Вчера наш завхоз Петрович ударился о стеклянную стену, разбил лоб и сказал:
- Опять! Да что такое!
Горестно махнул рукой и пошел за аптечкой в бухгалтерию.
А я, поражаясь тому, как невероятно возрос культурный уровень окружающей действительности, вспомнила, что было время на работе, когда мы без мата практически не разговаривали… Сейчас даже стыдно, а тогда всё казалось естественным и практически обязательным. Иначе терялся эмоциональный градус, будто мы вообще не переживаем за наших туристов в Конго общее дело.
Однажды в ту пору как-то прихожу и вижу: что-то странное творится. Коллеги необычно молчаливы, начальник отдела вообще ходит такой недовольный, что хоть сейчас бери у него рецепт этих кислых щей. Сначала не понимаю, а потом как понимаю: в уголке скромно сидит ребенок корректора, мальчик лет пяти-шести, весь в кудряшках, розовощекий, как ангел. Рисует что-то фломастерами в альбоме.
То есть коммуникация в коллективе нарушена, невозможно достичь взаимопонимания по ряду существенных вопросов. Раньше, просматривая верстку рекламных буклетов, старший дизайнер мог сказать: «Что это тут торчит, как залупа?» - и верстальщик сразу понимал, что в макете есть элемент, сильно выдающийся из общей картины. И вот, дожили, приходится вспоминать цивилизованную человеческую речь, которая некоторым сотрудникам, особенно тем, кто десятый месяц без отпуска, не дается. На поиск синонимов отправляют меня.
Например, звонит маркетолог:
- Салли, в два у шефа анал-карнавал.
- По какому поводу?
- С фирмой N Отсос Петрович.
- Ну, блин…
- Да не говори, как задолбали эти мудовые рыдания.
Кладу трубку, кошусь в сторону ангельских кудряшек и сообщаю остальным:
- В два совещание у директора.
- По поводу? – недовольно спрашивают вовлеченные коллеги.
- С фирмой N договоренности слетели, заказа не будет.
- Ну, блин!
- И не говори, маркетологи три презентации подготовили и два раза ездили в командировки. Видимо, будем искать новые варианты.
А сотрудница, у которой любимое выражение было «грёбаный Экибастуз» спустя два часа работы над собой уже бодро выговаривала «греческий экстаз».
Мы тогда вообще мужественно держались. К обеду ребенок изрисовал весь альбом и долго показывал, какую в садике делает зарядку. А когда они с мамой в середине дня уходили, и мы с широкими улыбками махали ему руками, вдруг спросил:
- А что такое «хуй стоптанный»?