— Добрый день. Мне жену забрать.
— Здравствуйте. Фамилия.
— Попова.
Милая девушка с абсолютной душевной гармонией во взгляде посмотрела в монитор, затем кивнула и, взяв в руки рацию, произнесла:
— Попова Алина. Пришли за Поповой Алиной.
Прошло несколько минут.
— Ну что там? — поинтересовался Попов, нервно выбивая пальцами дробь по столу.
— Сейчас спрошу еще раз, — девушка всё с тем же блаженством на лице взяла в руки рацию: — Попова. Алина Попова. За ней пришел муж.
Через секунду послышался ответ:
— Она не хочет уходить.
— Скажите, что ее ждут. Пришел супруг.
— Пусть скажет, что нам пора в МФЦ ехать, — теряя остатки терпения, произнес Попов, а затем уже еле слышно добавил: — Вечно копается, когда ехать надо.
Администратор повторила его слова в рацию. В ответ прозвучало:
— Она знает. Она не хочет. Пусть сам забирает.
— Что это значит? — не выдержал Попов, слышавший весь разговор.
Администратор поставила табличку «Перерыв» и, сказав в рацию: «Мы идем», покинула стойку.
— Ваша жена не хочет уходить. У нас такое часто бывает. Не переживайте, сейчас она вас увидит и поймет, что пора, — последнее слово прозвучало из уст администратора как-то тоскливо, но девушка быстро вернула свой доброжелательный и позитивный тон: — Наденьте бахилы — проведу вам экскурсию по нашему центру.
— Девушка, мне некогда!
— Простите, но насильно мы не имеем права выводить клиентов — это прописано в наших правилах.
— Черт-те что!
Вибрируя от негодования, Попов натянул бахилы и отправился следом за администратором. Они подошли к огромной бронированной двери с надписью «Центр продуктивного отдыха "Перезагрузка"», и после того как девушка приложила ключ-карту, внутри двери глухо щелкнуло несколько замков.
— Отдых в нашем центре начинается с раздевалки, — почти пропела администратор, когда они оказались внутри большой и очень странной комнаты.
— А мне разве можно в женскую? — немного опешил Попов.
— Да не переживайте, я предупредила.
Внутри раздевалки стояли увешанные одеждой стулья и спортивные тренажеры. Вещи были небрежно разбросаны на креслах и диванах. С дверных ручек, которые были прикручены прямо к стенам, свисали сумки, шоперы, шарфы. На полу там и тут валялись смятые гармошкой джинсы, из которых буквально выпрыгнули на ходу.
— У нас жены могут сложить вещи аккуратно, а могут бросить как попало и развесить где угодно, если сильно устали. Затем они переодеваются в удобные просторные пижамы и идут на процедуры. Позже сюда приходят работники, сканируют номера на одежде и аккуратно складывают всё в личные шкафчики, предварительно выгладив.
Попов смотрел на этот бардак и не мог поверить в то, что кому-то нужен подобный сервис. Они прошли через следующую дверь, ведущую в длинный коридор со множеством закрытых дверей, из-за которых доносились различные звуки.
— Это комната коммунальной разгрузки, — на ходу продолжала рассказ администратор. — Каждой жене выделяется несколько помещений, где она может бесконечно принимать душ, чистить зубы, краситься и умываться, не перекрывая воду, включать одновременно множество электроприборов, никогда не гасить свет, выкручивать до предела отопление и одновременно открывать нараспашку окна, а еще…
— Это какая-то чушь! — перебил девушку Попов. — Жена пошла на какие-то там спа-процедуры. А то, о чем вы говорите… Да в любой гостинице можно делать всё то же самое, и никто за это не возьмет дополнительную плату.
— Да. Мы тоже не возьмем. Но мы в конце выдаем нашим клиенткам квиток с показателями счетчиков и набежавшей суммой, который они могут порвать, выбросить, сжечь или оставить на память.
«Боже мой, что за дурдом», — подумал Попов, проходя в следующее помещение.
— Вон там у нас авторский ресторан, — показала девушка-администратор на высокие стеклянные двери, за которыми расхаживали официанты с подносами, а женщины сидели в креслах, за столами или лежали на больших мягких диванах, что-то поедая из глубоких тарелок и глядя в свои телефоны или слушая музыку в наушниках.
