Зеркало




10 июня, 2014

Пить или не быть

Меня зовут Толик, и я алкоголик.

Я — такой, как и многие из вас. Родился в далёком сибирском городе, в малопримечательной советской семье, со стандартным советским воспитанием. Суть его заключалась в том, что никаких поощрений быть не должно, только наказания. Что бы ты ни делал — всегда будешь виноват.

Ну, подумаешь, закончил первый класс на отлично, фигня какая. Вот у Пургеновых Дашутка ещё и на фигурное катание ходит. Подумаешь, закончил второй класс на отлично, с грамотой и наградами. Вот у Ферштейнов Марк уже радиоприёмник собрал, позывной имеет, с Америкой (тут придыхание) общается!

Ну, и так далее. Сначала просто претензии, потом психическое давление, потом рукоприкладство, вплоть до вырванных волос.

Плюс великолепный быт, когда одеваешься в говно, деньги видишь только на картинках, а когда ребята собираются вне школы, тебе нужно идти на автобус, который ходит три раза в сутки по расписанию (зато бесплатно). Детали вряд ли будут интересны. Кроме той, что внешне наша семья была, разумеется, образцовой и небедной.

В общем, к пятнадцати годам я уже окончательно созрел для самоубийства. И тут в моей жизни появился он — алкоголь.

Последний класс. Нам назначили в один из дней учёбу в УПК в отдалении от школы. И там я наконец попробовал водку.

Разумеется, предки мне всё наврали. У меня не сгорело горло. Я не упал замертво в кусты в соплях. Нет. Во мне что-то такое проснулось, чего я не знал до этого никогда.

Я стал пить каждый день. Мы зарабатывали деньги на бухло, торгуя мороженым и жевательными резинками. Я перестал болеть. Я забыл, что такое ежевечерние головные боли. Я забыл про респираторные заболевания. У меня наконец-то появился круг общения. Да что там — у меня даже появилась девушка! У меня, кого отец называл педерастом и импотентом.

Разумеется, в семье утроили усилия по моему уничтожению. Но мне уже было насрать. Сразу после окончания школы с пятью тройками в аттестате я уехал поступать в вуз за много тысяч километров от «родного» дома. Разгар девяностых, все молодые люди бежали в торговлю, поэтому поступить в технический вуз даже с моими отметками не было проблемой, тем более что поступал я на вечерний.

Часто мне было голодно. Иногда мне было страшно. Даже жутко, чего уж там. Но со мной был мой единственный верный друг — зелёный змий.

Сегодня я заканчиваю четвёртый десяток. Я живу далеко за пределами России, в собственном доме с мраморной лестницей. Мой день начинается с бокала шампанского (гусары, молчать!), в одиннадцатичасовой ланч я выпиваю лафитничек водочки. Я не могу без этого. Я даже и не пробовал отказаться. Я алкоголик — и очень этим доволен.

Разумеется, это проблема пониженного серотонина, но таких мелихлюндий совковая медицина не знала. Когда ещё это можно было исправить, но не суть. Суть будет в задолбанцах, точнее, в задолбунах.

Меня не задолбали те, кто каждый день напоминают мне, что я пьянь и алкаш. Они правы (хотя я пьяный веду себя лучше любого из них трезвого).

Задолбали другие. Гордящиеся своей трезвостью.

На вопрос «Что вы можете сказать о себе хорошего?» — один гордый ответ: «Я не пью!»

Любую гнусность в своём поведении эти организмы оправдывают одним: «Зато мы не алкоголики».

Ребята! Ваша непьючесть не даёт вам никаких бонусов, чего бы вы там себе ни воображали. Скорее наоборот. Самые страшные маньяки, на счету которых миллионы трупов, от Чикатило до Гитлера, как раз таки не употребляли алкоголь.

Так что уймитесь. Не задалбывайте. И, может быть, алкаш Стивен Кинг напишет вам ещё одну книгу.

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии
mikorr
10.06.14 15:12

"Разумеется, это проблема пониженного серотонина, но таких мелихлюндий совковая медицина не знала."– кто-нибудь переведёт?

 
mikorr
10.06.14 15:15
"АФФ" писал:
И, может быть, алкаш Стивен Кинг напишет вам ещё одну книгу.
Алкаш? Не знал. Но это многое объясняет.

Пост так себе. Автор коварно излагает полуправду.

 
Wint
10.06.14 15:25

Стивен Кинг с 87 года, крепче пепси ничего не пьёт, так как из-за алкоголя вся жизнь кувырком пошла у него

 
mikorr
10.06.14 15:27
"Wint" писал:
Стивен Кинг с 87 года, крепче пепси ничего не пьёт, так как из-за алкоголя вся жизнь кувырком пошла у него
Да, собственно, по его книгам это особенно заметно.
 
