Зеркало




06 декабря, 2011

Налегке

Каждый год, 31-го декабря мы с друзьями ходим в баню. И каждый год бани эти разные.
То это грязная, ЖЭКовская мойка со свистящими окнами и тугими, ржавыми кранами, то модная сауна с вялеными натюрмортами и ЖК телевизором на стене, а иногда бывала и нормальная, деревенская с не струганными досками, без блэк-джека и шлюх. Всякие то есть бани.
Но сегодня мы решились на полный экстрим.
Мы собрались попарить трудовые тела в нашей промстроевской бане и поэтому взяли бухла чуть больше, чем положено для полетов в Ленинград.
Надо сказать, что это помывочно-культурное заведение представляло собой необычное сочетание русской псевдоготики и гаражных нанотехнологий. Географическая суть нашей бани заключалась в пограничном состоянии.
Если с гугль-переводом, то это был большой гаражный бокс, в котором наши промстроевские умельцы сварили собственно парилку, комнату отдыха, бассейн и прочую атрибутику. Все это они облагородили вагонкой и пеноблоками.

Короче, заходя в сей бункер, граждане попадали в настоящую уютную баньку с паром и баром. Ну собственно а что ещё нужно?
А нужны то всего лишь врата для прыжков в снег, коего намело в этот раз откровенно до хуя. И эти врата были.
Необычные как вся русская душа, они представляли собой громадный, металлический люк как на подводных лодках, который выходил аккурат с обратной стороны бокса и использовался для выхода в снежный космос людьми смелыми, пьяными и неравнодушными.
Единственно, что портило всякий героический выход, так это территория на которой располагались пушистые, хрустящие сугробы.
Эту местность выкупила какая-то коррумпированная мразь из администрации города и заселила её нервными собаками. В общем то, на это можно было класть болты и не обращать внимание на рычащих, клыкастых зрителей, но внутреннее напряжение все-таки портило картину вселенской гармонии или, например, смены года.
И тем не менее, мы собрались вечером на этом островке релаксации и чревоугодия готовые вкусить предновогодней дряни и водки.
- Молодец Василь Степаныч, хорошо растопил... — поблагодарил Костик хромого сторожа, который уже спал в обнимку с кислородным баллоном в углу бокса мирно посапывая и вздрагивая историческим телом.
- Пусть спит, сами управимся — перебил его Харитоша.
Сторож был ответственным человеком и действительно шикарно «зарядил» парилку, подмел окурки и вынес в подсобку бутылки. На большее его просто не хватило.
Впрочем, остальное уж наша забота. Что же мы, угольку не подбросим иль там водки не ёбнем? Конечно подбросим, конечно ёбнем. И ёбнули...

Звучала битая магнитола, наполняя помещение ФМ поносом. Шуршали бумаги и звенели стаканчики. Булькало в горлышках и ширилось сознание. Ну, вы понимаете.
Всё это таинство банно-прачечного ритуала развернулось во всей красе.

- Я же говорил этому мудаку, что цепь на лебедке тонкая и хуле, теперь пусть чинит — кричал нам Влад.
- Как ты заебал со своим бригадиром, мы забыли сыр купить — отвечал ему коллектив.
- Сыр есть, но без плесени, хуевый такой пошехонский — сказал я нарезая закусь.
- Сейчас вся жизнь хуевая, даже голосовать не хочется — вздохнул Костик.
- Не голосуй — вскинулся Влад.
- Нет, пойду, блядь и проголосую за похуй кого — заупрямился Костик.
- Лучше не станет — наливая водку предсказывал Харитоша.
- А что, больше ни о чем поговорить нельзя? - разозлился я.
- Вчера в новостях про пидарасов рассказывали, они хотят в Москве парад какой-то провести — сменил тему Влад.
- У нас вечер отдыха, блядь мы даже баб не позвали а ты про что вспомнил, на вот стакан и скажи чего про трудовые будни — одернул его Харитоша.
Мы встали как монументы и подняли выпивку.
- Ну поехали — произнес Влад замысловатый тост.
Больше мы так торжественно не вставали и тостов не произносили ибо в подобный вечер человек должен быть подлинно свободным и не вестись на всякую там пропаганду.
В бане решают глобальные вопросы только карьеристы и кандидаты на важные посты. Нормальные люди ни хуя не решают, а только парят тело и мозг, пьют напитки и жрут пищу.
Нет конечно мы вели светские беседы, но они были поверхностны и легки как чипсы.
Мы спорили о возрасте Валерии и потусторонних голосах в гараже 15-й автоколонны. Мы прыгали в бассейн с прохладной водой и любовались алмазными брызгами.
А ещё мы выбирали Вильгельма.
Это старая русская забава. Кладешь самому трезвому человеку на башку винтажный предмет и сбиваешь его подвернувшимся под руку оружием.
В нашем случае наиболее трезвым и неподвижным был Влад. Вместо яблока мы использовали будильник сторожа Степаныча, а палили по нему из «травматики».
Мы оказались хуевыми стрелками. Только Харитоша смог расхуячить пузатый будильник с третьего раза. Потом Влад проснулся и ушел в парилку самолично один.
Там он потерял дверь отделанную той же вагонкой что и стены. Пришлось вызволят его оттуда пока он не сомлел. После этого он жестоко уверовал в Бога и принес благую весть.

