Зеркало




10 октября, 2017

Про студенческую жизнь в Израиле в 90х годах

Вступление

Я с родителями в Израиль приехал в марте 91 года. Мне было 19 лет. В б. СССР учился на 4 курсе по специальности “Программное обеспечение ЭВМ” (меня в среднюю школу в 6 лет “посадили”). В Израиле меня приняли на 2.5 курс. Учеба начиналась с сентября. Я уехал подзаработать денег в курортный город Эйлат, где устроился разнорабочим на стройку, а по вечерам подрабатывал охранником в небольшом супермаркете. На стройке я познакомился с Максимом из Москвы. Мы стали снимать вместе напополам квартиру.

Лето 1991

Ну вообщем такой ритм жизни у меня установился: с пяти утра до часу дня пашу на стройке, камни ломаю, таскаю всякие тяжелые предметы. Потом домой отдохнуть, душ принять, а с 18:00 до 23:00 хожу по супермаркету и слежу, что бы люди ничего с полок не тырило. По выходным на пляже валяюсь или дома иврит учу.

Все хорошо, только одна проблема вырисовалась: ебаться очень хотелось. Представьте себе: южный курортный город, я советский студент, бывший комсомолец, спортсмен… А тут девки на пляже без верха загорают, все ходят в шортиках, маечках. Хотелка взрывается, но никто не дает. Заговоришь с местными на улице, а они от акцента моего шарахаются, a русских девок тогда в Эйлате я не знал. Вообщем туго мне было. Через два месяца мне уже толстушки начали нравится.

Но на ловца, как говорится и зверь бежит. Как то вечером в последний день рабочей недели, а в Израиле это четверг, заходит в магазин девчонка в очках, шебутная такая, в шортиках коротких, как у них водится. Через майку сиськи глядят. Понравилась она мне сразу. Девчонка мой взгляд поймала, кокетливо зыркнула в ответ и пошла купальники выбирать. Ну я за ней. Она опять глянула и волосы свои длинные поправила.

Я к ней подошел и спрашиваю по английски, может помочь чем?
Она улыбается, “ты говорит в купальниках женских разбираешься?”
“Не так чтобы очень”, говорю, но я быстро учусь.
“У тебя акцент, как из фильмов. Ты из России?”
“Да”
“А давно?”
“Пару месяцев”
“А ты откуда?”
“Я в Америке родилась, а когда мне было 6 лет мои родители сюда переехали”

Слово за слово, договорились, что она к 11 вечера подойдет, когда я смену закончу и пойдем мы в баревич.

Меня хозяин магазина подозвал и говорит: “Сергей, я тебе плачу за твои зоркие глаза. А когда ты девок клеишь в моем магазе, ты не их используешь. Намек понял?”

Конечно я понял, не дурак ведь совсем.

Ждал я ее, сердце бля колотится. Адреналин, такой что все стрелки на красном. Придет не придет? Вижу идет, я аж чуть от радости не подпрыгнул.

И пошли мы гулять.

Зивит ее звали. 22 года. Отслужила в армии. Поступила в универ в Тель-Авиве на английскую филологию. Работает в кибуце недалеко от Эйлата денег заработать на учебный год. На выходные приехала в Эйлат к подруге.

Как то между нами сразу проскочило, что то. Так бывает, вот просто расставаться не хочется и все. Я тогда по английски говорил, как на костылях, хоть и английскую школу заканчивал, но практики живой разговорной не было. Но все равно мы друг друга понимали хорошо :). Притяжение взаимное у нас появилось, на сексуальной почве.

Уже за полночь решили пойти на пляж купаться. Она майку с себя стянула, потом верх скинула на песок и в море зашагала. Я от возбуждения задрожал аж, как школота.

Потом пошли к ее подруге на квартиру, где Зивит на выходные останавливалась, там у Зивит своя комната была. Классно нам было.

Завертелось все, закрутилось. Я счастливый был через край. Мы как то друг другу по звериному понравились.

Зивит надо мной типо шефство взяла. Понятия местные объясняла, с английским помогала. Мне это нравилось поначалу. Я как в другой мир попал. Прям как из кино, что на видоках, которые мы советские школьники за 10 рублей по 10 часов на всяких “хатах” смотрели.

