Зеркало




20 мая, 2009

Как Верка мою девственность сберегла

Верка сперла вареное яйцо и алюминиевые ложки. У нашей первой учительницы. Пока мы пили чай и беседовали, у Верки чесались руки. Она суетливо ерзала и подтягивала колготки. Причем колготки были под джинсами. Сильными пальцами Веерка защипывала джинсы вместе с колготками и короткими быстрыми движениями поддергивала вверх. Наблюдать ее возню было как-то неловко, и мы с Антониной Валерьяновной постоянно отводили глаза. Я узнала об очередной клептоманской выходке только в полутемном подъезде. Верка, краснея, предъявила трофеи. «Ты чо, дура? Ладно, на рынке или в магазе, а то у родной учительницы! Ничего святого!» - шипела я. Возвращать было неловко. Верка сунула яйцо в карман, а ложки в мою сумочку, и мы, повесив носы, поплелись на остановку. Хлюпал дождь и мы как-то тоже похлюпывали носами.
В город мы приехали недавно. Взрослые и самостоятельные были всего пять дней. Прущая изо всего организма взрослость проявлялась у Верки самым неожиданным образом. Ладно бы просто пьянствовала, а то клептомания. Откуда что берется? Тумбочка в нашей комнате была набита карандашами, зажигалками, стаканами, дешевой тушью, жвачками, шнурками, сигаретами прима, заколками, резинками для волос и прочими богатствами. Всю эту добычу Верка тщательно оберегала.

На остановке мы ждали пока из серого пасмурного далека материализуется оранжевый Икарус. Я вспоминала напутствия родных и соседей, про то, что в городе кругом одни маньяки. Поэтому девственниц почти нет. А таких, как мы, - наивных, глупых, деревенских, - сразу видно. Поэтому нас сразу хотят или обокрасть, или изнасиловать. Или и то, и другое. А у нас ведь девственность - единственная ценность. Алчные горожане покусятся и на нее, и на деньги, в трусы зашитые.
Верка такой фигней не заморачивалась. Она в качалку ходила. Штангу там тягала. С пацанами нашими не дралась никогда, потому что они ее боялись. «Найдется мужик, полюбит меня и такой» - басила Верка, натягивая отутюженный мамой хрустящий джинсовый костюм и довольно оглядывая себя в зеркале. Уже на вокзале, перед отъездом она разлапистой рукой пригладила ежа на голове и, треснув меня по хрупкому позвоночнику, гаркнула: «Прорвемся, йопта!»
Она вообще ничего не боялась. Ей как-то на Красной площади в Москве иностранка на ногу наступила. «Она мне – айм соу сори, - а я стою и ничо вспомнить не могу, чему нас англичанка дрючила, - сокрушалась подруга. – И все-таки я не оплошала! Она мне айм сори, а я ей – ван, чу, фри! Опа!» Такая вот гражданская смелость.
И только один раз я увидела Верку плачущей. После выпускного. Мы тогда выпили бутылку молдавского сухого вина на двоих и отправились на дискотеку. Конечно, если бы мы не были такими пьяными, ничего бы не случилось. Но до дискотеки было далеко – четыре километра. А мы были изрядно расхрабрившись. Верка первая заприметила приближающееся облако пыли и выскочила на дорогу с криками «Сука! Стоять, бля!» Мотоциклетка притормозила с характерным визгом. За рулем сидел наш местный дурачок - Димон-упырь. Мы смотрели на упыря, а он смотрел одновременно в разные стороны и подергивал то головой, то рукой. Верка, пошатываясь, обошла драндулет, пнула ногой по колесу, подозрительно зыркнула на жестяное корыто с колесиками, присобаченное вместо коляски и решилась:
- Давай, Димон, на дискач нам надо, подвези девушек, джентельмен.
- Девки, да вы чо, у меня ж тормоза не работают! – заартачился дурачок.
- Хуйня! – отрезала Верка и тут же скомандовала, - В седло!
Пока я опасливо раскорячивалась в седле и пыталась приобнять Димона за тощий торс, Верка устраивалась поудобнее в «люльке». Одной рукой она вцепилась в доску, прибитую поверх корыта, другой взмахнула и проорала: «Ехай!»
Мотик основательно прокашлялся, сделал несколько рывков и поехал по пыльным ухабам. Минут через десять драндулет, попердывая, въехал на площадку перед клубом. С трех сторон она заканчивалась живописным обрывом, четвертая ограничивалась культурным заведением, которое по бокам облизывали два узеньких заезда. На крыльце толпился подвыпивший молодняк. Верка издала бодрый приветственный матюг, и мы… благополучно промчались мимо, устремившись к краю площадки. У самого обрыва мотоциклет неловко вильнул и умудрился не свалиться. «Господи, у него же глаза в разные стороны смотрят, - думала я про дурочка, - а наши-то глаза где были? Свалимся – костей не соберем. Поминай, как звали». Я зажмурилась и еще крепче вцепилась в рубашонку Димона. Верка орала: «Тормози, блядина! Ноги вырву, спички вставлю, глаз на жопу натяну!» Мотик наворачивал круги, вернее квадраты по площадке, то и дело оказываясь в опасной близости от края обрыва. За нами с воплями бегала толпа.
Наконец, издав полный боли скрип, драндулет резко тормознул. Димон-упырь катапультировался из седла и, пролетев несколько метров, приземлился в мягкую пыль. Руль мотоцикла впечатался в мою девичью память и в грудь, оставив два уродливых продолговатых синяка до самых подмышек. Верка была выброшена из корыта вместе с доской. Она сидела в песке, вцепившись в эту доску вытянутыми руками, уставившись в синюю стену клуба и молчала. «Веруня, - один из пацанов ласково потрогал Верку за бицепс, - ты деревяху-то отпусти». «Не могу» - сказала Верка и заплакала.
Руку она потом все-таки отцепила, левую. И, размахивая правой, с зажатой в ней доской, долго Димона по площадке гоняла. Короче, обошлось. И встречные ветер Веркины слезы быстро осушил.
Воспоминания прервал скрежет Икаруса, подъехавшего к остановке. Я устроилась на сиденье в самом хвосте, а Верка побежала к водителю – покупать билеты. И в этот момент рядом со мной сел Он. Маньяк. Я его сразу узнала по шляпе, очкам и перегару. Представился Володей. И разговаривал он вежливо, как и положено маньяку, заманивающему жертву. Пригласил к себе домой, смотреть репродукции картин в альбомах и пить вино при свечах. Я представила себе его дом, и как, пока я пью вино и осматриваюсь, маньяк Володя незаметно на цыпочках подкрадывается сзади и бьет меня по голове огромным фолиантом. А потом отнимает самое дорогое, то без чего ни один нормальный мужик меня замуж не возьмет.
Напуганная страшными видениями, я зажмурилась и заверещала на весь автобус «Веееееерррркааааа-а-а-а-а-а!» Тут же со стороны водительской кабины послышался приближающийся топот и уханье. Маньяка она бить не стала. Просто опустила сверху кулак на его головной убор. Маньяк съежился в кресле. Из под смятой шляпы мы услышали громкий шепот: «Помогите». «Щас» - сказала Верка. Взяла маньяка Володю за шкварник и, сопроводив смачным матюком, выкинула в приветливо разъехавшиеся двери автобуса. Володя шлепнулся в лужу, а Верка на сиденье рядом со мной.
Все будет нормалек. И даже лучше. С Веркой никуда не страшно: хоть в парк, хоть на дискотеку. И пусть она клептоманка и ругается матом. Зато она – настоящая подруга. Боевая.

