Голод, как все знают, не тётка. Особенно накануне рождества. Это когда долго не ешь, а не тогда, когда долго не имеешь тёток. А вот Лёха не ел почти сутки, поэтому смотрел с аппетитом, как девушка за грязноватым стеклом одевает на горячие заострённые стержни мягкие булочки. «Посадить бы тебя на этот стержень пездой», подумал Лёха, и у него где-то между замёрзших ног зашевелился хуй. Продавщица посмотрела на него, улыбнулась, сняла со стержня булочку, ловко вставила в неё сосиску и наспермила сверху майонезом. Лёха умял за обе щёки три хотдога и, узнав, как зовут девочку, напросился к ней в гости. Галя любила музыку и коньяк, пела, но изображать стриптиз не торопилась. Пела она хорошо. Играла плохо. Рот открывался, обнажая розовое сколькое естество. На середине песни Галя стала засыпать, заваливаться на бок.
Инструмент соскользнул на пол. Он положил гитару на пол, присел над дыркой. Немного мешали струны, они как-то резали жопу, но газы просились наружу и Алик чувствовал, что выпердок и сам по себе будет громким, а уж дека гитары добавит деревянных тонов и усилит его для соседей со всех шести квартир вокруг. Это произошло так, как он и не мог ожидать: полёт шмеля, циркулярка и перфоратор с болгаркой слились в глубине буратиновой сестры, вовлекли в созвучие резонансом шесть струн. Аккорды неповторимой мелодией ласкали утончённый музыкалный слух Алика. Запах смешался с застоявшимся дымом папирос. Алик не удержался и начал срать. Отяжелевшая гитара замолчала, приняв в своё чрево полупереваренные остатки вчерашнего ужина.
Существенной разницы между утром и вечером Лёха не заметил. Ёлка мигала китайскими лампочками и воняла хвоей. На столе отводяневшие салаты просились в унитаз, а остывшая утка лишилась конечностей. Сохла на белом хлебе красная икра, недопитая водка в литровой бутылке, наверное, выдохлась. Гитара воняла гавном как три свинофермы. Лёха стал собираться в магазин и почти собрался, но в прихожей наступил на тело. Оно лежало скрюченным у порога, сопело, всхрапывало и даже, судя по запаху, попёрдывало или немного обосралось. Лёха отрыгнул газы из раздутого желудка, обулся и вышел. На следующее рождество схожу в пиццерию и насру в виолончель или пианино…
© SIROTA
