Зеркало




09 июля, 2009

Поколение П-рехода

Мы получили свои паспорта в год развала совка. Чуть раньше, чуть позже. В любом случае, это был тот самый сияющий увитыми лианами лент, сноповидным гербом и четырьмя буквицами, четкими, словно название рок-группы, кожаный документ. Мы, обладатели пухлых и растерянных еще детских лиц толком не знали, что с ним делать, с этим паспортом в уже другой, наступившей внезапно стране.

Все еще было прежним – яичная вермишель с лучезарным цыпленком на коробке, молочные коктейли по 13 копеек в гастрономе, потихоньку растворявшаяся, как улыбка чеширского кота, «История КПСС» на первом курсе. Но уже все было не так: уже «Пегасу» предпочитали «Пэлл Мэлл» в жирной, разлапистой тридцатиштучной пачке. А, меж тем, на кофе и сигареты едва хватало стипендии. Приходилось выбирать между обеденной булочкой и никотином в пользу последнего. Но и эти студенческие тяготы, отдающие достоевщиной, не имеют отношения к тому, как на самом деле закалялась сталь.

На наших глазах рухнули колонны храма. Я не об обветшавшем государстве: просто на наших, детских еще глазах родители стали безработными. Стали никем. Даже не инженерами на сотню рублей. Никем. И мы, подростки, увидели их близорукую, невозможную беспомощность. Когда моя 50-летняя мама, старший научный сотрудник, принцесса из башни НИИ, чтобы выжить с парализованной мамой и дитятей, то бишь, мной на руках, отправилась торговать на рынок жареным арахисом, поверьте, для детского организма это было сильным потрясением. Это, впрочем, не значит, что я приглушила Хендрикса в своем «Юпитере» и бросилась работать официанткой или там разносчиком пиццы. Тогда еще и пиццы никакой не было. Вся эта петрушка лишь усилила смятение моего переходного возраста и увеличила количество фенечек на руках.

Но внешне мы были спокойны. Как байронических романтиков изображали с высокомерно застывшим лицом, хотя вокруг бесновался грозовой пейзаж, так и мы изображали редчайший пофигизм, хотя задник изобиловал путчами, инфляцией, криминальными разборками и чудовищными вползаниями капитализма в серый советский ландшафт. Хренью какой-то он изобиловал, честно говоря, и вспоминать не хочется.

Асоциальность наша происходила из того, что никакого государства не было, поскольку не было его признаков. Мы вдруг оказались в безвоздушном пространстве: у нас даже не было выбора что-то решить. Мы учились в университетах безнадежно и бессмысленно, цепляясь за эту последнюю пядь земли, где мы могли побыть филологами, историками, философами, хотя было ясно, что профессий, вписанных в наши дипломы, за границами искусственного рая уже большей частью не существует. Выбор был невелик: либо напрягаться и думать, на какое бревнышко заскочить, чтобы вырулить в мутной воде времени, либо послать все к чертям и заниматься тем, чем занимается молодежь во все времена: валять дурака. Секс, драгс, рок-н-ролл. И книги.

То, что те книги, о которых родители и помыслить не могли, стали появляться – переводиться, разрешаться, издаваться, и как будто бы волшебник доставал их из-под полы, в порядке нужности, сообразно взрослению, казалось чудом. Разве теперь объяснишь сытому и ленивому двадцатилетнему, что значит держать в руках, словно младенчика, первого «Улисса» или набоковского «Пнина».

В общем, выросли мы на чуде. На хлебе, воде и чуде. Ощущение чуда будет преследовать нас всю жизнь. Потому что вроде только что вокруг гранаты рвались, танки давили, дядьки в малиновых пиджаках шли наперерез, и вдруг – благоденствие. Еще мгновение назад нельзя было быть тем, кем хотелось, и ты за это мгновение даже забыл, кем хотел. Ты уже смирился с тем, что надо переждать, перекантоваться и стал вдруг вместо историка бухгалтером, вместо драматурга -- криэйтором, вместо литературоведа – газетчиком. А потом оказалось, что можно все переиграть. Кто-то захотел. И смог. Кто-то подумал: э-эх, так у меня уже сеть магазинов типа «Мир табуреток», какая на фиг герменевтика. Поздно уже жизнь менять. Возраст все-таки. Тридцать.

Это поколение, которое перепутало профессии. И только особо упрямые смогли вернуть себе награбленное временем, обмануть судьбу. С другой стороны, те, кто не захотел, тоже остались идеалистами и своими в доску чуваками – никакого цинизма, никакой коммерциализации в душе. Душа вообще не очень подверглась коррозии капитализма: то есть, мы что-то там продаем, покупаем, мерчандайзинг-франчайзинг, а в голове – сплошные дыры, мифы. Один мой друг, в прошлом басист, продает домашние кинотеатры и «умные» дома, состоятельный человек, но идеалы не разбазарил: разбуди ночью и спроси его текст «Lizard» King Krimson – ответит без запинки. Да и выглядит он до сих пор как полный … басист.