— И что там такого авторского? Какой-нибудь суперповар из Гватемалы готовит свои фирменные макароны с акульими жабрами?
— Нет, — снисходительно улыбнулась девушка. — Наши посетительницы могут попросить приготовить любое блюдо, которое нравится только им, а повара лишь доводят эти рецепты до идеала. Вот, например, вчерашнее меню.
Попов взял в руки выписку блюд со вчерашней датой и начал читать: макароны с сыром, кетчупом, солеными огурцами и кабачковой икрой; салат из пяти видов чипсов, жареные баклажаны с малиновым вареньем; пельмени из баранины с луковым, чесночным и устричным соусами; крабовые палочки с майонезом, шоколадом и кинзой; два ведерка мороженого с «Орео»… От одного только прочтения списка у Попова выступили слезы и разыгралась изжога.
— Неужели кто-то может такое есть? Они что, все беременны?
— Нет конечно, — девушка забрала меню у Попова. — Просто у каждого человека есть личные предпочтения, которыми он не готов делиться с другими людьми или от которых вообще вынужден отказаться, потому что их осуждают его домашние. А здесь можно всё это не просто приготовить, а заказать, чтобы настоящий шеф-повар над блюдом потрудился. И подадут его так, как лично вам удобно есть: красиво сервированное на дорогой посуде или на пластиковой тарелке, в удобной глубокой емкости или в заводской таре, прямо на сковороде или в большой суповой кастрюле. Мы не осуждаем и молча приносим еду так, как нас просят.
Попов вдруг вспомнил, как в первый год совместного проживания они с женой часто ругались из-за говяжьей печени, которую супруга просто обожала готовить и запах которой въедался в стены и не выветривался неделями. Она ведь отказалась от этого блюда ради него, хотя сам Попов пил и ел всё что хотел, оправдывая это тем, что он работает как проклятый, устает и имеет полное право. Жена ему ничего не говорила против, лишь аккуратно намекала. Но Попов не считывал намеки, а запрещать ему что-то буквально было чревато последствиями. Своим ворчанием он мог превратить лучшее вино в ржавую воду, солнечную субботу — в дождливый вторник, а хороший брак — в плохую привычку. А уж если жена залезла ложкой в общую кастрюлю с супом, то Попов мог очень долго ходить по квартире и цокать языком, как самоходные часы.
Из этого зала Попов уходил молча. Раздражение сменилось задумчивостью.
— Тут у нас игровая, — девушка показала на очередную дверь.
Попов даже не стал ничего спрашивать, терпеливо дожидаясь, пока ему объяснят. Что администратор с радостью и сделала.
— Здесь женщины проходят специальные тесты, составленные ведущими психологами и кадровиками, общаются с профессионалами и в игровой форме пробуют себя в различных сферах. По итогу занятий они получают удостоверение, сертификат или официальные корочки, подтверждающие предрасположенность к той или иной профессии.
— Зачем это вообще? — Попов не мог поверить в то, что взрослые люди могут заниматься подобной ерундой.
— Каждый иногда задумывается над тем, правильную ли он выбрал жизнь, профессию, там ли свернул… Наш центр дает возможность без каких-либо последствий понять: подошла бы женщине та или иная сфера, выбери она ее. Например, кто-то из наших клиентов всегда мечтал стать ветеринаром, но вместо этого работает в офисе. Тут у них есть возможность под руководством профессиональных ветврачей попробовать себя в плановом осмотре животного. Другие могут взять и сыграть короткую роль для спектакля на настоящей сцене, третьи имеют возможность поуправлять самолетом в симуляторе, четвертые — нарисовать эскиз платья, по которому через неделю будет сшит экземпляр и отправлен клиенту по почте. Предварительно наши эксперты дают вещи профессиональную оценку и присваивают соответствующий сертификат. Некоторые после таких игр открывают в себе новые стороны, о которых раньше даже не подозревали, и кардинально меняют жизнь. А кто-то просто хорошо проводит время.
Попов невольно начал вспоминать о мечтах жены работать экскурсоводом. Она тогда даже записалась на курсы, но так и не решилась, потому что им не хватало денег на новую стиральную машинку; потом были зубные протезы, потом дети пошли в школу, потом был ремонт в прихожей… В итоге мечты так и остались мечтами.