- Ну братцы, пора на выход - была такая эта весть.

Все внутренне собрались, хоть это и оказалось трудно сделать, ибо выпито было достаточно, что бы общаться телепатически.
Забыл сказать, что прыгать в снег из магического люка было не просто.
Надо было разбегаться и «щучкой» нырять в круглое отверстие. Потом тело парило над землей на высоте двух метров, прежде чем погрузится в желанный, низкотемпературный снег.
Правда бывали люди с неадекватным восприятием социума, которые садились на край стартовой площадки, опустив ступни на верхнюю ступеньку лестницы - «обратки». После этого они прыгали вниз как самоубийцы или враги народа.
Мы с такими не общались даже астрально.
Так что распахнув волшебный люк, мы с восторгом наблюдали как метель кружит в темном небе и ждали команды «Старт».
- Ебать-колотить! — последовала заветная команда.
И мы как пингвины, как герои космоса устремились в неизведанное, но полное тайн отверстие.
- Бля-а-а-а!!! Го-го-го!!! - раздавались в ночном небе светлые образы эмоций.
В лучах прожектора сверкали испуганные снежинки и строгие гениталии. Огонь и холод столкнулись в извечной битве. И взрывы радости наполнили окружающую среду. Максвелловский эфир вибрировал в нелепых векторах.
А мы игрались снегом как дети и матерно выражали суть внешней и внутренней политики страны.
Где-то вдалеке залаяли чиновничьи собаки. Лайте, блядь, лайте народ не победишь одним только лаем. А мы народ.
Я в радости неимоверной и опьянении праведном катался в сугробах как рубероид. Потом отключился от мира для того, что бы заглянуть в свое внутреннее зеркало души.
Там были ключи на «10» и на «17», картины Босха и «Капитал». А ещё в глубинах моего «Я» кто-то разбросал тыквенные семечки и предвыборные агитки с мясными рожами на мятой, глянцевой бумаге.
Потом я включился в жизнь и ощутил... пустоту.
Нет не тупую пустоту современного образования иль там потребительской корзины. Совсем нет.
Я увидел, что в сугробах на чуждой мне территории нахожусь я один. Ну может не совсем один ибо не вдалеке, на пустыре топтались рычащие животные и задорно повизгивали.
Наверное я слишком увлекся самопознанием и очищением, а товарищи в счастливой неразберихе вернулись по лестнице в уют и тепло.
Меня забыли. Забыли как историю страны. Напрочь и вовеки веков.
Это неприятно, но поправимо.
Надо всего лишь подняться по железной лестнице, стараясь не растерять сланцы и достоинство, которое стало терять дополнительный и прочие объемы.
Как же я гремел в железный люк розовыми ладошками, какие слова произносил всуе и просто.
Все было напрасно. А за металлическим барьером я слышал только громкие голоса и грохот чего-то.
Я стал трезветь не по часам, не по минутам. Я видел себя глупо сидящим на лестнице и пар изо рта.
Терять время было нельзя. Пушистый снег превратился в злого демона и уже не обжигал, а тупо охлаждал плоть, включая крайнюю.
Я слез вниз и припустился вдоль забора в поисках заветной щели.
Параллельно со мной, клацая зубами молча двигалась неприятная, капиталистическая свора. Видимо мой гастрономически нетрадиционный вид смущал собак или по крайней мере вводил в заблуждение.
Но ведь смущение может закончится и начнется... ну его на хуй думать о том, что начнется. Надо бежать.
Мне трудно вспомнить, как я таки нашел пролом в заборе, но это произошло вовремя. Меня успели схватить зубами за край сланца, прежде чем я оказался за оградой на проезжей части в свете тусклых фонарей.
Я был наг, испуган и зол. Я был жалок и нелеп в эту предновогоднюю ночь. Но я был жив, а это многого стоит.
Теперь я бежал в обратном направлении под укоризненный взгляд кандидатов в депутаты с громадных предвыборных баннеров. Я бежал, шлепая сланцами и размахивая членами как в какой то оперетте.
Пушистые коты шарахались в стороны и шипели.
Навстречу мне попались сани, запряженные четверкой оленей. Ими правил могучий мужик с длинной, седой бородой в синей, бархатной шубе и с наркологическим носом. В санях, возле блестящего, огромного мешка сидела красивая девица из старых, советских мультфильмов про снегурочку.
Увидев меня она сказала «Упс!», но больше она ничего не сказала, потому, что сани умчались а ночь словно их и не было. А может их и не было в натуре.
Единственно кто все таки был, так это сторожиха тетя Аня.
Она стояла у вахтерского вагончика с эмалированным красным чайником в руках. Просто стояла она в удивленном состоянии и смотрела как я шлепал сланцами по новогоднему снегу.
- С праздником тетя Аня! - я не забыл поздравить её, вбегая на территорию нашей организации.
Она ничего не ответила и только чайник качнулся как бы намекая на магию и интимность происходящего.