И началась такая жизнь: неделю работаю, а по выходным либо я к ней в кибуц приезжаю, либо она в Эйлат. Она меня со своими приятелями(в основном англоязычными) знакомила, тусовали вместе. Только меня дико расстраивало, что я беглую идиоматическую английскую речь ни хуя не понимал. Фильм какой смотрим, а мне непонятно ничего из речи героев. Вот к себе обращенную речь понимал и все..Народ пиздит, чего то, все ржут, а я ни хуя не понимаю, о чем это они. Переживал, если честно, чувствовал себя неполноценным, а это дюже неприятно.

Смешные вещи иногда случались. Однажды я на своей стройке с арабом подрался: двинул его со всей дури в челюсть, а потом еще арматурой по почкам, но не со зла, а потому что он первый начал; меня той же арматурой грозился ухайдокать. Он тогда лежать остался на поле боя, а я быстренько со стройки слинял.Понятно что нервничаю весь, а вдруг покалечил или еще хуже убил навсегда. (Забегая вперед скажу, что пронесло). Я в тот день к Зивит приехал, а чтобы нервишки подлечить купил пол литровую бутылку бренди. Я ей рассказываю про эпизод, а сам стопариками бренди бухаю. Бутылка быстро закончилась, ну я тихо мирно прилег отдохнуть. Просыпаюсь, от того, что она меня теребит, трясет и орет во весь голос:

“Сергей! Сергей, are you Ok?”
Я ей: “ты ебнулась? чего отдыхать мешаешь?”
А она мне, “ты себя нормально чувствуешь? Я так испугалась, хотела уже скорую вызывать, ты же целую бутылку один выпил, это ведь смертельная доза, как я слышала.” Я прям расхохотался. Ты говорю, дуреха, русского человека не знаешь.

Кстати, ее в начале наших отношений очень мой хуй заинтересовал, и не только в сексуальном отношении, а в научном, если можно так выразиться. Ей бедняжке необрезанных хуев не довелось до меня повидать. Так она выразила просьбу по внимательней посмотреть , пялилась, кожу туда сюда оттягивала. Мне не по себе стало и смешно вроде, но как то не эротично. Но она быстро привыкла.

Через некоторое время начали случаться разногласия. Помню в один выходной гостил я у нее в кибуце. Кино смотрели вместе про войну. Американский кин какой то, где американцы немцев гасят во всю, а русские на лошадях с саблями. Я возмутился такой хуйне, говорю: “Это Русские войну выиграли, а фильм гонево.” А Зивит мне говорит, причем поучительным тоном: “Тебе советской пропагандой голову промыли. Это американцы войну выиграли, а русские им помогали”.

И меня знаете, ее поучительный тон так задел, бля на хуй. Все навалилось, и то, что с языком я как глухой, и что разнорабочий на стройке, и что многие при слове “Русский” тупо шутят про водку и КГБ… Психанул я на Зивит. Говорю: “я домой поеду в Эйлат. Счастливо оставаться. Русские в войне победили”. А она, типо, как же ты доедешь, ночь на дворе, а до Эйлата 15 километров. Я ей: “мой дед до Берлина дошел, а я уж как нибудь до Эйлата по пустыне доковыляю.”

Она опять, с подьебкой в голосе: “Ты парень сильный, что сил хватит дойти не сомневаюсь, только учти, что здесь в пустыне волки водятся, они по ночам охотятся в основном”.

Я еще больше разозлился: “Будет меня еще волками пугать, как ребятенка”. Хлопнул я дверью и ушел в чувствах расстроенных. Было за полночь, шагалось легко, но когда я покинул кибуц и вышел на темное шоссе, стало некомфортно. Я наверно километр прошел или около, как вдалеке услышал вой. Сначала подумал, что послышалось. Но шаг убавил. Потом опять вой раздался и показалось, что ближе. Идти расхотелось. Может просто собаки, может еще что, но я развернулся и быстрым шагом, почти спортивной ходьбой пошел обратно. Стыдно было очень. Позорно даже.