Да и вообще все мальчики вокруг были басистами. Солистами или на худой конец барабанщиками. Мы поколение, мечтавшее стать рок-музыкантами. Родившиеся после Вудстока, мы все равно были одной ногой на той фермерской лужайке. Это казалось самым честным, самым бунтарским занятием, поэтому музицировали даже те, кто встретился ухом с медведем. Все где-то играли (помню, как меня приглашали в группу с впечатляющим названием «Ностальгия по мезозою»). Среди хаоса 90-х самым решительным уходом от действительности был такой – романтический и самый пофигистический. Как и весь наш бунт – оборачивался в лучшем случаем факом в кармане. Мы быстро прохавали, что и наши голодовки на фоне всеобщего недоедания, и наши митинги на фоне обокраденных МММ-эмами пенсионеров, выглядят маслом масляным. И заткнулись. Ушли, как говаривал Бананан-Бугаев, в заповедный мир своих снов.

И все же от андерграунда предыдущего поколения мы сильно отличались: нас поймала революция и война времени в самое мягкое наше время – молоденькими, с незаросшим сердечным темечком, нам приходилось видеть моральные категории несглаженными, четкими, максималистскими. Потому как на фоне разломов и тектонических сдвигов общественной почвы народ познавался в черно-белых категориях военного времени. Так мы до сих пор, и всю жизнь, видимо, будем рубить с плеча. Нам ясно, кто предатель, кто торгаш, кто лизоблюд, кто чинопочитатель. Кто сволочь, в общем. На войне как на войне.

Нам казалось, что мы никогда не окрепнем, не станем профессионалами, так и будем мыкаться – но вот смотрю на подругу, вроде бы девчонка, только что на кухне водку с пивом бодяжили – а она уже доктор наук в тридцать один год. Странно. Мое поколение тащилось гусеницей, но куда-то оно притащилось. Глядишь, те, кто по углам сидел – раз писатель, два актер, три вообще… ресторатор.

В нашей юности не было кофеен, и теперь мы оттягиваемся по полной. Раньше мы только читали, что можно потягивать мерно и абсент за стойкой бара или заниматься …., как у старика Хэма,: теперь – и снова чудо – этим можно воспользоваться. Мы внешне приспособились и делаем вид, что пожинаем плоды капитализма, но в душе от вспененного капуччино до сих пор ворочается древний ящер восторга.

Поколение, донашивавшее чудовищные шмотки советских 80х и устроившее художественный бунт из тишинского винтажа, вдруг обнаружило, что к их услугам буржуазная мода. Но еще до этого: как сладостны были первые турецкие долларовые тишотки, страшно подумать!

О деньгах. Мы не очень понимаем, зачем в руках у нас эти мятые, потрепанные бумажки. То есть, мы знаем, что они нужны, но знаем это почему-то без придыхания. С другой стороны, поколение, смахивающее на ремарковское, вскормленное дрожжами инфляций, мы все время не верим, что вот эти нули – навсегда. Что эти правительства – навсегда. Мы, как крестьянин во время гражданской – то белые, то красные -- слегка с хитрецой. Хотя и довольны, что жизнь наладилась.

Вот эта налаженная жизнь и есть полное для нас чудо.

Мой друг Архангельский, ставший вместо опять же солиста журналистом, подвел под наше поколение такой монастырь: мол, у нас в ушах звучит стерео (опять же рок-н-рольная терминология): совок и современность одновременно. Поэтому мы богаче, мы насыщенней, многослойней. Мы знаем, как было и как стало. И, возможно, мы даже знаем, как лучше. Но пока молчим.

Я узнаю своих одногодок по сбивчивой интонации, по торопливому взгляду, по бравированию привычными буржуазными достижениями. Они могут прикидываться хозяевами жизни, но я прекрасно знаю, что они делали в начале 90-х. Если бы нужно было представить наш портрет социологам, я бы сказала: чересчур ответственны, задумчивы, склонны к мечтаниям, долго раскачиваемся, всему удивляемся, никому не верим, не выходим на улицы с флагами и транспарантами, любим родителей, как ни в чем не виноватых, с некоторым усилием вглядываемся в лица тех. Кто нас покупает. «Ирония судьбы» сцепилась в нашем сознании с «Властелином колец» и здесь уже ничего не поделать.

