Зеркало




08 октября, 2012

Лесорубы

Как говорится, время лечит, и оно же и калечит. Особенно страшно этот феномен проявляется в глухой тайге, где человеческая жизнь практически ничего не стоит. В нашем случае Время не только покалечило, но и убило людей, оказавшихся в опасной близости друг от друга.

Тяжелый гусеничный лесовоз «МТБ-500», который должен был забрать вагончик с окончившими вахту лесорубами, проехал километров на двести севернее по причине ошибки водителя. Следующий должен был появиться не ранее чем через месяц. Люди были покинуты на произвол судьбы и времени.

До большой земли были сотни километров непроходимой и опасной тайги. Связи не было по причине поломки рации, которую неудачно чинил бригадир лесорубов Остапчук.

Провианта в вагончике было вдоволь, месяца на три, имелся приличный запас махорки и канистра с техническим спиртом. Голодная и холодная смерть, забытым в тайге лесорубам, никоим образом не грозила. Однако люди были брошены лицом к лицу с медленно текущим временем, имелась опасность столкновения непростых характеров. Суровые мужчины, не отягощенные бременем интеллекта, умели с детства только рубить пилить и калечить деревья. Развлекали и тешили же они себя с помощью водки, рыбалки и сибирских женщин.

Когда лесорубы поняли, что их оставили, то они не упали духом потому что просто не знали как им падать. Первые дни они пили спирт, играли в домино и калечили деревья пилой «Husqwarna».

Потом стало до боли в скулах муторно и скучно, игра начала раздражать, костяшки домино полетели друг другу в морды.

В вагончике было много книг отечественных и зарубежных писателей , шахматы и нерабочий телевизор «Шилялис». Книг лесорубы читать не умели по причине незнания грамоты, а шахматная наука была неподвластна медленному таежному мозгу. Книги пускали на самокрутки, а шахматами играли в «Чапаева». Потом «Чапаев» надоел и шахматами поддерживали костер. Бригадир лесорубов Остапчук попробовал чинить «Шилялис» отверткой и молотком, но потом его полностью доломал и бросил это занятие.

— Чем дальше будем убивать время?— спросил у всех бригадир и сурово нахмурил косматые брови.

Где-то притаившееся и за сосной Время внезапно встрепенулось, услышало Остапчука, хохотнуло себе в ладошку: «Убить? Это мы еще поглядим, кто кого».

Мужчины развели костер для согрева и стимуляции рассказа историй и анекдотов.

— Значит так…первым начал самый молодой из лесорубов Андрюха Колесов — Было дело…

Его тут же наперебой поддержали другие мужики.

Наперебой зачастили лживые истории про рыбалку и половые победы над женщинами. Однако позорно быстро запас историй и неприличных анекдотов был исчерпан. Некоторое время всех развлекали издевательства и подшучивания и над худым и щуплым Гришкой Шпильманом, который числился в учениках лесорубов. Шутки были жестокие, тюремного характера, в результате Гришки сломали два пальца на ногах, потом парня стало жалко, да и фантазия поистощилась.

Несколько дней подряд время убивали прибаутками, скороговорками и игрою в города. Все это, однако, хорошо шло только под махорку и спирт. Махорка вскоре закончилась, да и спирт болтался на дне канистры. Все понимали, что неубитого времени еще слишком много, понимало это и время, втайне злорадствуя и предчувствуя скорую расправу. Надо было что-то делать.

Подобно электрической искре, на один короткий миг, между мужчинами что-то проскочило. Лесорубы странно переглянулись между собой. Каждый подумал то, что подумал другой. Однако, содрогнувшись от ужаса сокровенных фантазий, мужики тут же затаили друг на друга злобу. Вспыхнул общий конфликт.

— Ты че пялишся?— коротко бросил Андрюха Колесов напуганному Шпильману . На самом деле, на большежопого Колесова пялился двухметровый верзила Федя Криворотов, но его Колесов боялся

Феде же показалось, что на него сально посмотрел бригадир. Почуяв что в данной обстановке авторитет бригадира ничего не стоит, Федя большим кулаком врезал Михалычу по грудине и сбил ему дыхалку. Остапчук присел, хукнул и ударил по железным яйцам Криворотова.