Пришел. Зивит обняла меня, улыбается. “Я знала, что ты вернешься!”
“Ладно”, думаю, “в другой раз про Войну поговорим”….

Ну в общем так лето и пролетело. Мы мало ссорились, у меня после двух смен работы сил на ссоры не было, только на секс оставались силы и на сон.

Кстати к концу лета стал более менее понимать беглую английскую речь. Очень был этому рад. Иврит я не учил, так как узнал, что первый год в универе будут на русском преподавать.


Осень 1991

Да действительно, первый год преподавали на факультете компьютерных наук некоторые предметы на русском языке. В тот год очень много людей из СССР в Израиль приехало. Учиться мне предстояло в Беер Шеве. Я туда собственно по этой причине документы и подал. Мне много предметов из Союза перезачли, даже историю КПСС. Честно. Учится оставалось два с половиной года.

Обучение было бесплатно для вновь прибывших, давали и общагу и стипендию небольшую, что злило местных. С общагой мне повезло, дали комнату на территории университета. Представьте себе: двух уровневая квартира, на первом уровне кухня метров 20 квадратных с большим балконом, а на втором четыре просторных комнаты, каждая на два человека. На территории общаги компьютерный класс с интернетом (все на Unix), кафешка, супермаркет, прачешная и в большом подвала комната для вечеринок и одновременно бомбоубежище: там стерео система была мощная, звуконепроницаемые стены, диваны. После совковских общаг вообще круть охуительская.

Соседями оказались все израильтяне. Шестеро из них уже были после армии и один парнишка моего возраста. Мы вместе с ним и разделили комнату. Израильтяне первым делом организовали собрание, составили расписание дежурств по уборке и бюджет на общие расходы: мыло, туалетная бумага и прочую хуйню. Очень по взрослому себя вели. Серьезно все. Они очень от кубуцных распиздяев отличались.

Универ меня потряс своей технической базой. Компьютерные классы с такими чудесами как графические компы Silicon Graphics, UNIXoвские машины с интернетом, Макинтоши, все что угодно. Библиотека с книжками авторов, o которых в совке только слышали. Персональный видеозал в библиотеке, где можно брать видеокассеты с лекциями. Я был не то, что в восторге, просто в экстазе.

Пошла учеба. Действительно ряд лекций был на русском, но уровень преподавания и требования к студентам отличались на порядок от того, что было в Союзе. Но я поначалу не придал этому большого значения.

Социально, в универе было более чем странно. Шатались огромные толпы вновь прибывших русских студентов. Они очень выделялись своей советской манерой одеваться, неувереностью в новой среде и конечно же безденежьем, так как большинство их родителей из инженеров “переквалифицировались в управдомы”, а то и просто в работяг. Ну че поделать, время такое было, нелегкое.

Русские студенты начали пиздить из туалетов туалетную бумагу в обширных количествах для борьбы с этим израильтяне инсталировали озамкованные контейнеры куда запирали рулоны. Я до воровства туалетной бумаги не опускался, но зато как и много моих соплеменников рубился в компьютерные игрушки в классах предназначенных для учебы. Израильтян это злило, и я их теперь понимаю. Они отслужили по 3 года в армии, заняли денег на универ, а “эти русские все получили на халяву и еще тратят общественные ресурсы на игры”.

Вскоре я подсел на интернет чаты. Тогда IRC очень популярно было. В всем мире в интернете практически одни студенты сидели. Я по ночам с американцами чатился, о чем уже не помню точно, но время пролетало на ура.

Моего соседа по комнате звали Барух. Мы с ним подружились. Он часто на выходные уезжал к родителям, и тогда Зивит приезжала ко мне, а если он оставался, то я ехал к Зивит. Если честно то я дико гордился перед другими русскими студентами, что у меня “фирмовая” девчонка.

У меня со всеми соседями кроме одного хорошие отношения сложились. Но вот тот один оказался реальным мудаком, он русских не любил и этого не скрывал.