АлкашНавсегда
10.06.14 15:38

Н-ну хорошо... С утра - шампанского, на ланч - водочки... Лафитничек-с... А далее? Алкаш, стало быть, вливает в себя, пока не свалится баиньки. А где лютый бодун без опохмелки? Где прелести многодневного запоя, особенно выхода из него? Неужели автор никогда этих и подобных сторон алкогольного бытия не постигал? А то прям радужная какая-то картинка получается - болеть перестал, уверенность обрел...

 
VanDerKrugger
10.06.14 15:49

..."Данный пост проплачен заводом Кристалл"

 
cahbe
10.06.14 16:53

Ну насчёт болезней правда, пока все как гандоны ебучие упиздячили в отпуска по болезни ты ебашиш за всю контору, а всё потому что они пидарасы нихуя не бухают как ты...
Только простуда от переохлаждения, а микробы не берут.

 
АлкашНавсегда
10.06.14 17:12

Могу добавить, что алконавта в конторе держать на планктонной должности до некоторой степени выгодно, т.к. сам иногда уходя "на больничный", в остальное время ходит виноватый и безропотно ебашит чужую работу

 
mikorr
10.06.14 17:14
"АлкашНавсегда" писал:
Могу добавить, что алконавта в конторе держать на планктонной должности до некоторой степени выгодно, т.к. сам иногда уходя "на больничный", в остальное время ходит виноватый и безропотно ебашит чужую работу
У меня так коллега "на рыбалку" уходил. Так и говорили: "Зарыбачил...".
 
yourig
11.06.14 02:32

НА ПОСОШОК


А начинается все безобидно.
С пузатого стакана, приятно холодящего ладонь – виски цвета горелого меда, тихое звяканье тающих кусочков льда о бортики. Ты в костюме, галстук слегка ослаблен – не так, однако ж, чтобы выдать в тебе анархиста.
Виски немного вяжет язык. Ты погружаешься в приятную теплоту. Смотришь по сторонам, отмечая массу красивых девушек. У тебя есть, что им сказать, и сегодня ты уверен в своем обаянии абсолютно. Нет робости первой фразы – речь льется непринужденно и споро, ты остришь, вытягивая края губ в усталую улыбку. Ты живешь публичной жизнью. Ты узнаваемая фигура – на вечеринках, коктейль-пати, презентациях, премьерах ты начинаешь узнавать своих – не зная их имени, занятий, характера, ты все равно слегка киваешь, встречаясь с ними взглядом, а то и обмениваешься парой-тройкой фраз – да, в этот раз скучновато, посмотрим, что дальше будет, смотри – этот, как его (двухсекундное замешательство со сморщенным лбом), Пельш пошел.
А утром ты просыпаешься на неразложенном диване, в трусах, рубашке и носках. Смятые брюки валяются на полу, рядом – полная окурков пепельница. Пиджак калекой-инвалидом криво висит на стуле. Ты с ужасом смотришь на часы – через полчаса нужно быть на работе. Моментально приводишь себя в порядок – визин в глаза, бритье, скраб, фен, забрасываешь внутрь шипящий пузырьками стакан Алка-Зельцера.

