Зеркало




24 сентября, 2019

Берсерк

В квартире двумя этажами выше менты застрелили жильца. Устроили пальбу, будто нарвались на группу моджахедов. С перепугу, должно быть. Подъезд провонял порохом. Застрелянного мужика звали Александром. Он был из тех Александров, которых до самой смерти полным именем называют пару раз - в ЗАГСе и в зале суда. Было ему под шестьдесят, одевался он как ханурик, жил одиноко и лицо его было перекошено так, как будто в него дули из мощного компрессора.

Мы недавно переехали в этот дом и жена сказала мне:
- Разузнай, что за мужик. Безопасен ли для ребёнка? Хрен поймёшь этих тихушников.
Через несколько дней я встретил его на лестничной площадке.
"С чего бы начать?" - думал я. "Может, поинтересоваться напрямую - не насилует ли он второклассников?"
- Здорово сосед, как жизнь молодая? - спросил я.

Он посмотрел на меня. Посмотрел с великой скорбью, как Христос с невритом. Я переступил с ноги на ногу.
- Некоторое время назад, - начал он, - я привёл домой проститутку. После первой получасовки мне захотелось отодрать её в зад. Я развернул девушку, глядь - а её анальное кольцо похоже на рот Жириновского, только без зубов. И стало мне плохо. Неудобно, неловко, стыдно. Знакомы такие термины, молодой человек?
"Что бы это значило?" - подумал я. "Отъебись во веки веков" - вот что это значило. Я и отъебался. А он ушёл.

- Это порядочный и интеллигентный человек, - сказал я жене.
А сыну шепнул на ухо, чтобы не подходил к дяде с четвёртого этажа. Сыну недавно подарили ноутбук, и ему было плевать на окружающий мир. Он и ко мне-то уже не подходил.

Семь лет назад сын спас мне жизнь.

Семь лет назад начались проблемы с печенью. Я отказался от чекушек и перешёл на мерзавчики, но это не помогало. В туалете я опасался тужиться, боялся, что печень покинет своё узилище. Я вставал с толчка и смывал, не глядя. Я прислушивался к печени - вроде на месте. Бьётся, как сердце. Вдобавок, стали болеть яйца, с каждым днём всё сильнее. Как-будто кто-то невидимый каждое утро закручивал в них по саморезу. И ещё я не мог нормально поссать. И стоял у меня как-то без особого энтузиазма, не так, как раньше. Я бы терпел,сколько возможно, но жену это всё стало очень сильно напрягать; мои ночные хождения в туалет, главным образом. И я начал свой путь к здоровью. То есть отправился в поликлинику.

Я встал в очередь за талончиком и понял, что я здесь лишний. Вот, оказывается, где собираются старички. Мне показалось, что у меня нелепо цветущий вид. Я выглядел неприлично. Я представил, как буду сидеть в кабинете уролога и рассказывать о своих яйцах, а в коридоре пенсионер, с плохо замаскированным катетером, умрёт, так и не дождавшись своей очереди. Кроме того, в поликлинике пахло богадельней. Я вышел на улицу, закурил и позвонил жене.
- Малыш, я что-то не могу...
- В чём дело?
- Тут одни старики и старухи.
- А тебе кого надо, стриптизёрш?
- И ещё мне необходимо отлучаться в туалет, а он наверняка постоянно занят.
- Ты просто ленивый балбес. Ну, слушай: мне Света рассказала про частную недорогую клинику, у неё муж там лечился от простатита.
- Какая Света? Та, что с сиськами?
- Запоминай адрес...

Недорогая частная клиника располагалась в центре города, в двухэтажном симпатичном розовом домике. Во дворе стоял огромный джип. Я зашёл в здание. Чистота и прохлада. На стенах пейзажи, в углах фикусы. В центре холла журчал фонтанчик. И ни единой души. Я посмотрел на таблицу на стене и поднялся на второй этаж.
На двери кабинета было написано: "Уролог-венеролог Вреж Вирабович Шагинян". "Ничего себе" - подумал я и зашёл в кабинет.