Однажды я сидел на кухне и тихо мирно ел котлеты с картофаном и со сметаной. Так этот чел, мне говорит: “Ты чего не кошерную еду ешь?” Я ему ответил, вежливо причем, что ем, что хочу и его мнение, мне неинтересно. Так он в ответ пригрозил нажаловаться на меня в студенческий комитет, чтобы меня на этой почве из общаги выгнали. Я тогда подумал, что бля средневековье какое то. Хотя с другой стороны, если бы я в советской общаге начал при всех котят копченых есть, может тоже против себя бы людей настроил. Я не стал дальше на конфликт идти. Доел тихо мирно, а вечером купил пива пару бутылок, к нему в комнату постучался и предложил посидеть, попиздеть. А он меня на хуй послал, так и сказал: “Я тут, чтобы учиться, а не бухать”. Не задались у нас отношения.

Другой раз, когда мы с Барухом на кухне по английски беседовали, тот мудила запросто встрял в разговор и говорит, что нам надо на иврите говорить, а не на английском. Я тогда не стерпел и на иврите его на хуй послал. Соседи заржали. Никто мудака того не любил.
Но я знал, что добром не кончится. Мудак он мудак всегда и везде. Мудаки вне нации и образования. Однажды на выходных ко мне Зивит приехала. Мы тусанули у меня в комнате, а потом на кухню спустились, веселые и довольные. Там мудила этот. Так он бля Зивит говорит на иврите, (а я уже к тому времени начал понимать простую речь более менее) “Ты что нормального парня себе на могла найти? С русским спишь?” Зивит ахнула, а я ему пощечину залепил. Тот в визг, орет, что в полицию пойдет, что меня исключат, визжит как порось. Двое ребят, кто на выходные остался, сверху прибежали.
Ну и началось бурное восточное обсуждение на иврите, все орут, руками машут, я ни хуя не понимаю и нервничаю. Потом вижу на того чувака все орут, а он как пес побитый на верх поплелся.

Извинились они за него. Но осадок у меня остался. Я съехал с понтовой общаги и переехал в общагу попроще, зато к своим. Вот так. Зивит и Барух считали, что это было слабостью и что я прогнулся под мудилу. Мне так не казалось. На хуй мне с мудаком воевать? Тем более, что назревала драка и соответсвенно моя судимость :).

Был уже конец октября. Со своими веселей было и попроще. Контраст был разительный. Я душой отдыхал просто. Бухали, слушали Гражданскую Оборону. Почти как дома. Зивит все приняли. Она только головой качала, типа “Ну вы русские даете”. Я ее водку научил пить.

Сейчас прикольную историю расскажу. Я тогда к Зивит в Тель-Aвив на выходные приехал. Она мне говорит: “Сегодня Халуин. Пошли в кино, на ночной сеанс. Фильм крутяк. Рокки Хоррор Пиктюр Шоу (Rocky Horror Picture Show).

“Че за кин?”
“Пойдем, узнаешь, будет сюрприз, уверена ты такого не видел”

Я был заинтригован.

Мы приехали к кинотеатру за пятнадцать минут до полуночи. Странный там был народ, большинство были ряженые, пьяные и чрезвычайно возбужденные. Вдруг Зивит громко объявила, что “среди нас есть девственник”. Народ столпился вокруг меня и громко стал скандировать: “Девственник! Девственник!” Я не знал, как реагировать. Но на всякий случай нахмурился. Как потом оказалось, “девственник” это тот, кто в первый раз этот кин пришел смотреть.

Потом все ломанулись в зал. Кино началось. Первая сцена была свадьба. Ряженый народ повалил на сцену и я обратил внимание, что народ был ряжен в героев фильма. Люди на сцене танцевали и пели в точности повторяя то, что было в фильме. А фильма ну бля попса какая то. Свадьба, танцы, песенки какие то пошлые. Не впечатлило поначалу, но зато потом…

Потом пошел сюжет разворачиваться. Главные герои ехали куда то на машине, машина сломалась, а на улице дождь. Тут бля нас кто то в живую из ведра окатил водой. Зал ржет. Потом в фильме вообще чернуха началась: какого то чувака убили топором и за ужином съели. Все это на сцене ряженые тоже разыгрывали. А другого человека в аквариуме вырастили для секса. Он проснулся и начал главную героиню ебсти, а участники шоу тоже разделись прям перед всеми и половой акт имитировали. Трешак полный.

