Было мне лет 9–10, переехали мы на 5-й этаж.
А прямо под нами на 4-м случилась семья алкоголиков — бабка лет 70, ее сын лет 50, и жил с ними еще квартирант, примерно ровесник сына. Выпивали они не просыхая, таскали спиртное пакетами, по пьяни нещадно все дрались друг с другом и в целом были личностями весьма маргинальными. Хрущевка, слышимость отличная, поэтому просыпаться от воплей «Ты зачем в ванну нагадила, зараза старая?» было прям в порядке вещей. Полицию на них, конечно, вызывали, но бабка тупо не открывала дверь и посылала куда подальше — да и конец 90-х, там без алкоголиков милиции хватало забот.
И вот однажды уютным летним вечерочком у нас в квартире стало неиллюзорно попахивать гарью. Все забегали, начали высовываться из окон — и таки да, из форточки нехорошей квартиры клубился дымок.
Уж не знаю, что сказали родители, когда вызывали 01, но по какой-то причине вместе с пожарными приехал наряд ОМОНа. Дверь вскрыли (открывать, естественно, никто не собирался) и обнаружили прекрасную картину — сынулька в очередной раз избил бабку до потери сознания, завернул ей голову в ватное одеялко и поджег. Одеялко гореть не сильно хотело, скорее тлело, но для знатной дымовухи этого хватило.
Пожарные свою работу сделали, бабка оклемалась, традиционно послала всех куда подальше и отказалась писать заявление — мол, это наши игрища, чего пристали вообще.
А вот ОМОН по какой-то причине долго не уезжал — писали какие-то бумажки, ходили туда-сюда то к ним, то к нам, может, уговаривали бабку таки написать заяву — не знаю.
А поскольку у алкоголиков были отрезаны все коммуникации, один молодой парень-омоновец попросился пописать к нам в туалет.
Пописал и ушел дальше разбираться, а автомат оставил у нас на стиралке — видимо, он ему мешал свои 49,5 держать.
Обнаружила это я, позвала младшего брата, мы пощупали такое интересное ружье (кажется, это был укороченный Калаш), подержали в руках — ух, тяжелый! — и начали строить план, куда бы его спрятать и как потом вытащить на улицу пострелять. Пока мы там крутились, ОМОН закончил свои дела иии... Уехал.
Родители с облегчением закрыли двери и пошли на кухню пить чай. В этот момент в моем мозгу таки возникла светлая мыслишка, что красть боевой автомат у милиционера — какая-то очень плохая затея, поэтому я его взяла за ремень, надела на шею и потащила родителям. Зашла на кухню и говорю:
— Мам, пап, тут вот милиционер забыл, кажется!
Не буду врать, я не помню лиц родителей в этот момент.
Зато очень хорошо помню бледность и дрожащие руки молодого милиционера, который прилетел буквально через пару минут, а на следующий день — целый пакет дорогущих «Сникерсов» и «Марсов» и что-то звякающе-булькающее в пакете, отданном родителям. Видимо, батя как-то умудрился сообщить о пропаже, не сдав молодого дурачка начальству.
Впрочем, зная батю, могу с уверенностью сказать — отчитал он этого милиционера так, что с автоматом тот больше не расставался даже во сне.