Никто и никогда не слушал меня с таким участием и состраданием, как Вреж Вирабович. Этот невысокий армянин с коровьими глазами умел втереться в доверие, этого не отнимешь.
- Ну что же, проблема ваша ясна. Сейчас сдадите кровь в соседнем кабинете и милости прошу ко мне, на МАЗКИ.
Радушная лаборантка, которая, как ни странно, тоже оказалась армянкой, взяла у меня кровь из вены, и я вернулся к Врежу Вирабовичу.
Он отдёрнул шторку закрывающую угол. Там оказались кушетка и столик, на котором были разложены какие-то металлические стержни с набалдашниками на концах.
- Проходите сюда, я руки помою, - сказал Вреж Вирабович.
Я уселся на кушетку и стал рассматривать металлические штуки. Мне вдруг захотелось выпить.
- А что это вы сидите? - спросил Вреж Вирабович.
- А чего делать-то?
- Снимайте штаны, доставайте орган.
- Это зачем?
- Будем брать МАЗКИ.
- А разве их не с внутренней стороны щеки берут? Я в кино видел.
- Дорогой мой, мы теряем время.
- Ладно, я слегка напряжён, хотелось разрядить обстановку. Я пошутил.
- Что ж, теперь моя очередь, - сказал он и шагнул ко мне...

Ну что сказать? Зачем были нужны изощрённые орудия пыток, вроде дыбы или испанского сапога? К чему сыворотка правды? Есть же ложка Фолькмана.
Всего мазков было двенадцать. После третьего я начал молиться, как когда-то меня учила бабушка. Армянин флегматично втыкал мне в орган стержни и крутил их там по часовой стрелке. Я и не подозревал, что в член что-либо можно засунуть. Пятый, шестой... Я перестал молиться и представлял себя Стенькой Разиным, Джордано Бруно и Жанной Дарк. После десятого мазка я перестал о чём-либо думать, обнял Вирабыча за шею и повис на нём...

- Да вы молодцом, - сказал он, водя у меня под носом ваткой с нашатырём.
Я обнаружил себя лежащим на кушетке. Я встал и сказал:
- Что ж ты не предупредил-то, а?
- Ничего, ничего, дорогой. С тебя полторы тысячи рублей. Касса на первом этаже. За результатами приходи завтра.

Ночью мне почудилось, что доктор забыл в моём члене одну из своих ложек. Я попросил жену пожалеть мой многострадальный хуй. Она положила на него ладошку. Так и спали. Ну что бы я без ней делал?

Я зашёл в кабинет. Вреж Вирабович с грустным лицом сидел за столом.
- Ну что, Рахман - порадовать нечем, дела печальные, - сказал он.
- А что такое?
Он протянул мне какую-то бумагу. Я стал её читать. В левом столбце располагались какие-то жуткие латинские слова, справа были цифры. Тоже, наверное, невесёлые. А венчал всё это ГЕПАТИТ С.
- ОТКУДА?! - прохрипел я.
- Этого я не знаю. Знаю только, что нужно лечиться, причём срочно. Причём с женой. Но хочу предупредить - лечение длительное и дорогостоящее.
- Сколько?
Он назвал шестизначную цифру.
- Сколько? - переспросил я.
Он опять её назвал. И она не уменьшилась. Мне стало по-настоящему ПЛОХО. От цифры, не от результатов.
- Вреж Вирабович, а это не ваш джип под окнами стоит?
- Мой, а что?
- Продешевить не боишься?
- Ты, дорогой, иди сейчас. Подумай хорошенько. А потом приходи. С женой.
Что я мог сказать человеку, ковырявшемуся в моём члене, как в стаканчике с мороженым? Ничего. Я ушёл.

По дороге я купил в газетном киоске брошюрку о гепатитах. Я прочитал её, от корки до корки. Я вложил в неё бумажку с результатами анализов и выкинул в урну. "Хана мне" - вот, что я думал. Я пришёл домой, и не раздеваясь, рухнул на диван. Вырубился, провалился в забытье. "Посплю немножко и удавлюсь" - была последняя мысль...

Проснулся я от того, что стало как-то мокро. Я приподнялся и увидел своего двухлетнего сына. Он стоял рядом с диваном и пускал на меня мыльные пузыри. Судя по пятнам на одежде, он пускал их довольно давно. Мой мудрый глупыш, он почувствовал, как мне плохо и решил поднять мне настроение единственным доступным ему способом. Я сел на диван. Сын смотрел на меня сосредоточенно и строго.
"Да что это? Какой к чёрту гепатит? Какой трихомоноз? Какой уретрит?" - подумал я и вскочил.

Я снова пошёл в свою родную голодранскую поликлинику. Я сдал анализы в обшарпанной государственной лаборатории, что находится напротив туберкулёзного диспансера и снова выдержал пытку ложками Фолькмана. И оказался чист. В венерическом смысле. Немножко, правда, посидел на диете №5, подзавязал с бухлом. Потом развязал, конечно. С печенью диалог наладил. От простатита ношу тёплые подштанники. В общем я, кажется, ещё жив. Чего не скажешь о моём соседе Александре, предпочитавшего, как выяснилось, второклассникам первоклассниц и бросившегося на ментовские дула с топором в руке и в одних трусах, как берсерк.


© Рахман Попов

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть