Зеркало




26 февраля, 2013

Ухмылка богов

Да идите себе, идите... Устроили тут, не пойми что. Валите на хуй. - Григорий Викторович вяло махнул рукой, отвернувшись от входа в зал ресторана. - Совсем охренели от безнаказанности, материться мне нельзя видите ли.

От только что сверкавшего гнева и ярости не осталось и следа. Он без особого интереса смотрел, как из зала охранник выводит семейную пару с ребенком. Еще одних поставил на место. Но той радости, которая бывала, когда он только вступил в должность и пошел вверх уже не было. Как же ему нравилось ставить таких на место, показывать, кто здесь настоящий хозяин жизни. А теперь вот, даже это не радовало.

Бывает так, что то, что должно радовать, особых эмоций не вызывает. Такое бывает, например, от того, что хандра вбивается в голову, обволакивает разум серым ватным одеялом и глушит все яркое, что идет снаружи. Такое бывает, например, и от банальной пресыщенности.

Когда наелся человек до отвала и сыто смотрит на стол, а вставать из-за стола не спешит, все думает какой бы кусок еще в себя запихнуть. Без радости, но упорно. Говорят, что на таких людей боги смотрят по-особому. Говорят, что они им улыбаются, но пустая та улыбка. И чем пресыщеннее человек, тем более пустая и пугающая улыбка у богов.

У Григория Викторовича был как раз второй случай. Он был пресыщен. В буквальном и переносном смысле. На столе перед ним стояло блюдо с курицей, отсвечивающей янтарной запеченной корочкой. На блюде лежал и золотистый печеный картофель. В тарелках видны были остатки салатов. И Григорию Викторовичу на это все было наплевать. Есть не хотелось. Пить уже тоже хотелось не очень. Рюмка, еще минут 10 назад радовавшая запотевшим боком, стояла покинутая и брошенная. Рядом со столом лежала другая рюмка, залапанная уже и грязная. Лежала разбитыми осколками, которые не решался убрать халдей, стоявший сбоку и напряженно ловивший сигналы тела капризного клиента.

- Короче. – Григорий Викторович отвлекся, наконец, от пьяной меланхолии, - Убери здесь все. А я пойду на хрен от сюда. Задолбали вы меня. Все задолбали!

На последней фразе он все-таки опрокинул содержимое рюмки в себя, неуверенно встал из-за стола, потянув на себя скатерть. И пошел, пошатываясь к выходу.

- Иннах, – ласково махнул рукой водителю-телохранителю.
Тот, понятливо кивнув, вышел из машины. Барин сегодня сам будет ехать. Дай Бог, чтобы машину не разбил в хлам, как прошлый раз.

- Да кто они все? – Григорий Викторович даже не подумал остановиться на перекрестке, равнодушно пропуская мимо ушей визг тормозов позади, - Пыль. Грязь. Рабочие муравьи.

Машина подергивалась, шла неровно, послушно повинуясь указаниям водителя.

- Надо вводить более жесткие правила, кому и по каким дорогам можно ездить и в какое время. И в какие рестораны ходить. Заебали. Почему я, представитель управляющего механизма этого сраного муравейника, должен дышать потом после этих обычных людей?

Он икнул. Задумался.
- И вообще, откуда у них деньги? Это еще разобраться надо. На то мы и судебная власть, чтобы разбираться, – он довольно ухмыльнулся, - Разберемся.

Позади, в ресторане остался конфликт с семьей, что ужинала за соседним столиком. Конфликт грязный, с криком, ором и унижением. Понятное дело, не Григория Викторовича унижением.

- А ведь я многое могу и многое делаю! – в машине никого не было, но судью несло так, будто бы перед ним уже собралась аудитория. – То же Мени, мой родной город – разве я им не помогаю?

Он помотал головой.

- Еще как помогаю! Они же, суки, ждут моего приезда, ждут, что я им еще отсыплю.

Григорий Викторович затих. Впереди была окружная. И как-то вот так, белым кроликом судьбы, выскочил вдруг знак «Мени 105 км». И стрелочка.
- О, бля! А поеду-ка! – он повернул по стрелке. – Сам Бог мне подсказку дает. Посмотрю, куда мои деньги ушли.

Доехал он туда настолько быстро, насколько позволяла ночная дорога. Въехав в когда-то родной город Григорий Викторович почувствовал, что утомился и… протрезвел. Чтобы это исправить, он свернул к невзрачному кафе, что сиротливо мигало вывеской. Что интересно, вывеска отсвечивала тускло, а огни возле входа и вовсе не горели. Заведение явно жило не на широкую ногу.

- Эй, бля, кто тут есть?

Он рывком распахнул дверь и вошел внутрь. В кафе никого не было. На столике возле стойки стояли две пустые пивные бутылки, упаковка от орешков и полная пепельница. На остальных столиках стояли перевернутые стулья. За стойкой никого не было.

- Посдыхали вы тут что ли все, черти? – Григорий Викторович был немного разочарован. Он любил такие заведения за то, что там можно было и выпить, и покуражиться над людом.

Раздался шум сливаемой воды и из туалета, который был сбоку от стойки, вышел человек.

- Добрый вечер, - буркнул он, приглядываясь к гостю. Буркнул без улыбки. Да и не смотрелась бы улыбка на его лице. Хмурое такое лицо у него было. Угрюмое. Словно бы всю жизнь у него состояла из серых, мрачных дней, что цементом заляпали его душу.

- О, здорово, - кивнул Григорий Викторович. – Слышь, водки мне налей-ка. И чего-нибудь пожрать к ней.
- Кухня не работает. Могу предложить чипсы-орешки, - бармен потянулся за водкой.
- Бля. Ну давай орешки.