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии
зшщ
20.05.09 14:05

1!

 
бублик из ошмян
20.05.09 14:06

!2!

 
Skydiver
20.05.09 14:06

*1!!!!!!!!! НАХ!

 
бублик из ошмян
20.05.09 14:07

Прочетал последний обзац, хватило, конент ясен.

 
бублик из ошмян
20.05.09 14:07
"Skydiver" писал:
*1!!!!!!!!! НАХ!
хуйтам
 
зшщ
20.05.09 14:08

Высер ниачём.

 
зшщ
20.05.09 14:09
"Skydiver" писал:
*1!!!!!!!!! НАХ!


ЫЫыыыыыыы!!!! Ты не апшибся, мил чилавег?

 
Muhosransk
20.05.09 14:14

а ничо так задорно написано

 
xammlo
20.05.09 14:25

байан приклейте ктонибудь

 
Баян
20.05.09 14:47

баян! )

 


Последние посты:

Девушка дня
Итоги дня
Чуть до греха не довёл
На заметку парням
Мошенников все больше
Когда самодельная реклама лучше той, что по телеку
Сколько зарабатывает московский водитель Яндекс такси
Нативная реклама
Воля старших, наследство и любовь
Девушки, которым скучно на работе


Случайные посты:

Момент, когда сгорел кинескоп
Алло, котёнок!
Труба
Я м*дак? О родственниках
Итоги дня
Деффки отмечают 8 марта
Правда про детские сады в СССР
- Как погода? 50 на 50!
Пятничная картинка
Итоги дня