вас проблемы?
- У меня? Никаких, все нормально.
- Вы не хотите передать управление второму пилоту?
- Зачем? - изумляется командир. - Вас не понял.
- Борт 1419, повторите доклад диспетчеру!
- Я сказал, что у вас в посадочном эшелоне му**к летает на садовом стуле. Мне не мешает. Но ветер, знаете...

Диспетчер врубает громкую трансляцию. У старшего смены квадратные глаза. В начало полосы с воем мчатся пожарные и скорая помощь. Полоса очищена, движение приостановлено: экстренная ситуация. Лайнер садится в штатном режиме. По трапу взбегают фэбээровец и психиатр.

Доклад со следующего борта:
- Да какого еще хрена тут у вас козел на воздушных шариках путь загораживает!., вы вообще за воздухом следите?

В диспетчерской тихая паника. Неизвестный психотропный газ над аэропортом.

- Спокойно, кэптен. А кроме вас, его кто-нибудь видит?
- Мне что, бросить штурвал и идти в салон опрашивать пассажиров, кто из них ослеп?
- Почему вы считаете, что они могут ослепнуть? Какие еще симптомы расстройств вы можете назвать?
- Земля, я ничего не считаю, я просто сказал, что эта гадская птица на веревочках работает воздушным заградителем. А расстройством я могу назвать работу с вашим аэропортом.

Диспетчер трясет головой и выливает на нее стакан воды и, перепутав руки, чашечку кофе: он утерял самоконтроль.
Третий самолет:

- Да, и хочу поделиться с вами тем наблюдением, джентльмены, что удивительно нелепо и одиноко выглядит на этой высоте человек без самолета.
- Вы в каком смысле??!!
- О. И в прямом, и в философском... и в аэродинамическом.

В диспетчерской пахнет крутым первоапрельским розыгрышем, но календарь дату не подтверждает. Четвертый борт леденяще вежлив:
- Земля, докладываю, что только что какой-то парень чуть не влез ко мне в левый двигатель, создав угрозу аварийной ситуации. Не хочу засорять эфир при посадке. По завершении полета обязан составить письменный доклад.

Диспетчер смотрит в воздушное пространство взглядом Горгоны Медузы, убивающей все, что движется.

- ...И скажите студентам, что если эти идиоты будут праздновать Хэллоуин рядом с посадочной глиссадой, то это добром не кончится! - просит следующий.
- Сколько их?
- А я почем знаю?
- Спокойно, борт. Доложите по порядку. Что вы видите?
- Посадочную полосу вижу хорошо.
- К черту полосу!
- Не понял? В смысле?
- Продолжайте посадку!!
- А я что делаю? Земля, у вас там все в порядке?
- Доложите - вы наблюдаете неопознанный летательный объект?
- А чего тут не опознать-то? Очень даже опознанный.
- Что это?
- Человек.
- Он что, суперйог какой-то, что там летает?
- А я почем знаю, кто он такой.
- Так. По порядку. Г д е вы его видите?
- У ж е не вижу.
- Почему?
- Потому что улетел.
- Кто?
- Я.
- Куда?
- Земля, вы с ума сошли? Вы мозги включаете? Я захожу к вам на посадку!
- А человек где?
- Который?
- Который летает!!!
- Это что... вы его запустили? А на хрена? Я не понял!
- Он был?
- Летающий человек?
- Да!!!
- Конечно был! Что я, псих?
- А сейчас?
- Мне некогда за ним следить! Откуда я знаю, где он! Напустили черт-те кого в посадочный эшелон и еще требуют следить за ними! Плевать мне, где он сейчас болтается!
- Спокойно, кэптен. Вы можете его описать?
- му**к на садовом стуле!
- А почему он летает?
- А потому что он му**к! Вот поймайте и спросите, почему он, тля, летает!

- Что его в воздухе-то держит? - в отчаяньи надрывается диспетчер. - Какая етицкая сила? Какое летательное средство??? Не может же он на стуле летать!!!

- Так у него к стулу шарики привязаны.

Далее следует непереводимая игра слов, ибо диспетчер понял, что воздухоплаватель привязал яйца к стулу, и требует объяснить ему причину подъемной силы этого сексомазахизма.

- Его что, Господь в воздухе за яйца держит, что ли?!
- Сэр, я придерживаюсь традиционной сексуальной ориентации, и не совсем вас понимаю, сэр, - политкорректно отвечает борт.- Он привязал к стулу воздушные шарики, сэр. Видимо, они надуты легким газом.
- Откуда у него шарики?
- Это вы мне?
- Простите, кэптен. Мы просто хотим проверить. Вы можете его описать?
- Ну, парень. Нестарый мужчина. В шортах и рубашке.
- Так. Он белый или черный?
- Он синий.
- Кэптен? Что значит - синий?...
- Вы знаете, какая тут температура за бортом? Попробуйте сами полетать без самолета.

Этот радиообмен в сумасшедшем доме идет в ритме рэпа. Воздушное движение интенсивное. Диспетчер просит таблетку от шизофрении. Прилетные рейсы адресуют на запасные аэропорты. Вылеты задерживаются.

...На радарах - ничего! Человек маленький и не железный, шарики маленькие и резиновые.

Связываются с авиабазой. Объясняют и клянутся: врач в трубку подтверждает. Поднимают истребитель.

...Наш воздухоплаватель в преисподней над бездной, в прострации от ужаса, околевший и задубевший, судорожно дыша ледяным разреженным воздухом, предсмертным взором пропускает рядом ревущие на снижении лайнеры. Он слипся и смерзся воедино со своим крошечным креслицем, его качает и таскает, и сознание закуклилось.

Очередной рев раскатывается громче и рядом - в ста метрах пролетает истребитель. Голова летчика в просторном фонаре с любопытством вертится в его сторону. Вдали истребитель закладывает разворот, и на обратном пролете пилот крутит пальцем у виска. Этого наш бывший летчик-курсант стерпеть не может, зрительный центр в мерзлом мозгу передает команду на впрыск адреналина, сердце толкает кровь, - и он показывает пилоту средний палец.

- Живой, - неодобрительно докладывает истребитель на базу.

Ну. Поднимают полицейский вертолет.
А вечереет... Темнеет! Холодает. И вечерним бризом, согласно законам метеорологии, шары медленно сносит к морю. Он дрейфует уже над берегом.

Из вертолета орут и машут! За шумом, разумеется, ничего не слышно. Сверху пытаются подцепить его крюком на тросе, но мощная струя от винта сдувает шары в сторону, креслице болтается враскачку, как бы не вывалился!...

И спасательная операция завершается по его собственному рецепту, что в чем-то обидно... Вертолет возвращается со снайпером, слепит со ста метров прожектором, и снайпер простреливает верхний зонд. И второй. Смотрят с сомнением... Снижается?

Внизу уже болтаются все береговые катера. Вольная публика на произвольных плавсредствах наслаждается зрелищем и мешает береговой охране. Головы задраны, и кто-то уже упал в воду. Третий шарик с треском лопается, и снижение грозди делается явным. На пятом простреленном шаре наш парень с чмоком и брызгами шлепается в волны.

Но веревки, на которых висели сдутые шары, запутались в высоковольтных проводах, что вызвало короткое замыкание. Целый район Лонг-Бич остался без электричества.

Фары светят, буруны белеют, катера мчатся! Его вытраливают из воды и начинают отдирать от стула.

Врач щупает пульс на шее, смотрит в зрачки, сует в нос нашатырь, колет кофеин с глюкозой и релаксанты в вену. Как только врач отворачивается, пострадавшему вливают стакан виски в глотку, трут уши, бьют по морде... и лишь тогда силами четырех матросов разжимают пальцы и расплетают ноги, закрученные винтом вокруг ножек стула. Под пыткой он начал приходить в себя, в смысле массаж. Самостоятельно стучит зубами. Улыбается, когда в каменные от судороги мышцы вгоняют булавки. И наконец произносит первое матерное слово. То есть жизнь налаживается.

И когда на набережной его перегружают в "скорую", и фотовспышки прессы слепят толпу, пронырливой корреспондентке удается просунуть микрофон между санитаров и крикнуть:

- Скажите, зачем вы все-таки это все сделали?

Он ответил: "Ну нельзя же все время сидеть без дела".

 
Квадрат
15.11.11 14:21
"F'K" писал:
боян древнейший, хоть и прикольный
 
LiC
15.11.11 15:48

Дробовик-то он взял явно для того, чтоб шары лишние сбивать и снижаться, что ж он его, просрал, я так понимаю

 
stringer
15.11.11 15:57

Говорят, что он тупо испугался стрелять по шарам на такой высоте.

 
jack
15.11.11 21:10

Это chairman. Он вырубился от слишком быстрого набора высоты, а очухался когда большая часть шаров лопнула. Кличку заслужил именно этим полетом

 
Cемеян
16.11.11 01:37

Угу, он как настоящий герой выбрал калибр помощнее, тока в воздухе сообразил что картечью или дробью шарики по одному трудно сбивать(

 


Последние посты:

С днем рождения!
Девушка дня
Итоги дня
Глава родительского комитета
Фен Шуй
Как меня ребенком в милицию забирали
Экскаваторщиков лучше не трогать
Как из умницы превратиться в тварь: пособие для девушек
Расширяем словарный запас
4 вида спорта, от которых потом член не стоит


Случайные посты:

Когда сказал девушке наряжать ёлку
Как стареют мужчины
Так намного лучше!
Отцы бывают разные...
Жри: вредные пищевые привычки россиян, которые бесят
Сама, дура, виновата
Это очень тяжелая работа. Вы точно справитесь?
Как воспитывают суровых челябинских детей
Итоги дня
Мы выживали как могли