— А вы не думаете, что таким образом вы можете разрушить семьи? — спросил Попов, когда они прошли еще несколько залов и процедурных кабинетов.
— Разрушить?
— Да. Вот этой своей альтернативой, которую вы тут предоставляете женам. Они же могут потом просто не захотеть возвращаться туда, где их якобы не слушают и не ува…
Тут Попов запнулся на полуслове. Он вдруг ясно осознал, что его жена как раз и не хочет возвращаться. В голове промелькнули годы, которые они провели вместе — все их семейные ссоры, разговоры о других реальностях, в которых они с женой могли бы никогда не встретиться и каждый бы выбрал то, о чем всегда мечтал, не жертвуя ради семьи. В памяти всплыли сцены, где он приходит домой с работы и первым делом отчитывают жену за сумку, висящую на дверной ручке, в ушах послышался собственный бубнеж, посвященный дурацкому салату с дурацким черносливом, который супруга приготовила к приходу свекрови, забыв про ее вкусы. Попов вспомнил бесконечные упреки, которыми он осыпал жену, когда та слишком подолгу принимала душ, учитывая, что тарифы на горячую воду в очередной раз выросли. Все эти его «невинные шутки» про то, что жена неряха и лентяйка, казались ему мелочью. Незначительной и безобидной мелочью. В сущности, дома всегда было чисто, а холодильник полон еды. Но Попов всегда находил, за что зацепиться. В итоге этих мелочей было так много, что они превратились в целую жизнь. Мужчину вдруг пронзил страх, что когда они дойдут до той двери, за которой его супруга не просто отдыхает от рутины, а перевоплощается в новую себя, то он навсегда потеряет ее.
— Ваша жена сейчас в спа, она как раз заканчивает, — сказала администратор, — открывая очередную дверь.
— И что там в этом спа? — выцветшим голосом произнес Попов. — Выпариваете из людей последнее терпение и втираете в кожу новый смысл жизни?
— Нет, что вы, — девушка потянула за ручку, предложив гостю пройти вперед, — мы же просто центр отдыха. Вы слишком серьезно восприняли эту экскурсию.
Они прошли в зону ожидания, где другие мужья сидели за столиками и задумчиво попивали чай. Вокруг стояла гнетущая тишина. Вскоре дверь раздевалки открылась и к Попову вышла красная, посвежевшая и как будто помолодевшая жена, с которой они прожили вместе тридцать два года.
— Ну как ты? — еле выдавил из себя Попов, боясь услышать ответ.
— Ой, Миш, прекрасно. Давно я так не отдыхала. Тут и сауна, и бассейн, и хамам, и массаж, и грязевые ванны, и ресторан, в котором нас кормили всякими вкусностями.
— Салатом с черносливом? — спросил Попов.
— Да ну, какой чернослив, — засмеялась жена. — Мясной запеканкой, тартаром из лосося и муссовым тортом с облепиховым чаем.
— И всё? — у Попова от волнения аж задергался кадык.
— И всё.
— Так что же это была за экскурсия… — полушепотом произнес он, нервно оглядываясь по сторонам в поисках администратора, но та уже ушла. Взяв себя в руки и поборов дрожь, Попов задал вопрос жене: — А в игровую ты ходила?
— Миш, какая игровая? Тебе, по-моему, самому отдохнуть пора. Я что, в «Детском мире» была? Поехали в МФЦ, мне сегодня еще на кухне генеральную уборку делать и…
— Знаешь, я ведь могу и один съездить, — резко оборвал ее Попов. — Да и на кухне могу сегодня сам прибраться. А ты езжай домой и отдыхай до конца дня.
— Что с тобой? — Попова уставилась на мужа, разглядывая его на наличие инопланетного чипа, который ему, вероятно, вмонтировали, пока она была в спа.
— Ничего. Нормально всё со мной. Езжай и ни о чем не думай. И это… Если тебе не сложно, можешь в выходные приготовить свою фирменную печенку?
Ошарашенная такими заявлениями жена молча кивнула. Они пошли к выходу, где в дверях их чуть не сбила с ног крайне возбужденная девушка.
— Это центр продуктивного отдыха? — громко спросила она у Поповых.
— Да, — ответили те в один голос.
— Ну Вадик… Ну ты доотдыхался! — грозно смахнув волосы с лица, проревела девушка и зацокала каблуками к стойке администратора.
Александр Райн
