Зеркало




26 ноября, 2010

Спорщики

Любопытное, все-таки состояние, эта старость. Смотришь на лавочку во дворе, а там сидят рядышком бывшие директора заводов, инженеры и сантехники и нет между ними никакого чинопочитания. Ну, может, кого по имени-отчеству зовут, так то больше по возрасту. Выход на пенсию стирает ненужную гордость и вот уже плачет бывший "Василий Игнатьевич" прижавшись к грязным дверям поликлиники, став простым "Ивановым", в пустую отстояв четыре часа в очереди к терапевту, забыв взять талончик. Достав аккуратно отглаженный платочек из кармана пиджака от чехословацкого костюма, он вытирает с шершавых щек слезы. Чем старше он будет, тем меньше будет оставаться от гордого и независимого "Василия Игнатьевича", у которого в кабинете стоял телефон без диска, но с гербом уже павшей империи. Все больше в нем будет покорного и забывчивого "Иванова", на которого будут орать секретарши в ЖЭКе и медсестры в поликлинике. Пройдет пару лет, и вот уже Василий Игнатьевич азартно режется в "козла" с теми, кто в прошлой жизни не мог даже помыслить о том, чтобы зайти к нему в кабинет.
Сухие, в почечных бляшках и мозолях руки держат замусоленные, подклеенные скотчем карты. Кто-то аккуратно подкладывает их на доски стола, попутно смахивая облупившуюся краску, кто-то резко сбрасывает, провожая "валета", или "даму" нецензурной поговоркой. Попутно идут разговоры - политика и поликлиника вне конкуренции. Затем воспоминания и ссоры, ну и на "десерт" - подсчет тех, кто уже никогда не сядет рядом за стол.

Тут начинается битва атеистов и недавно верующих. Состав команд постоянно меняется. Все зависит от самочувствия присутствующих. При отсутствии магнитных бурь и перепадов атмосферного давления лагерь атеистов многочислен и грозен. Всякий, посмевший усомниться в словах какого-нибудь Жореса Алферова и осторожно сказав о жизни после, безжалостно высмеивается. Но стоит "просвещенным" увидеть на дороге примятые гвоздики и табуретки возле подъезда, как рука сама поднимается ко лбу, а губы шепчут "Господи прости". К счастью, все быстро забывается. Словно дети в песочнице, старики за столом выдумывают себе развлечения. Разница лишь в том, что малышня еще только выдумывает свою взрослую жизнь наперед, а старики ее старательно забывают.
Тот день запомнили многие. Еще неделю спустя, во дворе кипели жаркие дискуссии, а еще через десять дней обоих участников того события проводили в последний путь, закоптив похоронными ПАЗиками маленький двор. Итак, во второй половине дня, за вкопанным посреди двора столом из многократно крашенных досок встретились двое. Один был в прошлом кандидатом каких-то наук и даже имел орден, второй всю жизнь проработал архитектором, но никаких званий не имел. Первого за столом называли "Кандидатом", а второго "художником",ибо рисовал он значительно лучше, чем проектировал типовые многоэтажки. Подтянувшиеся пенсионеры застали как раз самое начало спора, но рассказать, с чего все началось, так никто и не смог.
Кандидат держал перед собой газету с фотографией жертв цунами и кричал на художника - "И это тоже твой бог сделал?"
-Ну, наверное. -пожал плечами художник
-И где его любовь тогда? -кричал кандидат
-Ну, на том свете воздастся. -неуверенно ответил бывший архитектор.
Подоспевшие почувствовали, что будет жарко и расселись вокруг спорщиков.
- Ты мне просто скажи, чего тебе твоя вера дает? - чуть успокоившись от неуверенности архитектора, спросил кандидат. - Вот мораль, да, понимаю, нельзя без нее. Но ведь у нас она тоже была. Даже насаждалась. Помнишь, "друг, товарищ и брат" и все такое? Пионеры, октябрята - всех подгоняли.
- Каждому свое - ответил архитектор-художник. - Если говорить упрощенно, то ты плывешь на лодке с веслами, а я с парусом. Чтобы плыть верно, не отклоняясь, ты бросаешь весла и оглядываешься. Видишь через спину. Тратишь все силы на то, чтобы просто плыть. Для меня вера, как парус. Я смотрю вперед, лишь отклоняясь от водоворотов и коряг. Кому проще, рабам на галерах, грести, неизвестно куда, или морякам на каком-нибудь фрегате?
Кандидат усмехнулся. -Чего тогда вы все в церкви ходите?
-Чтобы за весла не браться! -художник рассмеялся. -"Просто нравится ходить. Кому, часа два на коленях постоять помогает, чтобы ошибки свои осознать, кто на лавочке орган слушает. Рекомендую, кстати!". Он достал карандашик и начал что-то рисовать на столе -"Пойми, я знаю, зачем живу и это не гребля против течения и не борьба с водоворотами."
Кандидат кивнул, словно соглашаясь. Старики оживились. И вдруг спросил:
-А кресты зачем, с иконами?
-Ну а значок партийный тебе зачем?! Наглядный пример!
Все рассмеялись. Кто-то принес термос с чашками. Разговор, вроде бы, затих. Загорелись фонари, из открытых окон мамы начали звать детей по домам. Под древними тополями, доросшими до крыш кирпичных пятиэтажек стало прохладнее. Старички сыграли две партии в "козла", прижимая руки к горячим эмалированным кружкам с черным и несладким чаем.
-Все равно треп. Чего ваше бытие стоит!- Вдруг завелся Кандидат.
-А что не так? -вдруг улыбнулся архитектор
-Ну там, слово, шесть дней, небесная твердь - опровергнешь?!
Архитектор расслабился, откинулся на спинку скамейки и уперся руками в край стола. -Попробую.
"Итак, как я это все понимаю. Слово, это мысль, идея. Информация, одним словом. Идея воплотилась в энергию, которая, в свою очередь, преобразовалась в материю. Что непонятно о "небесной тверди"? Что, космос пуст? Нет планет, звезд, темного вещества наконец?!" - архитектор вдруг перегнулся через стол к "кандидату" и заговорщически подмигнул -"Занимающей двадцать два процента вселенной!".
Кандидат буквально взорвался. -Ты хоть можешь представить, сколько энергии должно уйти на все это!
-Для Большого взрыва хватило бы! - улыбнулся архитектор.
Кандидат выскочил из-за стола, расплескав чай на карты и, матерясь, ушел домой.
К архитектору подсел Иванов.
-Слушай, а как, по-твоему, там, на том свете?
-Представь себе, Василий Игнатьевич, что ты наконец-то выходишь из поезда. Здорово было и было плохо. Не всегда везло с попутчиками и проводниками, но вот вышел ты из своего вагона и понимаешь - ты дома. Можешь встречать другие поезда, с теми, кто тебе был близок. Так или иначе, но ни грести, ни следить за ветром уже не надо.
Художник-архитектор встал с лавочки, взял тросточку и ушел домой, оставив на столе нацарапанный карандашом кораблик.

