Поздний вечер. Шырокая кровать. На ней двое: Он и Она. Он лежыт, обессиленный, мордом к стене. Она нежно гладит иво па лысой макушке. На полу возле кровати валяиццо пустайа бутылка ис-пад вина и использованный гандон. Пейзаж завиршает в биспарятке розбросанайа па комнате одежда и носок, одиноко висящий на люстре.
Она:
-Милый, ты меня любиш?
-Да.
-Твойо чёрствое да говорит мне о многом. Я поняла, ты меня не любишь!
-Почему это вдрук?-недовольно пробормотал Он, но не павернулсо…
-Всиво час назат ты мне шептал на ухо Такийе Слова, что я думала умереть ат счястия, а теперь… Ты мерзавец…
-Дай поспать, - пробормотал Он и тихо падпустил…
-Я знала, я всегда знала, что этим всьо закончится. Ты такой же, как все, вам только одного и надо…
Он поворачивайет сонную морду в ийо сторану и примирительно улыбнувшысь, говорит:
-Сказал же, люблю…
-Всьо, завтра же уйду к маме. Будеш ибать себя сам. Ненавижу,- Она плачет, уткнувшысь лицом в падушку…
-Паслушай, ты, блять, дай паспать. Мне завтра на работу хуйчить, лавандос зарабатывать, между прочим и на твои шмотки тожы…
-Вот, наконец ты показал свойо истинное лицо.Ты негодяй…Я себя чувствую, как тот презерватив, што лежыт на полу.Ты меня используеш….
-Если ты не перестанеш писдеть, в профилактических целях выибу в жопу, понятно?
-Куда тебе, импонтент несчастный!!!
-Всьо, достала…
Он схватил ийо сваими мощьныме волосатыме рукаме и павалив на пол, быстра засадил в уже пачимуто смазанное вазилином тугойе ачко…
Вера Иванова, молодайа домохозяйка, пользуясь таким хитрым спосабом, стесняясь папрасить напрямую, в ачиридной рас дабилась ат мужа жыланнава анальнава секса…Сирьожа Иванов, уже читвьортый год служа в колонии строгава режыма вертухайем, знайа не по наслышке пра еблю в жопу, дийствительно думал, што таким спосабам он васпитываит жыну… От жеж далбайоб…
(с) Некто Грамгрылов