В зале все галдят, курят, бутылками пластиковыми бросаются. Девки полуголые бегают и поют: “Трогай меня, трогай”. Вообще настоящая вакханалия.

Я охуел очень сильно. У меня же еще пионерское детство не забылось. Нравственность всякая, целомудренность. Я даже и представить не мог, что такое может в живую происходить, и что люди так себя вести в кинотеатре будут. Но прикольно было, дюже забавно.

После кина мы пошли в баревич. Там мне Зивит рассказала, что это культовый фильм такой. Его раз в год на Хелуин показывают и вся фишка в том, что зал принимает участие в фильме. В баревиче с какими то людьми познакомились, они тоже на это кино ходили, потом затарились вином и бухали на берегу Средиземного моря пока не вырубились.

Таким вот образом я еще ближе познакомился с молодежной западной культурой.

Потом мы как то до Зивкиной хаты доковыляли, там и заснули. Проснулся, я от того, что ее мама на иврите громко сказала, через дверь: “Дети! Просыпайтесь, уже 2 часа дня. “

Я напрягся, тогда. “Дети, бля!” Какие на хуй дети, еб твою мать! Я взрослый альфа самец. Мне 21 сука год!”.Щас смешно вспоминать.

Мать Зивит была коренная израильтянка, интеллигентная такая вся. Папа Зивит был американец, но он с ними не жил уже давно. Обратно в Америку уехал, когда Зивит было 15 или типа того.

Хорошо мне было. Интересно. Как будто сам в кино попал, где про меня приключения показывают. Хотя где то напрягало, что подруга моя вся такая прокачанная, все знает где и что, а я как дурень деревенский, “девственник” одним словом.


Зима 1992

Хотя обучение и было на русском, учиться было очень трудно. Требования были очень жесткие, и уровень образования превосходил, то что было в моем уездном городе N; ну на порядок точно. Я конечно старался, но не “тянул”. Получалось, чуть чуть выше “тройки”. Троечником западло быть. Я тогда просек, что если с осени 93го все лекции на иврите будут, то пизда мне светит, а не диплом об высшем образовании. А че делать идей не было никаких.

Хорошо, что я тогда с Робетом познакомился. Он из Америки был и по ночам со своей подругой чатился в компьютерных классах. Ему под тридцать лет было. Роберт на магистра компьютерных наук учился в Стендфорде, а у нас по обмену чалился в тот год. Мы как то по душе друг другу пришлись. Он тоже типа надо мной шефство взял. Хотя если честно, то меня начало подзаябывать шефство это.

Роберт был из Нью Йорка. Если кто не знает, то Нью Йорк эта американская “нерезиновая”. Те кто там родились и выросли, на вопрос “откуда ты?” с гордостью говорят: “Я из Нью Йорка!”. У них даже и акцент другой. Роберт закончил Нью Йоркский универ, по программисткой специальности и несколько лет работал программистом, а потом решил стать преподом и пошел делать себе вторую степень. Он мне рассказал, что у программистов зарплаты в США и Канаде очень большие, почти как у докторов и адвокатов, а диплом не нужен ни хуя. Он мне сказал что, 5 лет программистом проработал на разных контрактах, диплом никто ни разу не спросил.

Мы с ним пивас пили, в чатах сидели по ночам. Короче, скорефанились. Роб подрабатывал программистом ваял базы данных на Клиппере (язык программирования такой устаревший). Так он мне стал халтуры подбрасывать. У меня получалось неплохо. Если честно, я больше этими халтурами занимался, чем учебой. Роб меня убеждал, что если для работы, до мне нахуй не надо себя еще пару лет учебой мучить.

Короче провалил я зимнюю сессию, зато пару тысяч заработал с Робертом.


Весна 1992.

