Утро Михаила

Утро пришло к Михаилу неожиданно. Ну, то есть, он его ни хуя не ждал. Вернее, хуй его ждал, вытянувшись по стойке смирно, ждал и скулил, ожидая, когда хозяин проснется и отведет его поссать. Но сам Михаил утра не ждал.
Он спал. Стоя. Как лошадь. Как полковая лошадь, на 5-й день марша по расхлябанным европейским дорогам.
Руки его надежно были прикреплены к торсу скотчем пензенской фабрики канцелярских товаров. Сам торс, тем же скотчем (выбор всех мрачных личностей и их жертв) был прикреплен к барной стойке. Недалеко от барной стойки, посреди шикарной квартиры-студии михаила были разбросаны в хаотичном порядке несколько бутылок из-под виски и текилы, короби из-под пиццы, несколько бутылок из под фанты (одна почему-то погнутая и с дыркой внизу). Чуть поодаль и чуть в менее хаотичном положении лежала Лавандиэль, эльфийка. Ну, Светка, из клуба ролевиков, короче.
Друзья Михаила в квартире отсутствовали. Видимо, они ждали пробуждения Михаила, примотав его скотчем, но, неумолимое время, помноженное на жажду погнало их за пивом в ночной ларек (вставка медиа-файла "Би-2 Ночной Ларек OST День Выборов").

Михаил разлепил опухшие веки. Нежданное утро хлынуло в его беспомощное с похмелья сознание.
- Бля, какого хуя, что за хуйня, гегегельянство, мультипартийная система, ебанный в рот, децентрализация власти - примерно такой поток грязной брани он готов был извергнуть в этот мир.
Но не получилось. Рот тоже был замотан скотчем.
- Охуеть. - это он подумал.
- Пиздец. - вообще, мысли шли не стройными рядами, с запозданиями.
- Сука.
- Кто? Где все, блять?
- Развяжите! Я что, блядь, вам лошадь стоя спать?
- Сука, ссать хочу!
Последняя мысль была коварной. Потому что от нее запустилась программа сканирования системы. И сознание обнаружило, что ништяки, которые Михаил вчера с гоготом поглощал, готовы покинуть его кишечник.
Не то что готовы, а прям вот уже покидают. Практически. осталось одно маленькое усилие. Осталось преодолеть сопротивление сфинктера.
Михаил мучительно застонал и забился в крепких объятиях скотча.
Дело ухудшалось с каждой секундой.
Лавандиэль заворочалась на полу, в отдалении, повернулась спиной к Михаилу, задорно пукнула и уснула дальше. Помощи ждать было неоткуда.
Каловые массы решительно надавили на баррикаду сфинктера.
Их, как и свободу, было не остановить.
Михаил еще раз дернулся. Так дергается обреченный червяк, которого хватает мощный, подвижный карп.
Мысль о червяке была ошибкой.
Огромная анаконда переработанной пищи начала покидать Михаила!
Прорвав оборону сфинктера она рванула сквозь ткань нестиранных семейников, с возмущением прошла ткань дорогих брендовых штанов и...
И уткнулась, блять, все в тот же надежный пензенский скотч!
Михаил обвис на скотче. Из глаз его показались первые слезы.
Анаконда, расслоившись на составные части искала бреши в обороне скотча, в ногах у Михаила было тепло. В голове у него было страшно.
Срать стоя, как у лошади, у него не получилось. Вернее, получилось, но результатом он был недоволен.