Вечером, на другой презентации, ты позволяешь себе еще один стаканчик виски – просто чтобы ушло давящее похмелье. Ведь в этот раз ты контролируешь себя. Так как вчера не получится, максимум две выпивки. Ну, три…
На следующий день (Алка-Зельцер, визин, кока-кола) ты мучаешься вечной проблемой – когда же наступает тот момент, когда ты теряешь контроль и хлещешь, хлещешь, хлещешь. Ты доживаешь до вечера, приезжаешь домой, падаешь на диван, под два одеяла, и похмельно дрожишь.
Единственное, что тебя успокаивает – ты не алкоголик. Ты не опохмеляешься, алкоголь не мешает твоей работе, ты удачен.
До поры до времени.
В пятницу, если ты никуда не приглашен, ты покупаешь бутылку джина, 0,7, и идешь домой, и решаешь – выпью пару стопок, чтобы расслабиться, пусть стоит в холодильнике, это будет так по-благородному, так киношно – усталый герой булькает в стакан на два пальца и гремит шариками льда в холодильнике.
Ты врешь себе. В субботу, когда ноет шея – ты спал в кресле, когда мозги стянуты изолентой, выстланной изнутри колючками, ты видишь валяющуюся на полу тару – к джину добавился «Коньяк Московский», ха-ха, опять выбегал в ларек, рыча в продавщицу – девушка, мсквского пжалста.
Потом ты начинаешь похмеляться – ведь это так здорово, в теплую субботу идти по бульвару с бутылкой в слезу запотевшего «Миллера» и, делая небольшие глоточки, чувствовать, как боль уходит и наступает туповато-отрыжное равновесие, пьяная успокоенность.
Когда ты в говно нажираешься на открытии собственной экспозиции, и просыпаешься дома, а друг звонит тебе и ржет – вот ты выдавал, а ты боишься даже подумать о том, что тебе устроит учредитель – вот тогда тебе становится страшно.
Но уже поздно – это репутация.
Тебя перестают звать на вечеринки – ведь это ты тот самый шатающийся красноглазый чувак из…., которого выводила охрана казино, который спал в сортире на открытии бутика…, который пристал на премьере … к жене…, из-за чего произошла перепалка, лацканы пиджака смяты в кулаках.
А тебе плевать.
Каждый день по дороге домой ты покупаешь холодного пива – пиво можно, пиво пьют все, и радуешься утром, если устоял на пяти бутылках.
Как-то раз ты пропускаешь работу. Я на переговорах, звоните на мобильный. Хм-м-м, прокатило. Бродить с пивом по Арбату в бейсболке и кроссовках куда как приятнее, чем изживать похмелье в удавке галстука и в белизне офиса.
Ух ты, а как так вдруг получилось, что ты напиваешься уже трижды в неделю? Не пьешь, а именно напиваешься, ведь выпиваешь ты ежедневно. Оглянись – не правда ли , твоя жизнь превратилась уже в сплошную череду пьянок-похмелий, и похмелья стали двухдневными?
Стыдно приходить на работу.
Стыдно смотреть в глаза секретаршам и операционисткам – да кто не знает, что ты пьешь?
Кого ты хочешь обмануть, когда до двенадцати твой телефон не отвечает, а потом ты берешь трубку и не сразу понимаешь, о чем вообще речь, а когда понимаешь, начинаешь нести какую-то ересь о простуде, либо о важной встрече?
Меняется круг друзей. Странным образом твои бывшие друзья отдаляются от тебя. У них какие-то непонятные тебе интересы – дети, школы, жены, дачи, отпуска в Египте. Появляются личности из тех, которых ты раньше обходил брезгливо, прокладывая маршрут по максимально удаленной от их расположения кривой. Вот ты стоишь возле метро с какими-то, по виду, престарелыми футбольными фэнами – вы познакомились полчаса назад, приличные ребята вроде бы, почему б не пообщаться, и не выпить, выпить, выпить….
Пятьдесят процентов. Ты подсчитал это 1 августа. Половина заработанных тобою денег ушла на пьянку – пропита, потеряна, спущена на угощения новых друзей.
Надо взяться за себя. Надо бросить, ведь это все – в твоих руках, подумаешь – расслабился на пару месяцев, ведь твоя жизнь у тебя под контролем, правда?
Расскажи себе об этом, когда проснешься через день на обоссаном диване.
Когда тебя увольняют, ты делаешь вид, что ничего страшного не происходит – такого специалиста, как ты, с руками оторвут.
Ой ли?
Первое, что ты теряешь (работа не в счет, ха-ха) – это стыд. Ты не можешь себе позволить стыдиться, стыд для алкоголика – непозволительная роскошь, тем более твой главный жидкий друг – на твоей стороне, и так легко, так воздушно становится, когда ты покупаешь бутылку вина, идешь домой и, не разуваясь – на кухню, штопора нет, бьешь отверткой, вино – в бокал, крошки пробки плавают на поверхности. Хлоп – первый бокал, хлоп – второй, и нет стыда, и хорошо, и надо еще ебнуть, и лучше сразу две возьму.
Ты не понимаешь, почему в твоей спальне говорят люди и с каких это пор ты стал класть на простыню холодную резиновую прокладку. Пытаясь откинуть одеяло, ты не можешь пошевелить рукой – она привязана жгутом к каркасу.