Когда я ввалился в теплый бокс, в магнитоле звучали куранты. Я был рад что пропустил новогоднее обращение, но радость тускнела, когда вспоминалось какой ценой это было пропущено.
В бане находился только Костик со шпротиной в зубах и стаканом в дланях.
- Ты где был, Bespyatkin? - невнятно спросил он.
- В гостях у сказки — оттаивая прорычал я.
- А пацаны тебя там ищут, в снегу...
- Спасатели Малибу, блядь — только и мог я ответить.
Почему-то мне захотелось задраить заветный люк, что бы не только я почувствовал как на зубах хрустит одиночество и забвение. Но тепло и водка разубедили меня в этом недостойном желании.

Костик рассказал что когда все заметили недостачу в коллективе, появилась гипотеза - меня сожрали собаки
На поиски отправились достойные, но тщетно. Мое тело отсутствовало в мире и только вой хищников капитала раздавался в ночи.
Когда убитые горем товарищи вернулись к столу я уже пил третью дозу. В приемнике выли про «сини, синий иней...», а сторож Василь Степаныч гламурно храпел в углу бокса.

© Bespyatkin

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии
Ass
06.12.11 12:42

ачом?

 
Клоп
06.12.11 12:51

Скора-скора новый год...


"Ass" писал:
ачом?

Как Беспяткина ф сугробе забыли и он нагишОм в сауну возвращался через другой вход...

 
Ass
06.12.11 13:10

"Клоп" писал:
Скора-скора новый год...


и не гавари... ушол на зафтраг
 
mikorr
06.12.11 14:46

Беспяткин - грустный гений.

 
max_im
06.12.11 21:57
"mikorr" писал:
Беспяткин - грустный гений.
Беспяткин - грустный пенис.
 


Последние посты:

Девушка дня
Итоги дня
Чуть до греха не довёл
На заметку парням
Мошенников все больше
Когда самодельная реклама лучше той, что по телеку
Сколько зарабатывает московский водитель Яндекс такси
Нативная реклама
Воля старших, наследство и любовь
Девушки, которым скучно на работе


Случайные посты:

Особенности азиатских перевозок
В Глаза Смотри, с.ка!
Девушка дня
Женщины против!
Эпик фэйл
Велосиськописьки
«Человека труда»
Минутка сексизма
9 самых экстремальных методов экономии
Дельфинёнок