Мы липнем к 20-летним. Они нужны нам как аудитория и как среда существования. Мимикрируя внешне под их розовые щечки, мы добиваемся своего – разражаемся идеями, формулируем манифесты, подталкиваем их к серьезному. Но всегда помним, что они – не мы. Ну как можно сравнивать людей, которое мужало на спирте из литровых банок, с нынешними подростками, вскормленными на текиле и самбуке? Мы – бронированное стекло, они – хрусталь из серванта.

А как я узнаю девушек моего возраста? Однажды в помещении со мной оказалась барышня, которая на вопрос о возрасте, залилась краской и тут же перевела стрелки. Наши в городе – подумалось и не ошибочно. Девушки моего поколения никогда не скажут свой точный возраст, хотя они и выглядят, как правило, на двадцать с небольшим. Они будут безбожно врать, закатывать глазки, что-то в уме отнимать, запутывая следы и расставляя неверные флажки по событиям. Боязнь возраста в моем поколении – мутация, непонятная глянцу и очень даже ясная мне. Барышни прожили лучшие годы в смутное время: они не наряжались в бутиках, не красовались на пати, не оттягивались в парфюмерных маркетах. У них пролонгированное 20-летие. Тридцать! Для поколения, мечтавшего быть рок-музыкантами, это загробный возраст. Все хендриксы, джоплины и моррисоны были давно мертвы.

Зато парни внешне выглядят в двух направлениях: это либо заматеревшие мужики, либо вечные мальчики, хрупкие джонни деппы, инфантильные ангелочки. Здесь тоже пофигизм поколения: те, кто положил идеалы на алтарь семьи, раздались костью от пахоты, а те, кто остался бренчать на гитаре да стишками баловаться, остались субтильными, вечно юными особями. Все в касте тридцатилетних хороши по-своему. Все лапушки.

Вычислить их легко. Я умею даже по годам. 70-й – преданные добряки. 71 – эксцентричные мечтатели . 72 -- обаятельные авантюристы. 73 – вдумчивые исследователи. 74 – революционеры-романтики. 75 – ленивые и умные. 76 -- дзен-буддисты.

Мое поколение, плод застоя, стагнации, закручивания гаек, все эти дела чувствовало в утробе. Может, потому у него – у нас -- очень пугливое отношение к детям. Не потому что, мы их боимся, а потому что все время кажется, сейчас хаос вернется, безденежье, безработица, бессмыслица, когда опять жить на картошке, бананы как лакомство (наличие в городе заведений Новикова и прочие буржуазные декорации не убеждают в невозможности такого апокалипсиса) – и что мне делать с этим маленьким, не виноватым ни в чем существом. Рожать и в самом деле страшно: мы могли стать взрослыми и ответственными лет в 25, но не случилось, условий не было, и теперь у нас, как у поздних детей, все идет с опозданием. Нам кажется, что впереди целая вечность. Рожают самые смелые и то, сильно подстраховавшись – мужьями, квартирами, машинами, счетами в банке, как француженки, местами в детском садике – причем, еще до всякого оплодотворения. Более ответственных, чем нынешние тридцатилетние, мамаш я еще не видела. Одна упоенно рассказывала мне, что присмотрела своему младенцу местечко в нью-йоркском банке. Глядя на ее припаркованный «Бентли» почему-то верилось.

Все чаще и чаще замечаешь своих в толпе. Они ставят гурьбой свои пьесы в театре «Практика». Дурненков, 73 год, Вырыпаев, 74, Клавдиев, 74 год, Курочкин, 70. Они наводняют театры хорошими, честными, талантливыми актерскими физиями: Смола, сестры Кутеповы... Они пишут книги – Павел Вадимов, Глеб Шульпяков, Данила Давыдов ….. Они и в кино веером: Алексей Герман-мл., Хабенский, Пореченков, Вдовиченков, Павел Санаев, …Они становятся значимыми художниками, как Елена Ковылина, Ирина Корина, Александра Паперно…. Они даже появляются в политике. Их голос уже слышен. Не то, чтобы на полную, но так – проба микрофона. А ведь казалось – никогда, очередное потерянное поколение.

У нынешних тридцатилетних, приспособленцев, перестраховщиков, неисправимых романтиков, своя правда. Честность до конца, пусть даже им самим будет хуже. За это я и люблю свое поколение. Пусть женщины стесняются своего возраста, а мужчины – списка несовершенных дел. Все еще впереди. На расстоянии нахохлившегося будильника.

В общем, наше время наступило. Ждите результатов по всему фронту. И потом, при наступлении известности, спрашивайте год рождения. Первая цифра – 7. Счастливая цифра.