Милиционер говорит мантрой – что ж вы так, прилично одеты, валялись на улице, до свидания. Он возвращает тебе паспорт, бумажник, сбросивший за ночь две трети веса, и ты, все еще шатаясь, выходишь из ворот вытрезвителя. Никогда больше – красный, ты плачешь от стыда, стиснув зубы.
Через два месяца тебя начнут называть там по имени. Привязывать уже не будут, зная, что ты неагрессивен – просто лежишь без памяти, что-то мыча сквозь скотское бессознание. Оппа! Вот ты уже и грузчик! И взяли-то по блату, двоюродный брат попросил. Кличка – естественно – Профессор, у тебя же полтора высших. А не такие уж они и плохие, эти «простые» люди.
Но даже они – эти Петровичи, Витьки Моторы и «дядь Васи с третьего подъезда» не могут за тобой угнаться. Для них пьянство – модус вивенди, генетическая миссия их рода с пятнадцатого столетия, ты же на алкогольном поезде, управляемом безумным хохочущим машинистом, мчишься в Серое Ничто.
Клиника. Оплачивает мать. Тебе плевать на них обеих. Сутками ты сидишь и смотришь в окно, пока твой организм промывается, прочищается, дезинфицируется десятками таблеток-уколов-капельниц. Глядя на серое небо за окном, на ощетинившиеся голыми ветками ноябрьские деревья – жалеешь ли о своей жизни? Даешь ли себе клятвы «больше никогда» и «с понедельника другой»? Нет. Когда ты представляешь, как холодная прозрачная водка с бульком ныряет в стакан; как ты глотаешь сухое вино, проводя по языку нежнейшим наждаком терпкости; как лениво отпускаешь мочевой пузырь, и энергичная полноводная пивная струя бьет о белый фаянс унитаза, а там, за столиком, тебя ждет непочатый бокал «Баварии» с пенной шапкой – когда ты представляешь все это, у тебя выделяется слюна. Ты считаешь дни, оставшиеся тебе здесь. Ты должен быть дьявольски хитрым – чем успешнее ты Их обманешь, тем быстрее тебя выпустят.
Проходит время – много или мало, какая разница – и пенсионерка, мамина соседка, плюет тебе в след, и кричит, что стыдно, такая мать, а ты её телевизор пропил, и пенсию забрал. Ты смеешься, показывая рот с выбитыми верхними зубами, ведь стыд – это то, с чем тебе пришлось расстаться в первую очередь.
Ты плачешь в ванной, сидя на холодной плитке пола и положив голову на скрещенные руки. Некрасиво – с ниткой слюны изо рта и легким подвыванием. Они толпятся там, в комнате, и стараются не смотреть на тебя, и не говорят ничего, но ты чувствуешь их молчаливый коллективный приговор – «это ты виноват в её смерти». И плачешь ты не потому, что стыдишься их (про стыд – см. выше), а потому, что знаешь, что это правда, и ты вспоминаешь, как миллион лет назад, в другой жизни, улыбающаяся женщина, сидя у твоей кровати, читала тебе потрепанную книгу с черно-белыми иллюстрациями, а ты, пятилетний, умеющий уже складывать буквы в слова, про себя читал с обложки: «Кар-л-сон, ко-то-рый жи-вет…». И от того, что ты понимаешь, что эта женщина сейчас лежит там, в гостиной – маленькая, белая, сухая, холодная, а пятилетний чтец – это ты сам, хочется в петлю, хочется ножом по рукам – раз!, башкой из окна седьмого хочется, на асфальт, чтобы не было тебя, чтобы не думать…..
Выжить помогает водка. Много водки. Откуда ты её берешь, ведь у тебя нет денег? Новые друзья? Какие еще…Погоди, да кто захочет дружить с тобой? Эти? Странно, приличные люди.
Наливают, говоришь? Хорошо наливают? Так, что ничего не помнишь? Ни как подписывал бумаги, ни как тебя к нотариусу возили, и не давали перед этим водки, обещая, что дадут потом, когда все срастется? Потом-то дали? Ну, хоть это хорошо. В Пензенской, говоришь, губернии? На полу, говоришь, избы пустой засранной? А что ты хотел – ты теперь там прописан. Да зачем тебе в Москву, дурень? Жил, по буквам: Ж-И-Л, прошедшее время, не живешь больше.
Колобок ты наш. От контролеров ушел, от ментов ушел, до Москвы добрался. А что довольный такой? Зимовку нашел теплую? Ну да, котельная. Рай почти.
Ну бывай, успехов.
Давай на посошок.

 


Последние посты:

Девушка дня
Итоги дня
Проучили автохамку
Военный оркестр без спирта не играет
Токсичные люди
Отвали от моей сестрёнки, слышишь?!
Онижедети
Однозначно!
В нашем доме поселился невменяемый сосед
Самый стильный пенсионер страны


Случайные посты:

Как я обосралась на выпускном
Правильное руководство для отношений с мужчинами
Железная логика
Итоги дня
Бывает живёшь с человеком, а в трудную минуту...
Если бы Друзей снимали в России
Девушкам на заметку
Горшочек, не вари!
Тем временем в Аргентине
Вдруг щука говорит ему человечьим голосом: Поцелуй меня