- Присаживайтесь, товарищ Карнишин. Вы ведь – товарищ, я не ошибся?
Угу, ошибся он, как же. Встретили после работы, погрузили в машину, привезли, поставили «пред светлы очи». А он вопросы задает. Прохаживается по мягкому ковру, трубочку небольшую набивает. Просто карикатура какая-то.
- Что, не похож, да?- усмехнулся он бритым лицом.
- На кого?
- Александр Геннадьевич, давайте уж без всяких там… Как это – околичностей, да? Просто, как два старых партийных товарища… Или - вы свой партбилет? А?
Все знает, гад. Да я и не скрывал никогда, так что каждый мог узнать. Просто не у каждого такой персонал вышколенный, не у каждого дача такая, ковер и повадки – не у каждого.
- Мой партбилет дома.
- А мой – со мной,- он сунул руку в карман пиджака, достал красивый крокодиловый бумажник, а из него выпростал красную книжицу знакомого образца. Протянул мне.
- Зачем?
- Посмотрите, посмотрите.
Ну, посмотрел, повертел в руках. Фотография старая, но похож. Фамилия стандартная, птичья. Всяких Соловьевых и Скворцовых с Воробьевыми я в своей жизни повидал даже больше, чем Ивановых. Интересно, а страниц с партвзносами нет. Все-таки другая форма. Хоть и похоже очень на мой, образца семидесятых.
- Теперь, надеюсь, между нами, членами одной партии, секретов и умолчаний не будет? Ваш партбилет мы смотрели. Стаж ваш будет подтвержден, если вы беспокоитесь о партвзносах и участии в партийной работе. Вы удивлены? Чему?
- Понимаете, я не вступаю в разные там КПРФ и прочие «бэ».
- А кто вас туда толкает?
Он приостановился, чтобы зажечь трубку длинной спичкой. Посмотрел с некоторым удивлением на меня:
- Вы же член КПСС? Не выходили из партии? Идеалы помните? Устав читали? Так? И даже, как я слышал, были в номенклатуре?
Молчу. Чего говорить? Пусть издевается. Он в силе. У него охрана с оружием. У него молодежь во дворе, как мушкетеры во дворе своего капитана.
Теперь молчит он. Курит и молчит. И смотрит.
Не выдерживаю первым:
- Вы не могли бы как-то ускорить процесс? Ну, объяснить, что ли, зачем привезли, что от меня хотите? У меня же все равно ничего нет: ни квартиры, ни машины… Зачем я вам? Поиздеваться?
Черт, щеки горят. Наверное, покраснел, как школьник перед учителем, застукавшим за чтением шпаргалки.
- Я понимаю, что вам не верится. Столько лет, конечно. Но все же – неужели вы всерьез думали, что КПСС – это вот те кусочки, которые называются по-разному? Неужели вы ни разу не подумали, что где-то и что-то не могло не сохраниться? Все же, напомню, девятнадцать миллионов. Не все же они – «карьеристы и стукачи»? Но, ладно. К делу. А дело у меня к вам такое.
Оказывается, хотелось этому молодому по сравнению со мной человеку поговорить о роли личности в истории. И как-то вот получилось, что-то задел. А может, хороший психолог. Или даже психотерапевт. В общем, зацепились мы языками. Он мне пример, я – другой. Он мне третий, я – Лениным его, Лениным. И фантастику нашу обсудили с попаданцами в разные времена. И истории о странных смертях важных людей. И многое другое.
Два часа пролетели. И только легкая головная боль и голод напомнили, что давно надо было быть дома. На своем диване у своего телевизора. Сегодня футбол. А кроме футбола я там ничего и не смотрю – как такое вообще можно смотреть, не понимаю. Смотрят ведь, смотрят!
- Вот-вот. Смотрят. Психология масс меняется. Вектор развития уходит в сторону. Люди становятся другими. Все вы правильно говорите. Но вот еще вопрос: а как вы относитесь к террору?
И опять на час разговор. Вспомнили эсеров. Поговорили об анархистах. Признали террором действия партизан по отношению к пошедшим на службу к оккупантам. Перешли на массовый террор последнего десятилетия. Сравнили цели, значение, отклик…
- Ну, что же, Александр Геннадьевич. Вроде, мы все обсудили с вами. А вот если бы, такое фантастическое допущение, позволили вам убивать, «убирать» с доски вредные фигуры. Например, знаете вы точно, что если такого-то числа Гитлера убить – не будет войны. Потому что не будет отдан приказ о начале подготовки к войне, и пересилят те, кто за мир с СССР. Или вдруг погибает тот, кто придумал атомную бомбу. Или не доходит до вершин власти, тот, кто потом все развалит… Вот – ваши действия? Неужели откажетесь и не вмешаетесь? Ну? Честно?
Н-да… Фантастика. Но, зная, да не отреагировать? Наверное, попытался бы.
- Вот и я так сказал, когда меня спросили: наверное, попытался бы. Но это – фантастика. А как бы вы отнеслись к возможности казни или тихого убийства,- он замолчал, обдумал слова, а потом сам себе кивнул и продолжил.- Да. Именно так. Убийства. Это прямое и явное убийство. Так вот, если бы не то, что в фантастике, а – сейчас, сегодня? Вы же читаете много, знаете, что творится в мире и в стране. Фигуры знаете. Лица. И вот вам дают такой карт-бланш. Сегодня, сейчас. Пусть вы не можете исправить то, что случилось, но для детей, внуков оставить лучшее и убрать худшее… Понимаете меня?
- Господи, да какой из меня террорист? Не смешите меня, в самом деле.
- А нам террористы и не нужны. Исполнителей у нас хватает. С избытком. Умелых, опытных исполнителей. Таких, что не промахнутся. Нам судья нужен, Александр Геннадьевич. Такой, как вы. Поживший, поглядевший, подумавший. Умный, не молодой, без истерических вскриков и меланхоличных запоев. Нужен судья. Но не такой, чтобы - повязка на глазах и весы с мечом в руках. Нет. Нам нужен судья с открытым взором. Судья-коммунист. Судья, принимающий решение и отдающий команду в интересах будущего. А исполнители найдутся, об этом вы не беспокойтесь. И о себе не беспокойтесь. Вас никто и никогда даже не заподозрит. Конспирация в наше время достигла таких высот, что вы! Никакой орган никаких внутренних даже подумать в вашу сторону не сможет. Ну, а подумает – туда ему и дорога. Мы умеем хранить жизнь и здоровье своих товарищей. Конечно, вы можете отказаться. Тогда мы будем искать и снова беседовать. И вдруг окажется, что совсем не тот человек. Не товарищ, понимаете? А вы же – наш товарищ? Так?
- Мне надо подумать… У меня будет время подумать?
- Конечно, конечно. Думайте. Сколько угодно думайте. Вот, целую минуту думайте. А потом скажите, вы – товарищ? Вы – судья?
Минута пошла.
dir-for-live.livejournal.com