http://greatgonchar.livejournal.com/25774.html

Posted by at        
« Туды | Навигация | Сюды »






Советуем так же посмотреть

Комментарии
mikorr
26.11.10 16:32

Чуствую подъебку со стороны Помбола, а где - не пойму...

 
Клaйпед
26.11.10 16:40

Не дочитал,автор фантазёр,ну не может он попросту судить не дожив до таких лет.Как и в посте Старой Пелотки,мне кажется,сильно преувеличены грусть и немощность стариков,это они внешне так беспомощно выглядят,а как блять в трамвай полный залезть,такому оптимизму и бодрости позавидуют подростковые акселераты (это как один из примеров).Я думаю,нытики по жизни может и депрессуют так,и вытирают скатившиеся слёзы. Надеюсь вырасти старичком-оптимистом (как Микорр).Хотя как говорит мой отец,когда я выёбываюсь: "Дорастёшь до моих лет,срать стоя будешь".

 
Клaйпед
26.11.10 16:42

И вапще, где storyofgrubas?!

 
otborshik
27.11.10 11:12

Прочитал интересную статью на http://otborshik.ru

 
хуило
27.11.10 14:23

1111

 
Дятька
27.11.10 16:58

Интересная точка зрения христианина, описанная атеистом.

 
Klychnic
27.11.10 21:42

Наверно здорово попасть домой после долгого пути и плохо если дальше еще более тоскливый путь.

 


Последние посты:

Как я случайно мужику мозг сломалa
Люди, изуродовавшие себя до неузнаваемости
Князь! А?
Девушка дня
Итоги дня
Проучили автохамку
Военный оркестр без спирта не играет
Токсичные люди
Отвали от моей сестрёнки, слышишь?!
Онижедети


Случайные посты:

Тайский перец
Пятничная картинка
Как я работал "мальчиком по вызову"
Как стать элитной проститукой
Мутко: На чемпионате мира 2018 наша задача выйти из Лужников
Правила поведения в поезде
Дженга
Расплата за секс
Верните наши восьмидесятые!
Доходчиво