— Михалыч, чей-то моя вчерась говорит, мол «бабочки у меня в животе» и смеется как дурная? Мож заболела чи шо?
— Да ну, Петрович, это у баб от радости такое бывает.
— Бабочки в пузе? Это как?
— Ну, как те объяснить… Вот, представь, что ты неделю полную смену стоишь…
— Ну дык
— Значит, выпить тебе никак, верно?
— Ясный хрен, когда там выпивать, если неделя полной смены… Пожрать бы сил найти.
— И вот, прикинь, в пятницу ты пошабашил, а тебе премию — хренакс! И сразу, прям выплатили, наличкой. Ты такой выходишь за проходную, вечереет, на кармане бабки, на работу пять дней не надо. И ты заходишь в разливуху, берешь стописят и сок, и как есть, с устатку, сразу засаживаешь стакан. И тут-то у тебе в брюхе становится так как бы щекотно, и всего этак попускает, и понимаешь, что жизнь — она, вообщето, как бы и ничо себе. Понял?
— И шо, у баб так же, с бабочками?
— Ну а что они, не люди, что ль, Петрович?
- Так это она, зараза, без меня стописят накатила и лыбится? Ну я ей припомню, тля, бабочек…
— О ты дурной, Петрович… Забей, давай лучше еще возьмем. Для бабочек…