Я совершенно не знал, что мне делать с учебой, но Зивит помогла. Она в Тел Авиве на английской филологии училась. Там все образование на английском было. Так она и предложила мне тоже туда перевестись. Она конечно надеялась, что я в Тель Авив переду, но у нас в Беер Шеве тоже такой факультет был. Я сходил туда на пару лекций, понравилось охуеть как! Преподы рассказывают байки всякие, студенты книжки читают, а на экзаменах надо сочинения писать. Это не вам не над численными методами с дифференциальными матричными уравнениями корячится. Или как их там зовут, хуй проссышь. Не помню уже.

Перевелся я туда. Сдал вступительный экзамен по английскому и приняли меня. Хорошо учеба пошла. С удовольствием учился. Тем более, что группа в основном из девчонок состояла. Я учебой очень увлекся :)

Лето 1992

Летом я работал с Робертом. Писали на Клиппере приложения. Я программирование очень любил и люблю. Поднаторел я в этом деле.

Осень 1992

Вот и прошло два года, как я переехал в Израиль. За эти два года я выучил английский, немного говорил на иврите. Я чувствовал себя неплохо несмотря на студенческое безденежье. Мои родители работали по специальности в научном госучереждении. Они часто ездили за границу на всякие симпозиумы и конференции.

Но я начинал скучать. Не нравилась мне Израильская реальность. Я чувствовал, что не мое это было. Я получал письма от друзей из родного города. Они писали, что пиздец наступил. Писали, что скучают. Писали, что мои письма с описаниями моих приключений ходят по рукам. Звали в гости.

В конце осени я познакомился с Олегом. Олег учился на инженерном факультете. Он был идеальный человек. Я его так в шутку звал. Олег учился на отлично. В Союзе был КМС по вольной борьбе. Превосходно знал иврит и английский. У него была подруга - студентка из Бразилии. Он не пил, не курил и не ругался матом, в отличии от меня. Кроме всего он подрабатывал воспитателем в социальном доме для дебилов. Знаете, есть такие дебилы, у которых развитие останавливается на уровне 6 летнего ребенка. Людям под 40, а они в машинки играют, в песочнице возятся. В Израиле для них устраивали общежития, ну такой дом человек на 10. Там постоянно взрослые дежурили в несколько смен. Олег меня как то привел туда. Бля пиздец. Психи эти бегут к нему. Обнимаются. Олег, смотри, а у меня машинка. Олег, смотри, что я склеил. Он как папа с ними говорит, таким взрослым голосом, как родители с детьми говорят. Я стою в ахуе полном. Мужикам всем по 40. С виду нормальные, а дебилы дебилами. Я бы не смог на такой работе выжить. Стройка менее опасна для здоровья.

Олега я прозвал “блаженным” и в глаза и за глаза. Так за ним эти прозвище и закрепилось. Мы подружились крепко. Мы по утрам занимались спортом. Он учил меня борцовским приемам. Я его боксерским. Он говорил, что я эгоист и циник. Я говорил ему: “Блаженный ты, так не выжить!” Он говорил, что гордится тем, что помогает сирым. Я говорил, что он зря тратит время. Я говорил, что дураков его надо на стройку, а не в социальный дом на полное обеспечение. Он никогда не злился. Он вещал, что его подопечные полностью лишены агрессии. Он говорил, что это новое поколение. Он говорил, что я динозавр и что скоро век Водолея и меня переформатируют и я пойму истинный путь добра. Так витиевато и говорил. Я беззлобно дразнил его и предлагал померятся силами в честной драке на кулаках. Он говорил, что я животное. Другими словами, мы очень крепко сдружились. У меня такого раньше не было в жизни.Он был мой первый настоящий друг. Друг видя которого радуешься. Друг которому показываешь свои юношеские стихи. Тот кто знает и понимает о чем я.

Так я и жил. Со мной были Зивит, Олег и Роберт. Я был счастлив очень некоторое время.


Январь 27, 1993. Утро.

Мы тогда кросс университетский должны были бежать на добровольных началах Типо благотворительность (мерзкое слово).3 километра,.как сейчас помню. У меня бронзовый рекорд по универу был. Я Олегу сказал, что у него нет шансов побить рекорд мой. Он захорохорился, типо “не псула”

Но я в преф до утра играл. И я проебал кросс. Проснулся, посмотрел на часы и думаю: “Хуй с ним; Пусть Олежа возьмет титул чемпиона, я лучше сокурснице палочку утреннюю заебошу”. Ей радость, мне облегчение, а Олеже справка, что он бронзовый чемпион по бегу в трусах.

