Выбрались мы с Катей погулять по городу. Была пасхальная неделя. Поэтому везде продавались булки, кренделя, куличи, крашеные яйца и все подобное. И тут Катя говорит:
- А вот знаешь, я так давно не ела булок с маком. Или рулетов. Может возьмём?
Катя выбрала какую-то чудовищную плетёнку размером с гипермаркет. Из которой, сочился заварной крем, а сама булка выглядела так, будто в ней было миллионов пять калорий.
Сели на скамейку. Катя жрёт эту булку и запивает её пивом. При этом периодически спрашивает:
- Мы сегодня бухать будем?
- Конечно будем.
- Хорошо. - кивала она головой и откусывала очередной кусок от булки.
В какой-то момент она вдруг говорит:
- А знаешь, она кислит.
И суёт булку мне.
- На, попробуй. Ты ж кондитер. Скажи, что с этой булкой-хуюлкой не так.
Попробовал. Ну да. Крем на жаре забродил.
- Ааааа...
Промычала Катя. И доела её ещё в два укуса.
Мы допили пиво и поехали к нашей общей подруге, которая, в отличие от нас, точно собиралась бухать этим вечером.
Едем в такси. Почти доехали Катя шёпотом говорит:
- Грузовик из меня сейчас вылезет... Уже задним ходом паркуется!
- В смысле? - спрашиваю.
- Караул, дрысня напала, - говорит. - Пиздец, клапан немного ослаб. Подлива вытекла, чё же делать, чё же делать? Сука уебанская, бляяя!
Когда такси остановилось, Катя даже дверь нормально не закрыла.
Просто кинула в меня сумку и метнулась в ближайший огород.
Через пару секунд оттуда раздалась длинная "Трррррррр!" пулемётно-пердёжно-поносная очередь. А потом торжествующий крик:
- БЛЯДЬ! Я ДОНЕСЛА! Ну почти донесла...
После чего Катя начала требовать бумагу.
Бумаги не было. Салфеток не было. В её сумке были только телефон, деньги и целлофановый пакет.
А я за пару дней до этого, купил себе носки. Самые дорогие носки в своей жизни. От Томми Хилфигера. Двадцать долларов за пару.
Я купил две пары. И они как раз лежали в сумке. Катя это знала.
- Дай носки.
- Кать, ты дура?
- Ну дай носки!
- Да ты охуела. Они новые.
- Ну потом новые купишь.
- Да не куплю я такие ещё раз.
- Блядь, ну дай! Не с обосранной же жопой мне ходить!
Мне было жалко. Очень жалко было отдавать носки от Томми Хилфигера.
Поэтому я предложил компромисс:
- Давай я свои сниму. В которых хожу. Ими подотрёшься.
Катя возмутилась мгновенно:
- Ага! Ты в них неделю ходишь, а я теперь должна ими свою жопу подтирать?!
После чего вырвала новые носки и начала делать страшные вещи с ними!
- Мягонькие какие... Вот блин! Туалетную бумагу бы такую выпускали.
Закончив дела, говорит:
- Знаешь, Анварик, я теперь понимаю людей, которые дома жопу полотенцами вытирают.
После чего аккуратно свернула носки, засунула их в пакетик и протянула мне.
- На
- Чё на?
- Я их постираю. Убери пока в сумку себе!
- Я их носить не буду.
- Я буду! Тебе новые куплю. А эти себе оставлю.
Мы прошли буквально пару метров. И тут Катя снова сорвалась с места. И снова нырнула в кусты.
Оттуда донеслось:
- Не дожала, видимо!
После чего она начала требовать вторую пару. Я предложил использовать первую повторно. Но Катя отказалась.
Так вторая пара носков тоже отправилась в тот же пакет. К первой паре.
Мы наконец добрались до подруги. А у неё как раз стирка.
Причём машинка старая. Не автомат. Сам воду налил. Сам слил. Сам белье достал. Сам полоскаешь.
И пока все отвлеклись, Катя под шумок закинула туда мои носки.
- Блин, ты дура? Они ж в гавнее, там её вещи.
- Да ничего не будет. С порошком же стирается.
Мы сидим. Бухаем. Болтаем. Катя делает вид, что ничего особенного не произошло. И она ничего не натворила.
Потом точно так же под шумок, она пошла, выловила носки из машинки, ополоснула, и убрала обратно в сумку.
А потом подруга пошла доставать бельё.
И знатно охуела.
Потому что по всей стиральной машинке среди её шорт и футболок - плавали маковые зёрна.