Саша Денисова

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии
Hans
09.07.09 15:28

 
mikilka
09.07.09 15:32

четадь?

 
mikilka
09.07.09 15:37

тагсибе..

 
Borod33
09.07.09 16:20

+ 10000000000
!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Без комментариев......

 
fedorka
09.07.09 17:08

ваще конечно интересно читать такие обзорные статьи. Особенно приятно представителям обсуждаемого поколения - приятно прочитать какой ты хороший, выдающийся, оригинальный. На самом деле все поколения как-то можно охарактеризовать... А в целом конечно это бред.

 
beerкин
09.07.09 17:15

а 79 хто?????

 
зшщ
09.07.09 18:21

"Да и вообще все мальчики вокруг были басистами. Солистами или на худой конец барабанщиками. Мы поколение, мечтавшее стать рок-музыкантами. Родившиеся после Вудстока, мы все равно были одной ногой на той фермерской лужайке. Это казалось самым честным, самым бунтарским занятием, поэтому музицировали даже те, кто встретился ухом с медведем."


Зачот, блядь! Адназначна!

 
вася
09.07.09 18:49

ну и хуета, мама у нее работала в нии, вот блядь такие бездельники и развалили союз, нихуя не делали в своих нии. псевдоинтеллигентский высер.

 
вентиблятор
09.07.09 20:41

хуета полная. Авторша упоминая про счастливое поколение "7" надеюсь не забыла про хуеву тучу спившихся или севших на иглу людей, многие из которых на данный момент либо на том свете либо на зоне? Или авторша с деццтва живет на огороженной солнечной опушке и щиплет блять травку?

 
WHEEL NUT
09.07.09 22:27
"вентиблятор" писал:
хуета полная. Авторша упоминая про счастливое поколение "7" надеюсь не забыла про хуеву тучу спившихся или севших на иглу людей, многие из которых на данный момент либо на том свете либо на зоне? Или авторша с деццтва живет на огороженной солнечной опушке и щиплет блять травку?
уважуха Вам, а также Василию. Начиталась, дурища говна, и вишь ты, решила погладить по головке, хуясебе - поколение. ну спасибо! от 73г/р...
 
Mad
10.07.09 00:32

В принципе верно ,но про москву,москва не вся Россия,за Мкадом все семидесятники-потерянное поколение,исключения лишь подтверждают это правило.Те кто мужал на "Рояле" из литровых бутылок уже ничего не смогут сделать с силу объективных обстоятельств а тут видете ли"...припаркованный «Бентли»...",с таким раскладом ,конечно не всё потерянно.

 
Какой ещё в пизду ник?
10.07.09 02:39

Напоминает рыдания спившейся неудачницы.

 
Lexa
10.07.09 06:49

Намана. Четадь.

 
Вольдемар
10.07.09 11:06

за Мкадом все семидесятники-потерянное поколение

Mad-ты сказачный далбаеп.
Семидесятники,которых слава Богу за мкадом хватает,кормят тебя и всю мАскву.

 
defo
10.07.09 17:29

семидесятники-супер,написано-хорошо,автор в теме.

 
Mad
10.07.09 20:44

to Вольдемар-
Сам ты-мАсквач и сказачный далбаеп,я мурманчанин,если чё.

 
Dancer
10.07.09 21:50

Умница. Четадь!

 
6yrara
10.07.09 22:13

о да! я ленивый и умный :)

 
Mik
11.07.09 02:13

Автору стопроцентный зачот. Как в зеркало посмотрел. Эта ссылка теперь в избранном.

 
Йожег
11.07.09 03:31

СЦУКОНАХ!!!!!!!! Крео зачод 100%! ппц... как свою молодость пересмотрел!

 
al_bars
11.07.09 19:03

Мы, семидесятники, действительно потерянное поколение.
Кто-то смог приспособиться к нашей действительности... Основная масса не смогла - слишком резко изменили идеалы и цели...
Я начинал учиться по достаточно престижной и редкой специальности. Но в 92м году я уже на хуй был не нужен, как специалист - Росгидромет сидел на жопе ровно без финансов.
Лично мне жизнь сломали...

 


Последние посты:

Итоги дня
Культпоход в кино
Уход за полостью рта
Дерьмовая жизнь
Правильно барбекю!
Выпускной за миллион двести
Ну и зачем платить больше?
О тяжелой женской доле
Работы Алекса Андреева
Спасибо тебе, проститутка!


Случайные посты:

Джекпот по-провинциальному
Переводчик с мужского языка
Черная месть!
От одной женщины муж ушел
Бабая с днюхой!
"Математика по-американски"
Дамам очень секаса не хватает
Тем временем в Аргентине
Лень — страшная сила
Ах, какая женщина...