Григорий Викторович подошел к стойке, брезгливо осмотрел стул, уселся.
Подхватив равнодушно рюмку, он ловким, привычным движением отправил ее содержимое внутрь.
- Еще налей.
Бармен кивнул и начал наливать.
- Слышь, а зовут тебя как?
Бармен поставил перед ним рюмку.
- Зовите меня Андреем.
Григорий Викторович присмотрелся к нему.
- Андрей? Хм.

Выпил водку, взял орешек. И снова посмотрел на бармена. И внезапно перестал жевать.
- Андрей? Андрюха? Вирста?
Настала очередь бармена вглядываться в хамовитого посетителя.
- Григорий? Топоров что ли? – на его хмуром лице вдруг проскользнула улыбка. Пустая, но все же улыбка.
- Он самый! – по лицу судьи расплылась широкая радостная улыбка.
- Ну, привет что ли, - бармен немного робко протянул руку.
- Здарова! – радостно подхватил руку Григорий Викторович.

Он с удовольствием осмотрел Андрея, подмечая недорогую и уже застиранную рубашку, на которой были какие-то пятна, неухоженные ногти, с траурной каемкой. Мазнул взглядом по щербленной стойке и разномастным бокалам, что висели над ней.

- Как ты? – он замер, предвкушая. Сейчас перед ним должен был развернуться любимый спектакль. Спектакль, ради которого он и приезжал в свои родные Мени. Стыдливое унижение, жалобы и, если повезет, просьбы.
- Да нормально, – буркнул Андрей. По его лицу видно было, что он о чем-то думал и к чему-то прислушивался. – Вот, тут вот сейчас.
- Ага, - улыбнулся Григорий Викторович. – Вижу. А я вот в Городе, судьей сейчас районным. На родину вот заехал. Подкормить этих наших попрошаек.

Позади Андрея раздался звук падения чего-то на пол. Тот резко дернулся на звук. Потом повернулся к Григорию.
- Кошка шалит, - нарочито небрежно сказал он. – А ты один приехал? Сам?
- Та да. Водилу оставил, сам поехал. Пох, что пьяный, кто ж меня остановит. Вообще, никто мне не указ. Вот захотел и поехал, хуй кому доложился куда и зачем. Я вообще, знаешь что могу? Да я многое могу! – Григория начало нести по его любимой проторенной борозде.
- Ну да, ну да, - кивнул Андрей и улыбнулся Григорию. – Рад тебе, Гриша.
- Ох, и я рад, Андрюха, - расчувствовался Григорий. – Налей нам что ли, давай дернем, за встречу. Я слышал, ты уезжал из города? На лечение вроде?

Он и вправду помнил, что Андрея Вирсту после того, как он вернулся из армейки, забирали куда-то. Допился вроде бы, до зеленых чертиков.

- Ага. Я недавно вернулся. На днях. В психушке лежал, - Андрей ухмыльнулся. И опять в этой полуулыбке не было ничего. И это ничего почему-то пугало.

Он взял еще одну рюмку, налил. Потом, поставив ее, обошел стойку и направлися к школьному приятелю. Покачиваясь немного и все так же странно улыбаясь.

Григорий Викторович икнул. На выцветших синих джинсах Андрея тоже были пятна. Как и на рубашке. Но не это было самым страшным.

В руке Андрей держал охотничий нож. Тоже в пятнах.

Таких же пятнах, теперь Григорий Викторович вдруг увидел их отчетливо, что вели от столика перед стойкой в сторону завешанной старыми шторами подсобки. Он стал догадываться, что и звук, донесшийся оттуда ранее, был вызван не кошкой.

- Андрюха? Андрей? Ты чего… Может, тебе деньги нужны? У меня есть? Может помочь чем? Я все могу!

Григорий Викторович сполз со стула и попятился. Голос его сел. Ему было страшно. Внезапно он понял, что жизнь, которой он пресытился, очень и очень ему дорога. И что, в общем-то, не так уж много можно сделать, как оказывается. И что вот… Он не успел додумать, что же еще. Мысль вспорхнула стаей взъерошенных воробьев и разлетелась на составные части, оставляя сознание в состоянии незамутненной паники и страха.

- Гришка, как же я тебе рад...

Андрей улыбнулся и шагнул ближе к Григорию, перехватывая нож.
Пустая у него была улыбка. Пугающая. Вертелись вихрем в той улыбке боги, что забирают разум, судьбы и с любовью смотрят на всемогущих и пресыщенных людей.

© Ammok

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии
Ганс
26.02.13 11:13

Плохой рассказ.
Не, позитивный канешна, но такого Путинского барина должны были повесить сами жители, на фонарном столбе за ноги, вместе с его выродками, как Муссолини и Путина.

size 51Kb
 
chuvak
26.02.13 11:21

Нехуй лазить по подвалам.

 
Квадрат
26.02.13 11:26

Не бережешь ты себя, Григорий Викторович...

 


Последние посты:

Девушка дня
Итоги дня
4 причины, почему мужчины уходят от тебя
Реальные новостные заголовки из реальных СМИ. Топ 2017.
Следите за детьми!
На форумах молодых мам
Только после свадьбы
Горько!
Козел! Опять пришел!
Мгновенная карма. Лучшее за год


Случайные посты:

Страшный физиологический обман мужа, через 8 лет брака
Ну за такое сажать надо
Даже чуть-чуть страшно
Девушка дня
Капитальный ремонт
Необъяснимое
Откровения вебкам-модели
Простая математика
Не активированный уголь
Потому и жирный!