Олег умер в то утро будучи 22х лет отроду.

Январь 27, 1993. Вечер.

А я не знал.

А вечером ко мне стучатся. Открываю дверь.

Стоят парни и девчонки. Все знакомые, все русские. Говорят мне, беда, Серега пришла. Ты слушать готов?

Я не понял, как то сразу, что за беда. Готов говорю. Че за дело?

Олег умер. Нет его больше. Он кросс бежал утром и замертво упал. Сердце у него остановилось.

Один из наших товарищей не в кассу сказал: “Он трусы спортивные забыл, я ему свои одолжил, вину чувствую, как будто из за меня”

А я в шоке. Ни боли, ни горя не чувствую, как игра какая то. Тут меня и угораздило ляпнуть: “Ты свои трусы, хоть иногда стирай, а? Люди дольше жить начнут” Никто не рассмеялся. На меня все грустно посмотрели. Тот чувак, со мной вообще здороваться перестал после этого.

А я еще какую то циничную фразу отпустил. И ушли все. Ну и хорошо.

Скрутило меня потом сильно очень. Но все равно не верил. Как в тумане все было. Думал, я “почему он?, почему не я?” Я ведь хуевый, а он хороший. Я дерусь, ебусь, бухаю. А зачем его, а не меня? Я может из за меня он погиб? А если бы я тоже бежал кросс?

Вообщем хуйня юнешская меня задавила наглухо.

Похороны назначили, но я не пошел. И Слава Богу, как говорится. Мне рассказали, что на похоронах было, и еще глубже погрузился во тьму.

Олег по паспорту не еврей был. Его не положено было хоронить на кладбище, только за оградой, для не евреев. Такие порядки в Израиле. В чужой монастырь, как говориться.

Так, вот, мне рассказали, те кто там был, что собрались на похоронах родители Олежки, друзья однокурсники, все кроме меня, и дебилы его подопечные. Так вот когда гроб опускали, недоразвитые эти завыли горьким плачем. В тот момент, тачила какая то остановилась рядом, из нее марроканцы вышли и начали орать, что заебись, что еще один гой (то есть не еврей) умер. Ржали… Глумились.

Если бы я был там, то наверно вместе с Олежкой еще бы пару людей похоронили. Но Бог спас.

Накрыло меня сильно. Первая смерть близкого человека.


Весна 1993.

Плохо мне стало очень. Причем не сразу, а постепенно. Роберт уехал в Калифорнию. Учеба шла гладко, но все было как в тумане. Я не бухал. Я просто по ночам гулял по городу и искал ссоры с прохожими. Хотел отомстить. Я сейчас понимаю, что это просто стресс накрыл меня. Я был эмоционально не опытен, не знал ни что такое иммиграция, ни что такое потеря друга. Я был очень одинок и растерян.

Учился я кое как.. но больше хорошо чем плохо. Литература помогала.

Но Израиль я возненавидел. Стало все раздражать и бесить. Народишко восточный. Базарный, Трусливый, Завистливый. Мелочный. Сука… Ненавижу…..

Не прав я был, в своем юношеском ожесточении. Просто устал. Устал. Два года выживания в чужой среде, на грани, потеря друга… Сорвало башню… Ой бля…

Нельзя, поверьте мне, озлобляться. Грех это.

Лето 1993

У меня деньги были и паспорт я израильский получил. И я на каникулах в родной город N уехал. Меня однокурсники позвали. Они уже закончили универ. Планировалась мега пьянка. Меня все звали… приезжай приезжай.

Я и приехал, с целью в в родном городе нервы подлечить, но не получилось ни хуя.

Легче не стало. То что я увидел, было хуже ужаса. Израильтяне показались мне просто добрыми гномами, по сравнению, с тем, с чем я встретился…

Об этом, я отдельно напишу.

Но я вернулся обратно в Израиль тогда успокоенный. Я понял, что бежать и отступать некуда. Пиздец везде наступил.

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть