В одну ночь проросли все покойники. И сразу метра на три. Народ собрался на площади, вперед выперли священников из тех, кто не успел смыться, и под какой-то заунывный вой пошли к кладбищу. Ополоумевшие священнослужители держали в дрожащих руках иконы, как попало признаться, кто и верх ногами, и заикаясь читали молитвы. А покойники знай себе: листьями шелестели и скрипели на ветру, и ноль внимания на шебуршанье народное. А ветер признаться знатный, на море до волненья, а тут между домами просто злой. Если покойники гнулись, то что уж об обычных деревьях-то говорить. И Самуил Вахтангович о деревья и не говорил. Говорил он о любви:
– Вы милая моя Ирочка, простите, зря отбиваетесь от исходящих из меня любовных стихах, – ворковал он на ухо секретарше Шефа.
Но Ирочка, упершись лбом в стекло, разглядывала запруженную воющей толпой улицу и слабо реагировала на прижавшегося к ней бухгалтера.
– Я, Самуил Вахтангович, стихи к низким жанрам отношу, – только произнесла она.
– Почему же? – удивился тот.
– А потому что глупости. – ответила Ирочка. – Вот вы мне лучше скажите: а что теперь будет?
– А что такое случилось-то?
– Ну, как что! – воскликнула Ирочка. – Вы будто с дерева, ой, свалились! Покойники-то проросли! И теперь что?
– Допустим не все, а только те, кто разложиться не успел.
– И все равно! Это же покойники! – возмутилась непонятно чему Ирочка.
– Ну и что? Как по мне: проросли так проросли, – пожал плечами Самуил Вахтангович.
– А вдруг зацветут? – испугано пробормотала секретарша.
– Значит плоды будут! Когда-нибудь…
– А вдруг это будут плохие плоды?
– Червивые что ли?
– Опасные! – прошипела та в ответ.
– Ирочка! А давайте лучше трахнемся, – в свою очередь зашептал Самуил Вахтангович.
– А вдруг шеф зайдет? – начала ломаться секретарша.
– Да не зайдет. У него сейчас времени мало, – произнес бухгалтер, запуская руку под блузку. – У него в гараже покойник какой-то пророс. Машину насквозь. И крышу к черту.
– Ой! – воскликнула Ирочка. – А кто у него покойника в гараже посадил?
– Вот видите, милая, – забормотал бухгалтер. – А вы еще о плодах беспокойтесь, тут с семенами народ разобраться не может.
– А вы?
– А что я?
– А вас ничего не волнует? Не семена, не плоды?
Самуил Вахтангович вздохнул.
– Меня другие семена волнуют… – произнес он, задирая ей юбку.
– Отойдем от окна, – тихо попросила Ирочка.
Через неделю Ирочка сама пустила корни, а на её ветках появились еще маленькие и зеленые плоды… А вот покойники так и остались пустоцветами, что согласитесь поучительно.
— Usachov