Кулачные бои вошли в общее правило — били друг друга сочно и в полный контакт. Стало теплее и веселее на душе.

Пробуждаясь в очередное утро от тяжелого сна, мужчины обильно оправлялись и сразу затеивали драку по любому удобному случаю. Время, незримо парящее над лесом, призадумалось даже: а не победят ли они его? Однако, вскоре, задубевшая на пронизывающих таежных ветрах, плоть перестала ощущать боль, переломы и вывихи даже не ныли. Драки быстро закончились.

И вот настал тот роковой вечер, лесорубы расселись у костра, докурили остатки махорки, допили последние литры спирта. Нехорошо морщились щетинистые лица в отблесках жаркого пламени, предчувствуя скорую неотвратимую развязку. Дело в том, что два предыдущих дня у костра прошли в глубоком молчании и ненависти друг к другу. Также почуяв неладное, заволновался и Шпильман, ему подвело живот, и он тихо пошел на оправку под дальние деревья.

На траве, в бликах догорающего костра, тускло блеснул оранжевый бок забытой бензопилы.

Лицо, самого борзого из всех, Колесова, враз стало страшным.

— Вон оно как, — быстро сказал он и показал всем свою правую руку. На кисти не хватало трех пальцев — следы первого знакомства с «Husqwarna».

— Ну и шо с того?

— Не нужна она мне, обойдусь!

— Не смогешь, Андрюха, — презрительно бросил кто-то из мужиков.

— На слабо береш, сцука, — процедил сквозь желтые клыки Колесов и легко подхватил пилу как любимую женщину.

Не успели лесорубы ахнуть, как взвыла пила страшно и отхватила кисть как лишнюю, больную ветку дерева. Обрубок Андрюха тут же сунул в костер, зашипело мужицкое мясо, свернулась черная кровь. Невероятный суровый шик происшедшего не оставлял никаких сомнений, что Андрей Колесов резко поднялся в глазах своих товарищей.

Двухметровому великану Криворотову стало обидно, ибо он всегда держал мазу в коллективе. Схватив брошенную бензопилу, он шустро дернул стартером и глубоко внедрился по несколько раз пилой выше колена левой ноги. Взвизгнула «Husqwarna», забуксовала в мясистой конечности. Федор поднажал сильнее, полетела костяная крошка. Нога, вдруг надломилась, и тяжелый Федор грузно завалился на бок. С чувством выполненного долга, он бросил отхваченную ногу в сторону и стал боком ползти к костру, чтобы остановить кровотечение.

Ошарашенный тем, что его подчиненные не оставили ему никакого выхода и надо быть впереди всех, бригадир Остапчук метался мыслями в переполненном спиртом мозгу.

— Нахуй нужно! — вдруг вскрикнул Михалыч и тут же приставил полотно к шее. Натужно взвыла, зарычала беспощадно пила, сухо, как орех, треснул твердый кадык бригадира. Шея у Остапчука была очень жилистой и пила увязла, не дойдя до завершения процесса — голова завалилась и повисла у него на спине, вроде капюшона. Потешно дергаясь обезглавленным телом, Михалыч побежал по кругу как недорезанная курица.

Шпильман из-за дальних деревьев услышал пронзающие душу звуки, не смог закончить оправку и с опущенными штанами живо выскочил на поляну. Его взору предстала леденящая взор картина: Андрей Колесов, сидя на пне, раскачивался из стороны в сторону, находясь в состоянии глубокого болевого шока. Криворотов, зацепившись распоротой штаниной за сучок пня, на котором сидел Колесов, пульсируя плевками крови из обрубка, упрямо пытался ползти к костру, чтобы прижечь ногу. Потеряв почти всю кровь, он еще отчаянно пытался жить.

Тело бригадира, лежащее на животе, совершало остаточные конвульсивные подергивания, а его голова укоризненным остекленевшим взором уставилось на подошедшего Шпильмана. Криворотову все же удалось оторвать промасленную штанину, он, хрипя, дополз до костра, сунул в него ногу и тут же загорелся целиком. Крик Федора, умоляющего о помощи, долго еще потом стоял в ушах Павла Шпильмана.

Чтобы уберечь свою психику от разрушения увиденным, Шпильман завершил оправку, аккуратно снял изгаженные брюки, а после и телогрейку. Оставшись без ничего, он надел теплые портянки, тяжелые сапоги и побрел вглубь леса. Время тут же, на цырлах, побежало следом, надеясь добить несчастного в пути. Но оно просчиталось. Паша разговаривал с кореньями, ягодами, грибами, мелкими животными. Речь из него лилась легко и непринужденно, как горный ручей. Взял в руки дохлого ежика, гладил и беседовал с ним. Шел Пашка день за днем, в одних сапогах, питаясь травой и ягодами.

Так и вышел Шпильман к людям через десять суток — ободранным, с дурно пахнущим ежиком в руках, беспрерывно беседуя. Люди в белых халатах отобрали трупик животного, а Пашку привезли в район и поместили в психический изолятор, где лежали еще двое, привязанные кожаными ремнями.

Теперь Паша беседовал с ними, рассказывая им свою жизнь и, бессильное перед ним Время, отступило и постыдно спряталось.

Двое с ремнями молчаливо внимали Шпильману. Они, накачанные сильными медикаментами, уже давно победили Время и лишь сумрачно бороздили просторы своего сознания.

Когда «МТБ-500» забирал зловещий вагончик, люди поговаривали, что Колесов был жив, так и сидел на пне, был погрызен волками и много крови потерял. Однако не довезли его, помер, по причине отсутствия необходимых медикаментов.

С тех пор учили грамоте людей по всем окрестным селам, так как общая мораль была такова: умей читать лесорубы, не покрутили бы книги на самокрутки и дотянули бы до прибытия помощи…


© TNT

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии
Kлоп
08.10.12 16:57

И где смешно? Помбол йобнулся ф конец...

size 9Kb
 
iroKeZ
08.10.12 17:08

знатная хуета

 
Kлоп
08.10.12 17:13

Помбол - чини часы блять...

size 16Kb
 
VanDerKrugger
08.10.12 22:24

История с отпиленной рукой и недопиленной головой имело место быть на самом деле. Таким макаром развлекались бухие американские фермеры в, дай бог памяти, две тыщщи каком то году.
Того хуя самоотпилившего себе кочан позже торжественно номинировали на премию Дарвина.

 
vgb
09.10.12 08:00

Польские фермеры на мальчишнике.

 
vgb
09.10.12 08:05

Жених отрезал себе голову бензопилой накануне свадьбы!
Вместе с друзьями Кшиштоф отмечал свою скорую свадьбу. Когда кто-то из гостей предложил всем раздеться донага и «побеситься в последний раз», все немедленно согласились. Поначалу парни бегали друг за другом с замороженной репой в руках и старались побольнее ударить партнера. Однако потом кому-то под руку попалась бензопила. Друг (и по некоторым сведениям, будущий шафер Кшиштофа) схватил ее и заявил, что покажет, что могут делать настоящие мужчины. Не успели друзья оглянуться, как он включил пилу и отхватил себе ступню. Вот тут и настал звездный час самого Кшиштофа. С криком «Подумаешь, нога это ерунда! А так слабо?» он в мгновенье ока отрезал себе голову.«Странно все это, — вспоминал потом один из друзей Кшиштофа. — В детстве он обожал ходить в белье своей старшей сестры. А погиб, как настоящий мужчина».

По материалам сайта: d-awards.ru.

 
критик
26.11.12 01:14

интересно то,что психика шпильмана не выдержала раньше других.пошел посрать гришей,а пришел уже пашей.хуле отрезанная голова.вот просрать под таежным кустом собственную личность это страшно.

 


Последние посты:

Девушка дня
Итоги дня
Проучили автохамку
Военный оркестр без спирта не играет
Токсичные люди
Отвали от моей сестрёнки, слышишь?!
Онижедети
Однозначно!
В нашем доме поселился невменяемый сосед
Самый стильный пенсионер страны


Случайные посты:

В зону комфорта вошел - нахуй пошел
Чему меня научила работа в Пятерочке?
Перегрузка 6G
Круговорот
Про мальчик Сашу, или "баба, знай своё место..."
Жидкое мыло с секретом от РЖД
Ошибочка вышла
Как женщины во время сухого закона прятали алкоголь
Муж, любовник и стиральная машинка
Когда попросил у начальства премию